Элвис Пресли. Последний поезд в Мемфис

К выходным Элвис и Ник вернулись в Голливуд. Съемки фильма были закончены в течение недели. Первый показ планировался на День благодарения, причем количество копий (575) должно было превысить все фильмы, когда–либо выпушенные на студии «XX век — Фокс». Затем Элвис поехал на короткие гастроли, в которых его сопровождал Ник. С разрешения Полковника он разыгрывал сценки до начала концерта, а в Далласе Ник даже получил уведомление о штрафе за вызывающий вид одежды, наложенный процессуальным органом Форт–Уэрта, где не знали, что Элвис Пресли выглядит подобным образом.
11 октября концертом в Далласе был открыт четырехдневный тур по Техасу, оказавшийся переломным для группы. На концерт собралось 26 500 человек. По свидетельству «Даллас морнинг ньюс», подобного уровня истерики не было с декабря 1949 года, когда Кайл Роут, член «Мустангов», сравнял счет, играя против тогдашних фаворитов — «Ирландских борцов из Нотр–Дама». Это была самая огромная толпа, которая когда–либо приходила на концерт в Далласе (гонорар Элвиса составил 18 тысяч долларов из 30 тысяч общей суммы). Элвис въехал на поле в «Кадиллаке» без верха и начал объезжать толпу, приветствуя публику. В воздух поднялась стена пронзительного крика, «болезненных воплей» и «восторженного визга», которые не утихали и не прекращались, как сообщали газеты. Музыканты не слышали ничего, кроме воплей толпы, а Элвис (в зеленом пиджаке и синих штанах с черной и золотой вышивкой) пел, руководствуясь исключительно инстинктом, то и дело вставая на колени. В конце шоу он неудачно прыгнул со сцены с микрофоном и упал на линии футбольной разметки, где его тут же подхватил лимузин. «Казалось, началась война, — вспоминал ударник Ди Джей Фонтана, — когда мы ехали по парку в «Кадиллаке», все, что было видно, — гаснущие лампочки. До меня только тогда дошло происходящее. Я сидел на сцене, смотрел вокруг и думал: что этот парень сделал? Он собирает больше народу, чем футболисты. Знаете, один человек и весь парк, заполненный народом».
Так продолжалось везде. Даже в местах, где Элвис не планировал появляться, были инциденты: в Тампле подростки ворвались в гостиницу «Кайл», потому что слышали, что он, вероятно, там остановился (в это время он находился за тридцать пять миль, в Вако). Следующим вечером в Хьюстоне он три раза обращался к толпе с просьбой угомониться и послушать музыку, но безуспешно.
Сингл «Полюби меня нежно», уже получивший «золото», вот–вот должен был войти в чарты «Биллборда». Было объявлено о следующей картине Элвиса, «Одиноком ковбое», которую, начиная с декабря или января, должен был снимать Хэл Уоллис. Репортеры приставали к Элвису с вопросами об армии (повестку он получил в Голливуде в начале месяца, но не знал, как скоро его могли призвать). Всех интересовала его личная жизнь. Он спал по четыре часа в сутки, признался он репортерам. Они, конечно, спросили, почему бы ему не относиться ко всему проще, но Элвис возразил, что «Бог дал… и Бог взял. В следующем году отосплюсь». В понедельник, 15 октября, он наконец прибыл домой, совершенно измотанный. По прибытии сразу навестил Барбару, а потом позвонил Джун насчет ее приезда в конце недели. «Совсем чуть–чуть осталось», — в тысячный раз повторил он. Потом не удержался и рассказал ей шутку, которую разыграл над ним Ричард Эган, когда он вновь и вновь повторял эту фразу на съемках. «Ты мне напоминаешь ту чертову обезьяну», — заявил Эган. «Какую обезьяну, господин Эган?» — невинно переспросил Элвис. «Обезьяну, которая сидела на железнодорожных путях, а потом поезд переехал ей хвост. Тогда обезьяна, посмотрев на хвост, сказала: «Совсем чуть–чуть осталось». Элвис смеялся без остановки — ему очень нравилась шутка, и нравилось то, что Эган принял его в свой круг, подшутив над ним. Элвис пообещал Джун прислать через пару дней денег на билет и попросил приготовиться и собрать вещи.
