Сирена (ЛП)

— Не могу поверить, что её больше нет.
Он повернулся ко мне и обнял.
— Иди сюда, — сказал он.
Я беззвучно плакала, прижавшись к его груди, слушая ровное биение его сердца и наслаждаясь тёплым потоком энергии, который струился между нами.
Я хотела раствориться в нём и спрятаться от боли, которая грозила меня поглотить. Он нежно укачивал меня в своих объятиях, гладя по спине. Уоррен был моей безопасной гаванью, укрывающей от ужасов, которые происходили в этот момент. Я отстранилась, чтобы посмотреть на него.
  
Его взгляд был мягким, он хотел снять с меня это бремя, и мы оба знали, что он бы сделал это, если бы мог. Вместо этого обхватил моё лицо ладонями и прижался ко мне лбом.
— Мне очень жаль, — прошептал он, поглаживая большими пальцами мои щёки.
Я хотела забыться, когда потянулась к нему и наши губы встретились. Я запуталась пальцами в его волосах, когда его губы приоткрылись и двинулись навстречу моим.
Возможно, Уоррен так же отчаянно, как и я, стремился сбежать от реальности, потому что не было никакой прелюдии, когда его рука скользнула по внутренней стороне моего бедра под юбкой.
Наклонившись надо мной и прижав меня спиной к подушкам, он стянул с меня трусики. Мгновение спустя задрал мою юбку до талии и вошёл в меня. Он даже не снял ботинки.
У меня перед глазами все плыло, пока я не зажмурилась и не растворилась в пьянящей волне нашей связи. Мир вокруг почернел, и хаос, который мучал меня до этого момента, был подавлен прикосновением Уоррена. Я впилась ногтями в его спину, вцепившись в рубашку, которая всё ещё была на нём.
— Я люблю тебя, Уоррен.
Его чёрные волосы рассыпались по моему лицу, когда он прижался ко мне.
— Я тоже тебя люблю.
  
