Медные трубы (СИ)
Конферансье раздвинул электронный занавес — позади вырисовалась карта Российской Федерации. Территория была очерчена красными границами и разделена на одиннадцать пронумерованных часовых зон. Внутри каждого сектора разместились дисплеи, содержащие прямые видеотрансляции. Более десяти камер единовременно демонстрировали зрителям леденящие душу кадры: девочки разных комплекций и этносов, в крайне плачевном физическом состоянии, сидели на бетонном полу. Каждая заперта в своей темнице. Картинка была зернистой, но можно было разглядеть, что все пленницы, кроме одной, были наряжены в летящие белые одеяния. Алые пятна крови проступали на ткани, контрастируя со светлыми нарядами. Некоторые из них кричали что было сил, но камера не передавала звук. Кто-то извивался, пытаясь скинуть оковы, кто-то терял сознание, кто-то свернулся комочком в углу клетки и безмолвно всхлипывал.
Угнетающий пищащий звук полифонии бил по перепонкам, и зрители начали закрывать уши. Сектор номер четыре«IV», расположившийся на карте в области Екатеринбурга, вывели на экран крупным планом:
— Я расскажу обо всех понемногу, а подробную информацию о каждой участнице вы найдете в приложении. Начнем представление с нашей фаворитки! Яркая вспышка на солнце! — с ехидной ноткой в голосе прокомментировал ведущий. — Попала на проект случайным образом, но создатели решили: а почему нет? Экран — это ее стихия. Проголосовать за кинозвезду и повысить ее шансы на спасение можно прямиком в мобильном приложении. Чем выше рейтинг участницы на старте, тем сильнее вероятность, что она покинет проект невредимой, ну а вы заберете увесистый выигрыш.
Кадр приблизился и двое друзей без труда узнали девушку, лежащую на полу без признаков жизни. Ее конечности безжизненно изогнулись под неестественным углом. Облачена она была в белый костюм из легкой, струящейся ткани, а волосы вишневого цвета склеились от вязкой массы.
— Встречайте, Майя Мороз! Поверьте, она куда более бойкая, когда в сознании! — с неуместным весельем заметил ведущий. Его голос звучал как механическое эхо. — Ну а для любителей мрачной эстетики мы тоже приготовили сюрприз!
Колли еле успел наклониться вперед — его вывернуло на тротуар прямо под ноги прохожим. Машинально похлопывая друга по спине, Вета залилась истерическим смехом:
— Да это просто шутка. Фанаты придумали очередной квест!
Люди стали оборачиваться на актеров. Ветриана потерянно улыбалась, уголки ее губ подрагивали мелким тремором, а глаза застилала пелена слез. Безумие поселилось во взгляде, сигнализируя о начале нервного срыва.
Коля вытер лицо рукавом и подошел ближе к мониторам. Грудь сдавило так сильно, что каждый вдох требовал усилий. Его взгляд неуверенно скользил по карте, пока ведущий с приторной торжественностью в голосе продолжал представление:
— Дарья, Калининград. Юлия, Петропавловск-Камчаткий. Олеся, Магадан. Варвара, Владивосток. Сардаана, Якутск. София, Иркутск. Агата, Красноярск. Гульнара, Омск. Алина, Самара. Мы собрали для вас по одной участнице из каждой часовой зоны — неповторимое разнообразие человеческих характеров!
Даже мельком Колли отказывался взглянуть на графу с номером«II», расположившуюся в области Москвы. Одна мысль о том, что он там увидит, парализовала его.
Экран неожиданно покрылся мерцающими полосами. Изображение начало прерываться, фрагменты расползались, исчезая в рваных квадратах пикселей. Улыбка ведущего застыла в жутком искаженном оскале, а его голос перешел в прерывистое шипение, словно тот захлебывался словами:
— Наше… оборудование… требует… пе-ре-за-груз… — фраза угасала, словно иссяк заряд батареи; экран почернел.
На мгновение улицу окутала гробовая тишина.
— Что это было? — прошептала женщина, оглядываясь на незнакомцев.
— Ужас какой-то… Как власти допустили подобное? — сухо выкрикнул крепкий мужчина, сжимая в руках телефон.
— Это правда? Это вообще реально? — фальшиво хлюпнула носом девушка-консультант.
— Немыслимо!
