Как пережить сказочную сделку (ЛП)

— А я не могу не задаться вопросом: это приглашение, чтобы выставить мой талант как состоявшегося музыканта, или чтобы прогнать меня по Дворцу фэй, как цирковую лошадку?
— Что ж, дорогая моя, мы не можем упустить такое приглашение. Так что, если им нужно зрелище — мы его дадим. Покажем им классный трюк, а потом дадим по зубам. Вечеринка через несколько дней. Я немедленно отвечу на приглашение. А пока мне нужно кое-что подготовить. В любом случае, я позабочусь о том, чтобы ты выглядела сногсшибательно. — С этими словами Сесили выплыла из комнаты, оставив своего фамильяра доедать завтрак.
  
Для торжества в честь часовой башни регента Сесили сдержала слово: она не пожалела сил, чтобы одеть Тео по высшему разряду, сохраняя истинно восторженный настрой перед перспективой щегольнуть ею перед всеми гостями. Она хотела, чтобы Тео сияла, и Тео сияла — и в прямом, и в переносном смысле — в платье, напоминающем витраж. Само по себе стеклянное платье было бы впечатляющим, но наряд Тео походил на разбитое окно собора, собранное заново в хаотичном порядке: мальстрем зазубренных многоцветных осколков, каскадом ниспадающих вокруг неё. Оно подсвечивалось изнутри, свет мерцал и плясал, будто за ним горел костер. Черные свинцовые переплеты пересекали фрагменты с яростной грубостью. Ткань ощущалась нежной на коже, но случайному наблюдателю казалось, что стекло достаточно острое, чтобы порезаться.
Существовал целый протокол прибытия на вечеринки, который Тео усвоила только после того, как стала гостьей, а не прокрадывалась тайком. Чтобы фэй не материализовались магическим образом друг на друге, правила приличия предписывали приглашенным прибывать в парадное фойе, прежде чем направляться на само торжество. Поскольку у Сесили было приглашение, она смогла перенести себя и двух своих фамильяров прямо во Дворец фэй. Всякому, кто хотел бы явиться без приглашения, пришлось бы идти к парадным дверям и надеяться, что их впустят после тщательного досмотра стражей.
По прибытии группа последовала за толпой через массивный атриум со стеклянным потолком в сад. Насколько Тео могла судить, в его планировке не было ни логики, ни порядка: он обнимал весь дворец с тыльной стороны, простираясь на сотни акров, пока не упирался в лес настолько далекий, что деревья казались написанными маслом. В отличие от садов юности Тео — вспаханных, вымощенных и вбитых в покорность, пока они не станут ручными и готовыми исполнять волю хозяина, — дворцовый сад был неплановым, диким и свободным. Каменные дорожки были расположены так, будто сами выбрали себе маршрут, петляя хаотично, как брошенные клубки пряжи. Прогулка по ним напоминала путешествие по детской карте сокровищ к тайным нишам и скрытым уголкам.
Главный сад был открытым и состоял в основном из фонтанов и статуй, разбросанных по ландшафту. Впервые Тео увидела этот сад ночью, и тогда статуи выглядели ужасающе. Но при свете дня в них не было ничего пугающего. Сад статуй представлял собой смесь всевозможных фигур, включая минотавра, которого она видела в первую ночь. Но на одной из вечеринок вскоре после того, как она поселилась у Сесили, она вернулась в сад и поняла, что эта массивная фигура держит в руках каменные цветы. Остальные изваяния были столь же случайны по тематике и расположению, как и минотавр — будто тот, кто их расставлял, устал на полпути и решил, что любое место, куда он их пристроил, вполне подходит для статуи.
Регент Тейс, облаченный в свою неизменную золотую тунику и такую же золотую корону из дубовых листьев, и его партнер Аймон, на чьем лице играла непринужденно-стильная улыбка, уже восседали на тронах на каменном возвышении у подножия огромной, недавно установленной часовой башни. Построенная как ода роду Дубовых фэй, она была сложена из темно-серого булыжника, но украшена замысловатой резьбой под кору и узловатые ветви, чтобы походить на гигантский дуб. На самой вершине располагались большие часы; их циферблат и стрелки золотились и сверкали на солнце.
