Поехали! (СИ)

— Поеду к приятельнице. Подумаем, что можно сделать, — уговаривала себя Ивановна, хотя понимала, что дела ее совсем плохи.
— Слава Богу, что еще есть на свете добрые люди, — думала, утирая набежавшие слезы. — Поживу, а там как Господь определит. Уж недолго осталось топтать эту грешную землю, скоро и на покой.
— Где же автобус? Уж продрогла вся? — поерзала бабка.
Тут послышался звук подъезжающей машины.
— Ну, вот и он, наконец, а то совсем замерзла.
Подтащив свой мешок к подножке автобуса, старуха попыталась поднять его на ступеньку и с тоской поняла, что уже не сможет сама это сделать.
Парень, сидевший в машине, подскочил:
— Сейчас-сейчас! Я помогу, бабуля!
Внес мешок, помог самой Ивановне взобраться на подножку и проводил до сидения.
— Спасибо, сынок!
— Ничего, мне не трудно.
— Правильный парень! — улыбнулся про себя Герман.
— Куда ехать-то тебе, бабуля? — спросил Толян, перехватив мешок у Антона, и поддерживая ее под руку.
— До последней остановки, сынок.
— Тогда давай сюда на эти задние места, чтобы тебе не мешали и ты никому.
— Ну, что, устроились? — крикнул водитель, оглядываясь назад.
— Можно двигаться — ответил Толян. — Поехали, командир!
— Поехали, — тихо вздохнула Ивановна, отвернулась к окну.
  
Глава 2. Переход
 
Автобус, натужно урча, сдвинулся и покатился дальше.
— Нет, — подумала Клара, — задам я, своему любимчику, за такую мою поездку. Точно опоздаю! — покачала головой.
Ветер усилился и разогнал туман.
— Погодка что надо! — раздался голос сзади нее.
Клара обернулась. Голубые глаза парня, сидевшего рядом со старухой, смотрели весело и озорно.
— Красив, — подумала она. — Наверно такие вот глаза и нравятся женщинам.
Ей нравились другие мужчины волевые строгие, похожие вон на того гражданина, что стоял у передней двери, держась за перекладину.
— Надо же! Ни разу не повернулся в ее сторону. Скажите, какие мы гордые! Ну и ладно, обойдемся! — обиделась Клара.
Она давно привыкла, что мужчины оборачивались когда она проходила мимо. Яркая, умная, сильная она всегда нравилась мужской половине и не только у нас, но и в других странах, где приходилось бывать по работе. Со знанием пяти иностранных языков и силы воли, она в свои тридцать восемь лет многого добилась, и сумела сохранить и молодость и красоту. Смесь кровей и твердость характера, позволяла ей добиваться успехов не только в работе, но в личной жизни. Последний ее любовник только недавно получил отставку и сердце было свободным.
Но она была не права. Герман заметил ее сразу, как вошел в автобус. Она ему понравилась и сердце ухнуло.
— Давно со мной такого не было! — думал Герман, незаметно наблюдал за ней.
Сейчас он мучительно пытался представить, кем же она работала и работала ли вообще.
— Может так рано от своего любовника едет? Нет, не похоже. Слишком самолюбива и горда. И божественно красива! Хотелось бы познакомиться. А как подойти? Что-то надо придумать.
Ветер стихал, и дождь мелко сыпал за окнами.
— Ой, что это?
Крик покатился по салону.
— Стойте! Стойте! — кричала одна из девушек, вглядываясь в свое окно, и показывала пальцем. — Там кто-то лежит! Вон! Совсем рядом с дорогой!
Машина чихнула и остановилась.
— Что случилось? — обернулся водитель.
— Там…там… — на ее лице читался ужас.
Сквозь мутную пелену Герман разглядел тело, лежавшее около дороги. Все бросились к окнам.
— Господи! Кто же это? — перекрестилась старуха.
— Сейчас посмотрим! — бросил Толян и выскочил через открывшуюся дверь наружу. За ним спрыгнул и Герман.
На обочине дороги лежало тело женщины в странной позе, как будто она спала, свернувшись от холода. Старое пальтишко, грязное и короткое, едва прикрывавшее колени, сбившийся платок, рваные шерстяные чулки, да еще и без одного ботинка.
— Что будем делать? — спросил Толян у Германа, принимая его главенство.
— Надо перевернуть и посмотреть, жива ли.
— Вряд ли, — брезгливо сморщившись проговорил сквозь зубы и сплюнул. — Знаю я таких, — вспоминая свою непутевую тещу. — Надо вызывать милицию. Пусть они разбираются.
 
