Путь домой (СИ)

— Тогда ты останешься здесь, — спокойно сказал Стародубец. — В твоей комфортабельной камере с ошейником на шее, и будешь ты там ровно до тех пор, пока мы не решим, что с тобой делать дальше…
  
Глава 2
 
Я отстранённо смотрел на полковника, который, казалось, ждал от меня страха, растерянности, или хотя бы намёка на то, что его слова достигли цели, однако к его огромному сожалению я ничего подобного не испытывал. Внутри меня не было ни трепета перед этим человеком, ни уважения к его погонам, ни боязни его службы…
  
Раньше, когда я был просто обычным курсантом, запуганным офицерами, которые могли одним звонком разрушить всю мою жизнь, я бы, наверное, сжался, опустил глаза, и тут же начал оправдываться, однако сейчас всё было совсем иначе.
За моими плечами была Сиала. Десятки боёв, сотни поверженных врагов, куча противников, от силы которых трепетал каждый разумный, и подчиняющиеся мне тени… Я прошёл через разлом, уничтожил дом Грознар, вышел победителем после противостояния с мастером Теней — существом, перед которым этот полковник с его четырьмя жёлтыми кольцами ловкости был не более чем муравьём!
Да, сейчас моя сила была очень серьезно урезана, а на шее висел ошейник, но настоящая сила была не только в кольцах и заклинаниях… Именно поэтому все угрозы и попытки запугивания со стороны полковника вызывали у меня лишь лёгкое, почти благодушное удивление.
— Всё это, конечно, очень впечатляюще, товарищ полковник, — сказал я, разваливаясь на стуле и закидывая ногу на ногу.
— Комфортабельная камера, ошейник, ещё и угрозы… Я тронут, честно.
Но знаете… У меня сегодня был просто до безумия длинный и насыщенный на события день, а ещё я тут совсем недавно наглотался газа до отключки, а потом очнулся в бетонном мешке, и, честно говоря, меня что-то после этого всего так на жрачку пробило… Может, мы сначала перекусим, а потом уже продолжим ваш допрос с пристрастием? А то я, знаете ли, очень плохо соображаю на пустой желудок, и ответы мои будут не такими подробными, как вам, наверное, хотелось бы.
Все эти слова я говорил спокойным, даже несколько ленивым голосом, и успел заметить, что после них лицо полковника, который явно не привык, чтобы с ним кто-то разговаривал в таком тоне, слегка дернулось.
Не у всех в этом зале оказалась такая же крепкая нервная система, как у моего собеседника, и как только я закончил свою фразу — стоявший за спиной Стародубца парень не выдержал. Его лицо налилось краской, желваки заиграли, после чего он сделал короткий шаг вперёд, и прорычал с такой злобой, что, казалось, даже стены задрожали:
— А не охренел ли ты, пацан⁈ Тут тебе не ресторан, разносолов нет! Сиди лучше и отвечай, пока тебя ещё вежливо просят!
Я даже не взглянул в сторону этого кадра, сконцентрировав все свое внимание на полковнике — единственном человеке, с которым здесь имело смысл разговаривать, потому что все остальные были лишь самыми обычными статистами, которых я мог бы раздавить одним движением, если бы не ошейник.
Евгений Андреевич, однако, оказался куда более уравновешеннее своего подчинённого, и поднял руку, жестом успокаивая излишне активного Диму, после чего посмотрел на меня по прежнему добродушным взглядом и сказал примирительным голосом:
— Ты не обижайся, Сергей, но в чем-то Дима прав. Мы находимся на режимом объекте, и поэтому рассчитывать на какие-то изыски нам не приходится. Тем не менее — я прекрасно тебя понимаю, и думается мне, что пару бутербродов и чашку горячего чая мы для тебя всё-таки организуем. Тебя же устроит такой перекус?
Усугублять конфликт там, где этого не требовалось, у меня желания не было, потому я кивнул, подумав о том, что даже такая не хитрая еда была бы сейчас очень кстати, после чего кивнул и ответил:
— Да, спасибо Евгений Андреевич. Ваше предложение меня более чем устраивает. Спасибо.
После этих слов полковник повернулся в сторону Димы, и приказал:
— Сходи и принеси… И поживее!
Тот скрипнул зубами, сверкнул на меня полными ненависти глазами, но спорить с начальником не стал, и вышел из зала, громко хлопнув дверью. Глядя на это — я усмехнулся про себя, потому что этот Дима с его бычьей шеей был предсказуем, как поезд, идущий по расписанию.
Злость, желание ударить, чувство собственной правоты и желание выслужиться перед начальством — всё это крупными буквами было написано на его лице, не обогащённом интеллектом.
— Пока Дима ходит, мы с тобой, пожалуй, начнём, и надеюсь в этот раз ты будешь более разговорчив, — сказал Стародубец, снова складывая руки в замок, и внимательно на меня уставившись выпалил первый вопрос:
— Почему ты пропал и не вернулся после провала миссии по спасению нашего абсолюта, Елены? Почему ты не вышел на связь, не доложил о результатах? Ты же прекрасно знал, что тебя ждут, но предпочел это проигнорировать.
Услышав этот вопрос, я вздохнул. Он был вполне ожидаемым, и я заранее знал, что отвечу на него правду. Не всю, конечно, но достаточно, чтобы он понял мою позицию:
— Понимаете, товарищ полковник… Когда операция провалилась и Лену захапали себе Сферы — я начал очень переживать за реакцию встречающей стороны. Мне очень не хотелось терять свою свободу и независимость от чужих решений, а по возвращению меня бы, скорее всего, поставили на учёт, выдали бы какой-нибудь милый артефакт для контроля, по типу этого чудесного ошейника, и заставили бы работать на благо родины, забыв о моих собственных интересах, что для меня было совсем неприемлемо.
Полковник, услышав мой ответ, усмехнулся, а потом участливым голосом спросил:
— Ну и как? Получилось? Сохранить свободу и независимость?
«Приколист…» — подумал я, после чего отзеркалил его усмешку, и оглядевшись по сторонам, произнес:
— Судя по тому, что я сейчас сижу в бетонном бункере с ошейником на шее, и жду, пока ваш Дима принесёт мне бутерброды, — где-то я свернул не туда, и получилось так себе…
Стародубец покачал головой, словно искренне не понимал моих мотивов, после чего сказал:
— Ладно, с причинами разобрались, а теперь позволь второй вопрос… Чем ты занимался всё это время в Сиале? Что делал, с кем встречался, какие силы приобрёл?
«Без ножа же режет…» — подумал я, после чего пожал плечами и ответил:
— Жил, качался, заводил новые знакомства, ну и конечно же новых врагов, чтобы жить не так скучно было… Вы же понимаете, что Сиала — это достаточно суровое местечко, и чтобы просто там выжить, нужно быть сильным, и я делал это. Становился сильнее, дружил с одними, сражался с другими… Ничего необычного.
После этих слов я замолчал, давая понять, что на большие подробности можно не рассчитывать, а полковник ждал… Прошла минута… другая… И все это время я глядел на него с лёгким любопытством, что наконец возымело эффект, и тяжело вздохнув, он сказал:
— Сергей, должен признаться, что я надеялся на более развёрнутые ответы с вашей стороны, но признаюсь… Моя ошибка — я вам не объяснил, что от полноты ваших слов зависит форма нашего будущего сотрудничества. Если вы будете отмалчиваться или давать мне общие фразы, то мне будет крайне проблематично убедить свое начальство, что вы — ценный актив, а не проблема, которую нужно… решить.
Закончив свою мысль, он сделал небольшую паузу, и я заметил, что его пальцы слегка дрогнули, и это небольшое движение позволило мне осознать, что Евгений Андреевич чертовски нервничает, хоть и старается этого не показывать!
В этот момент дверь в зал распахнулась, и мы вновь получили сомнительное удовольствие лицезреть гневно сопящего Диму, вооруженного подносом, на котором стояла одноразовая тарелка с двумя бутербродами — хлеб, сыр, и уже начавшая подсыхать по краям колбаса. Рядом с этим великолепием стояла кружка с мутноватой, заваренной жидкостью, которую здесь, судя по всему, называли чаем…
  
Весь этот «натюрморт» он бухнул мне на колени, одновременно с чем пробурчав:
— Подавись…