Глава 15
 
Последующие дни слились в тошнотворное размытое пятно, как недельное похмелье после самой ужасной попойки в мире. Похоронное бюро устроило поминки и службу, на которых я встретила так много людей.
Тут было много пациентов моего отца и почти половина персонала больницы, люди и цветы заполняли каждую щель в здании. В морозилке папы будет храниться запеканок до самого апокалипсиса.
Во время службы священник говорил об утешении и горе и призывал нас не тратить впустую отведённые нам дни. Учитывая такое большое количество людей, пришедших выразить соболезнования, я поняла, что ни одна секунда жизни моей мамы не была потрачена впустую. Она произвела неизгладимое впечатление на окружающих, но из-за этого ее смерть оставила после себя еще большую пустоту.
После того, как священник прочитал последнюю молитву, мы поехали на чёрном лимузине на кладбище. Там служащие кладбища опустили в землю гроб из красного дерева, в котором лежала моя мать. Я была словно в ступоре, как будто застряла в кошмаре, из которого меня не мог вырвать даже лютый холод.
После похорон многие люди собралась в доме моих родителей. Сотрудники больницы принесли сюда столько еды, что хватило бы на весь Ашвилл. Пришли Натан, Адрианна и даже Шэннон.
Мы с Уорреном сидели с ними на качелях на террасе, с которой открывался вид на сверкающий огнями город. Уоррен держал меня за руку и осторожно раскачивал качели взад-вперёд.
— Ты собираешься остаться здесь с отцом на какое-то время? — спросила Адрианна.
Я посмотрела в комнату, где за столом сидели мой отец и несколько его друзей. Он улыбался, но его глаза оставались грустными и усталыми.
— Наверное, я останусь, пока он меня не выгонит, — сказала я, кивнув. — Все произошло так неожиданно. У него совсем не было времени подготовиться.
— Мне очень жаль, Слоан, — мягко сказала Шэннон.
Натан опустился передо мной на колени и взял за руки.
— Хочешь услышать хорошие новости?
Я вздохнула.
— С радостью послушаю.
— Сегодня я звонил в Хьюстон. Они спасли девятнадцать девушек из сети торговцев людьми и арестовали Ларри Мендеса, — сказал он.
Я выдавила полуулыбку.
— Это хорошие новости.
Он сжал мои руки.
— Нам пора ехать. Позвонишь мне, если тебе что-нибудь понадобится?
Кивнув, я поднялась на ноги. Потом обняла его за шею и не отпускала чуть дольше, чем следовало бы.
— Спасибо, что пришёл, Натан.
Он прижался щекой к моей щеке и тихо прошептал на ухо:
— Хотел бы я всё исправить.
Я улыбнулась.
— Я знаю.
Шэннон подошла и тоже обняла меня.
— Я буду молиться за тебя и твою семью, — сказала она, когда мы обнялись.
Когда они ушли, я снова села рядом с Уорреном и положила голову ему на плечо.
Адрианна подкатила своё инвалидное кресло ближе и указала на меня пальцем.
— Ты только что обнимала Шэннон Грин.
— И никто из них не загорелся? Разве это не удивительно? — поддразнил Уоррен.
Я попыталась рассмеяться, но из меня вырвалось лишь хриплое карканье.
Адрианна оперлась на локоть.
— Хочешь ещё хороших новостей?
Я выпрямилась и посмотрела на нее.
— Конечно.
Прикусив нижнюю губу, она положила руки на подлокотники инвалидного кресла, заблокировала колёса и приподнялась.
— Эй, эй, эй! — закричал Уоррен, вскочив и схватив её за руку.
Она шлепнула его по руке.
— Не мешай мне.
Уоррен на всякий случай был готов ее поддержать, а я наклонилась вперёд на качелях и смотрела, как она поднимается. Я прикрыла рот руками и снова расплакалась. Потом встала и обняла её.
— Поздравляю!
Адрианна рассмеялась и оттолкнула меня.
— Я не могу долго стоять.
Мы с Уорреном помогли ей сесть в кресло.
— Но ты можешь стоять! — обрадовалась я.
— Вчера на физиотерапии я сделала пять шагов, ни за что не держась. — она гордо улыбнулась. — Не успеете оглянуться, как я снова буду танцевать на шпильках.
Впервые за несколько дней я искренне обрадовалась, наклонилась и обняла её.
— Не могу дождаться этого! Я позволю тебе нарядить меня, как куклу, и накрасить так, как ты захочешь. И мы будем танцевать, пока у нас не закружится голова.
Она обняла меня.
— Я так сильно люблю тебя.
Я улыбнулась.
— Я тоже тебя люблю.
* * *
На следующее утро, спустившись вниз, я почувствовала запах кофе и жареного бекона на кухне. На долю секунды я совершенно забыла, что мамы больше нет. Я завернула за угол и увидела Уоррена у плиты. Я подошла к нему, обняла за талию и уткнулась лбом ему в спину.
Он погладил меня по предплечьям и оглядел.
— Доброе утро, — сказал он. — Кофе готов.
Я сжала его талию, а затем прошла на кухню за кружкой для кофе.
— Ты уже видел папу сегодня утром? — спросила я.
Уоррен покачал головой.
— Он еще не встал.
Взглянув на часы, я поставила кружку рядом с кофеваркой. Было уже больше девяти.
— Странно. Пойду проверю, как он.
— Хорошо.
Я вышла из кухни и прошла по коридору мимо лестницы к двери главной спальни. Тихо постучав, я немного приоткрыла дверь. Папа сидел на краю кровати в фланелевых пижамных штанах и белой футболке, уставившись в пол. Я приоткрыла дверь пошире.
— Папа?
Он поднял взгляд. Его глаза покраснели, а под ними виднелись тёмные круги. Я подошла и села рядом, взяв его за руку. Какое-то время мы молчали, потому что нам совершенно нечего было сказать.
Наконец папа глубоко вздохнул.
— Сейчас так трудно вставать по утрам. — он задрожал, и по его щекам потекли слёзы.
Я повернулась и обняла его, в кои-то веки мы поменялись ролями.
Через мгновение его рыдания утихли, и он отстранился. Вытерев глаза тыльной стороной ладони, он покачал головой.
— Прости. Я пытаюсь взять себя в руки, — сказал он. — Я никогда даже не думал, как буду жить без неё.
  
На тумбочке стояла коробка с салфетками. Я взяла пару салфеток и протянула одну папе.
— Я тоже.
Он вздохнул и встал, вытирая глаза салфеткой.
— Пойдём. Давай выпьем кофе. Он мне понадобится. Я должен придумать, как сегодня заплатить за ипотеку.