Герман наклонился и перевернул тело. Она была молода, очень молода, почти девочка.
— Вот это да! — прошептал Толян. — Может еще жива?
Герман приложил два пальца чуть ниже уха. Жилка билась.
— Она жива, — выпрямился он. — Срочно звоните в скорую и милицию.
— Милицию-то зачем? — удивился Толян.
— Посмотри, рана на голове.
Около уха, где щупал Герман, запеклась кровь.
— Предполагаете покушение на убийство? — прошептал, округляя глаза.
— Я не предполагаю, — раздраженно ответил полковник, — я знаю одно, что она пока еще жива и это главное.
В это время к ним уже подбегали Клара и девушки.
— У вас есть телефон? — обратился Толян к Кларе.
— Да, вот, пожалуйста. Она, что, мертва?
— Нет, пока жива.
Клара вытаскивала из сумки сотовый, и руки ее тряслись.
— Дайте мне! — раздался голос у нее за спиной.
Николай взял трубку и начал набирать номер милиции.
Телефон не работал. Она забыла поставить его на подзарядку!
— Выбросите на мой огород! — раздраженно бросил Николай. — Вот, что ребята. Давайте ее в машину. Тут недалеко пункт скорой помощи. Довезем туда, и там уже все решат без нас.
Трое мужчин бережно подняли девушку и понесли к автобусу. Клара бросилась вперед и, вскочив на подножку, помогала принимать тело. Втащив с большим трудом, они приподняли ее над грядушками и понесли на заднее сидение. Старуха, охая, принялась помогать, подкладывая под голову свой мешок. Расстегнув пальто, чтобы найти хоть какие-то документы, Толян охнул.
— Да она беременна!
— Как! — Герман сжал зубы. — Ах, твою же мать! Кто же этот гад?
Молчание повисло в воздухе.
Первой опомнилась Клара:
— Да, поехали быстрее, что стоите!
Николай бросился в кабину.
— Стойте! — услышали голос одной из девушек с улицы.
— Давай быстрее! — крикнул Николай. — Что ты там ищешь?
Запыхавшись, девушка вскочила на подножку.
— Я нашла там, рядом с ней сумку. Может быть ее, — выдохнула она и упала на сидение.
Автобус рванул с места. Старуха возилась, причитая, возле безжизненного тела. Клара достала из косметички французские духи и прикладывала к ране на голове, а старуха отмачивала запекшуюся кровь с лица и шеи. Толян снял башмак и пытался растереть замершие ноги.
Девушка, что нашла сумку, никак не могла открыть её, заел замок. Герман отобрал у нее баул, рванул и выдрал вместе с куском материи. Все содержимое выпало на пол.
— Что это? — ахнули девушки, показывая на пистолет, который вывалился из сумки.
Подняв с пола оружие, Герман повертел его в руке.
— Хорошая игрушка, — сказал он задумчиво. — Макаров. Новенький, но не полный комплект. Но как он попал в сумку?
Дело приобретало скверный оборот.
— Там еще что-то есть? — и Толян, наклонившись, подбирал с пола мелкие вещи.
Девушки помогали и наконец все было сложено на сидении — кошелек с мелочью, расческа-щетка, зеркальце и ключ странной формы, больше похожий на гаражный. И все. Документов не было.
— Ничего нет, даже какой-нибудь бумажки. Кто же она? — и Толян с жалостью посмотрел на бледное юное лицо.
Герман внимательно осматривал пистолет. С тыльной стороны он заметил прилипшие несколько волосков и понял, что удар был нанесен рукояткой.
— Думаете, что именно этим? — спросил Толян, наблюдая за действиями Германа.
— Думаю, что удар был нанесен рукоятью и, судя по ране, прошел вскользь и поэтому она еще жива. А вот, что без сознания, то это плохо. Нужна помощь и немедленно.
Старуха запричитала, а Клара спросила:
— Думаете, еще можно спасти?
— Я думаю, — резко сказал Герман, — что ее срочно надо показать врачу. Еще есть вопросы?