Все в Билокси знали о поездке Джун, и все пребывали в волнении. Владелец магазина одежды «У Рози» вручил ей новое платье, а владелица салона красоты бесплатно сделала ей модную прическу. В четверг Джун с подругой Пэте и пришли в офис Western Union и торжественно объявили, что ждали денежного перевода от Элвиса Пресли. Впрочем, могли и не объявлять — все и офисе уже знали, что она была подружкой Элвиса, по телеграммам, доставленным из Голливуда. Джун и Пэтси пришлось долго ждать, они даже зашли в соседнюю булочную Клейна, пытаясь заесть кремовыми булочками и кофе растущее неудобство. В конце концов Джун, униженная, отправилась домой. Через несколько минут после ее прихода зазвонил телефон. Это был Элвис, который сообщил ей, что с ним случилась маленькая неприятность, и он вышлет ей деньги, как только сможет. Джун не знала, что и подумать, — она одновременно переживала и была жутко раздражена. Как только появился ее приятель Бадди Конрад, вся троица (Джун, Пэтси и Бадди) решила напиться.
 
Только на следующий день она узнала, что произошло, — все газеты пестрили заголовками. Элвис подрался с хозяином автозаправочной станции. Он припарковал свой «Линкольн» на заправке Gulf на углу Второй улицы и Гэйозо и попросил дежурного проверить, не течет ли бак — через кондиционер он почувствовал запах бензина. Вокруг Элвиса собралась толпа, и хозяин бензоколонки, Эдд Хоппер, потребовал, чтобы Элвис удалился. Ему нужно было обслужить и других покупателей, в конце концов. По словам Элвиса, он не мог сдвинуться с места из–за окружившей его толпы и попытался объяснить это мистеру Хопперу. Мистер Хоппер взвился как бешеный, просунулся внутрь машины и ударил Элвиса по затылку. Элвис выскочил из машины и повалил 42-летнего Хоппера на землю, а Хоппер в ответ на это вытащил нож. К месту происшествия подоспели два полицейских, один из них вцепился в двухметрового помощника Хоппера по имени Обри Браун, который тоже успел ввязаться в драку. «Я буду сожалеть об этом дне до конца жизни, — сказал Элвис. — Теперь я даже из дома не могу выйти, чтобы со мной что–нибудь не случилось». Всю троицу отправили в полицейский участок с обвинениями в нападении, драке и хулиганском поведении. По дороге Элвиса попросили назвать свое имя, и он ответил: «Наверное, лучше будет написать Карл Перкинс».
Вскоре после происшествия Джун позвонили из офиса Western Union: деньги наконец прибыли. Подписывая форму, она заметила, что перевод был сделан Верноном, и, когда они с Пэтси прибыли Мемфис на следующий день, в аэропорту их встречали в розовом «Кадиллаке» родители Пресли, а не Элвис. Младшего Пресли освободили от всех обвинений. Судья Сэм Фридман объявил, что из–за «популярности» Элвиса и того факта, что, «где бы он ни появлялся, собирается толпа… [вы должны] с пониманием и уважением относиться к бизнесменам. Избегайте мест, где толпа помешает ведению бизнеса». Оба работника бензозаправки были оштрафованы на 26 и 16 долларов. Казалось, все закончилось, но не для миссис Пресли. Она боялась отпускать Элвиса за пределы дома, говорила она. Она знала своего мальчика, знала, что он сможет за себя постоять. «А если за ним погонятся с пистолетом?» — со слезами спросила она у Джун. «Ну–ну, мамаша, все у него будет в порядке», — успокоил ее отец Пресли, похлопывая по ноге. «Это был самый огромный синяк, который я видела», — заявила Пэтси, увидев фотографию Эдда Хоппера в газете. Мистер Пресли усмехнулся, так что это заявление немного разрядило обстановку, хотя миссис Пресли по–прежнему явно переживала.
Первые два дня они провели по большей части дома. Они развлекались метанием дротиков, плескались в бассейне. Спустив воду в бассейне, они устроили там шутливую борьбу, обхватив друг друга руками. Но при этом Элвиса не оставляло тревожное чувство, предчувствие опасности. В состоянии фрустрации он запустил дротики в потолок, где они и висели, пока миссис Пресли не сбила их шваброй. Она рассердилась на него и грозно сказала: «В следующий раз я огрею шваброй тебя». Но все знали, что она просто беспокоилась за него. Она приготовила его любимую жареную курицу и маленькие закуски типа бутербродиков с ореховым маслом по рецепту из «Новой кулинарной книги для лучших домохозяек». Джун и Пэтси время от времени прогуливались вдоль ограждения, где терпеливо ждали поклонники. Там они видели охранника Битей Мотта, родственника Полковника, с которым они познакомились еще во Флориде. Им позволялось разговаривать с поклонницами с их стороны забора, но не выходить за пределы дома. «Вам так повезло», — сказала одна девушка. Все хотели знать, какой он был на самом деле и как он целовался. Элвис осторожно выходил из дома два или три раза в день, чтобы поболтать и подписать автографы, и Глэдис по нескольку раз приходилось звать его обратно в дом.