— Безобразие!
Колли медленно перевел взгляд на толпу. Мужчина, который всего пару минут назад раздраженно сокрушался, что не может скачать приложение из-за разрядившейся батарейки, теперь размахивал руками, громче всех выкрикивая возмущения о «беззаконии». Девушка, восторженно наградившая овациями «курьеров», вдруг заговорила о правах человека, осторожно поглядывая на окружающих, словно проверяя, достаточно ли убедительно звучат ее слова.
Колли чувствовал, как внутри поднимался тяжелый ком ярости. Ему было достаточно одного взгляда, чтобы разоблачить неумелую актерскую игру: каждое слово звучало фальшиво, а маски добродетелей выглядели нелепо и лицемерно.
Прошло несколько долгих минут гнетущего молчания, прежде чем экран снова ожил. Коля, стараясь собрать остатки самообладания, подтянул Вету к себе и крепко обнял. Она едва держалась на ногах. Помехи исчезли, и в дрожащем свете экрана снова вырос ведущий — его холодная, насмешливая улыбка осветила темноту.
— Приносим извинения за задержку! Техническая накладка, — произнес он с фальшивой учтивостью. Его голос капал ядом. — Но мы вернулись, и теперь самое время обратить внимание на вторую нашу звезду. О, что за чудо природы! Даже в таком состоянии она выглядит просто… завораживающе. Давайте приблизим камеру, чтобы насладиться зрелищем в деталях!
Камера медленно подалась вперед, спецэффекты исчезли, словно была сорвана искусственная завеса. Заставка растворилась, обнажая суровую и болезненную реальность.
Из-под клетчатой рубашки, покрытой пятнами крови, проглядывал кружевной топик. Руки были стянуты так туго, что косточки плеч угрожали прорвать тонкую кожу. Глаза, частично скрытые выбившимися из объемного хвоста прядями, притягивали взгляд с пугающей силой. В них не читалось ни страха, ни мольбы — только бездонная пустота, от мертвенности которой угасала всякая надежда. Безжизненный взор был направлен прямо в камеру, передавая послание, которое не нуждалось в словах.
Колли почувствовал, как внутри него что-то необратимо рухнуло. Сердце прекратило биться, мир вокруг стал черно-белым.
— Лада… — выдохнул он. Голос растворился в шуме толпы.
Глава 36. Тут мог быть эпилог
Самый плохой день на земле лучше миллиона смиренных, проведенных под ней. Теперь я знаю это наверняка. Чувствую каждой клеткой своего тела.
Темнота кажется почти осязаемой или даже живой. Она обволакивает меня, как плотное покрывало, но вместо тепла дарит ощущение удушья. Издалека доносятся чуждые крики — пронзительные и полные отчаяния. Они тщетно пытаются прорваться сквозь толстые стены: звук рикошетит, распадается на обрывки и эхом растворяется в тишине.
Руки пылают. Металлические оковы впиваются в кожу так жестко, что, кажется, вот-вот коснутся костей. Туго стянутые ремнями лодыжки совсем онемели. Любое движение вызывает вспышку боли, будто раскаленное лезвие раз за разом пронзает мое тело.
Вдох — воздух наполняет легкие запахом ржавчины. Выдох — холодный озноб пробегает по позвоночнику, начинается дрожь.
В углу притаилась старая камера. Красный индикатор, прежде ритмичный, как биение сердца бездушного хищника, внезапно погас. Выжидает. Знает, что я не уйду, даже если трансляция оборвется.
Еще одно движение кисти — металл раздирает кожу, теплая кровь струится по запястью, застывая липкими подтеками на светлых манжетах. Нельзя останавливаться. Это последний шанс дотянуться до ботинка. Отмычка все еще должна быть там.
Острая резь вспыхивает ярким огнем, но болевой шок быстро притупляет ощущения. Я понимаю: эта отсрочка продлится недолго, муки вернутся с двойной силой.
Сжимаю зубы, поворачиваю кисть. Вопли снаружи заглушают скрежет застежки. Слышу собственное дыхание — обрывистое, как у загнанного зверя. Еще немного. Щелчок. Правая рука свободна.
Я тут же хватаюсь за ремни на ногах. Конечности отказываются подчиняться, но я не позволю себе потерять контроль. Стяжки ослабевают.