Кульминация должна была наступить в полдень, когда часы прозвучат в самый первый раз. Сейчас стрелки показывали, что осталось всего две минуты. Люди начали толпиться у подножия, ожидая, когда стрелки сойдутся в верхней точке. Тео ожидала, что регент произнесет торжественную речь — учитывая, как он обожал быть в центре внимания, — но он вместо этого просто держал Аймона за руку и наблюдал за гостями с восторженным предвкушением.
Стрелки замерли на двенадцати, и часовая башня расцвела. Каменные сучья и ветви, секунду назад стоявшие голыми, ожили, выпустив тысячи и тысячи изумрудных дубовых листьев. Прямо над циферблатом открылась створка, и полилась музыка. Это не был звон одного гигантского колокола или перезвон множества мелких. Это были сотни колокольчиков-курантов, работавших в унисон, чтобы создать прекрасный взрыв звука на каждый удар часов.
Аплодисменты, последовавшие незамедлительно, были громкими и искренними; Тейс, не вставая с кресла, буквально лучился от счастья. Затем он поднялся и со всем смирением, на которое был способен, прижал руку к сердцу и лишь едва заметно склонил голову.
Теперь, когда главный повод для праздника остался позади, фэй и их фамильяры начали расходиться по другим частям сада. Основная часть развлечений, включая танцы и музыку, проходила в других зонах, поэтому перед регентом и его партнером остались лишь самые сдержанные гуляки, предпочитавшие сплетни и словесные шпильки физической активности.
Поскольку в приглашении Тео было указано, что она должна играть в Сиреневом саду, она, Сесили и Финеас направились именно туда. Как только они прибыли, Тео сошла с каменной дорожки на темно-зеленый мшистый ковер. В саду было принято ходить босиком, вероятно, чтобы не растоптать нежные растения. Но Тео это нравилось из-за ощущения свободы: земля под ногами, мягкий и пружинистый мох под пальцами, словно вата. Зачарованные сиреневые деревья вымахали здесь куда больше своих немагических собратьев; их ароматные пурпурные и белые гроздья свисали до самой земли, напоминая глицинию и создавая тенистое убежище от послеполуденного солнца. Сквозь сад вилась река — не из воды, а из колокольчиков. Через цветочный поток были перекинуты мостики, казавшиеся вытесанными из цельных кусков дерева.
В дальнем углу сада, под сиренью, стоял тот самый медноволосый фэй. И он снова пялился прямо на неё с любопытством — будто она была животным в зоопарке, а он ждал, когда она выкинет какой-нибудь номер. Она и представить не могла, чего именно он ждет.
Она повернулась к Сесили, стоявшей рядом. — Сесили, только не смотри слишком явно: на той стороне сада стоит медноволосый фэй. Видишь его?
Сесили театрально и медленно обвела взглядом всех присутствующих, не задерживаясь ни на ком конкретном. Закончив осмотр, она сделала большой глоток вина. — Вижу. Честно говоря, посмотри я на него чуть дольше — и уснула бы. Кто это?
— Я надеялась, что ты знаешь. Он приходит на твои вечеринки и делает ровно то же самое, что и сейчас. Просто стоит в углу и смотрит.
— Странно.
— Очень.
Но, к сожалению, размышлять об этом дольше она не могла. Пришло время выступать.
Столики, расставленные по всему саду, были заняты фэй; те, кому не хватило мест, прохаживались между ними. Похоже, на её выступлении будет аншлаг, насколько позволяло пространство сада. Арфа стояла на небольшом возвышении между двумя огромными сиреневыми деревьями, рядом уютно примостилось сиденье. В данный момент на инструмент никто не обращал внимания. Но Тео была уверена — это ненадолго. Все дни между получением приглашения и сегодняшним торжеством она провела за репетициями, приняв слова Сесили близко к сердцу. Если её вызвали сюда, чтобы показать «фокус для вечеринки», она выдаст им лучший в их жизни.
  
Под напутствие Сесили: «Сломай ноготь — а если всё пойдет прахом, скажи, что мы не знакомы», — Тео подошла к арфе. К тому времени, как она закончила быструю настройку и разминку, большая часть гостей в саду повернулась к ней, а разговоры утихли, подавленные вибрирующей в воздухе музыкой. Как только инструмент был готов, она начала играть.