Непокорная на княжеском отборе (СИ)

Но при этом не ощущаю агрессии или зла. Лесные духи не желают вредить намеренно. Они просто следят, чтобы не нарушались их правила, а иногда беззлобно шалят, сбрасывая под ноги обледенелую шишку или стряхивая снег с еловых веток прямо на голову.
Бранибор, кажется, с каждым днём любит всё сильнее. Его признания, жаркие ласки, медвежьи объятия, и меня не смогли оставить равнодушной. Теперь уже и моё сердце трепещет в его присутствии, а губы жаждут его поцелуев.
  
Днём мы проводим так много времени вместе. А по ночам предаёмся безудержной страсти, доставляя друг другу всепоглощающее удовольствие. Вроде бы живи и радуйся. Но есть одна проблема — отбор.
Первое время об этом я даже не задумывалась. Наивно полагала, что если князь любит меня, значит, и наша свадьба, и дальнейшая совместная жизнь — дело решённое. Но всё оказалось иначе.
В самом конце зимы Улита принесла мне на примерку роскошное шёлковое платье, которое начали расшивать золотой тесьмой и жемчугом.
— Чуть по фигуре подгоним, и будешь самая красивая на отборе, боярские дочки от зависти позеленеют! — радостно заявляет девочка, подавая мне наряд.
— На отборе? — переспрашиваю, чувствуя, как сердце замирает и падает куда-то вниз.
— Да, а то где же? Как снег сойдёт, так сразу и соберутся красавицы писанные на княжеский отбор. К нему же с прошлого года готовились! Гуляние будет! Пир на весь мир! Свадебку же сразу праздновать будут, — радостно заявляет Улита в ответ.
— Хорошо… — пытаюсь улыбнуться, но на сердце почему-то неспокойно.
Вроде и знаю, что князь любит меня и по-хорошему должен выбрать в жёны из всех претенденток, но дурное предчувствие сжимает грудь и противно царапает ледяными когтями.
Молча примеряю платье, стараясь скрыть своё волнение. Мысленно убеждаю себя, что волноваться не о чем. Вот только спокойнее от этого не становится.
Вечером решаюсь поговорить с Бранибором. Не сразу задаю ему этот вопрос. Долго собираюсь с мыслями, прокручиваю в голове слова, с трудом подбираю нужные.
Князь сам замечает мою тревогу и, усадив к себе на колени, начинает расспрашивать, в чём причина.
— Почему нельзя обойтись без отбора? — выпаливаю и прячу лицо у него на груди.
Бранибор вздрагивает, тяжело вздыхает и, некоторое время молчит, прижимая меня к своему телу.
— Может, ты уже передумал? Разлюбил, и теперь новую невесту решил подыскать? — спрашиваю о том, что калёным железом жжёт сердце.
— Нет, любушка моя! Я тебя одну люблю и никогда не оставлю, слышишь? — взволнованно шепчет, покрывая поцелуями мои волосы и виски.
— Так зачем же это всё? Почему другие девушки собираются красоваться перед тобой? — продолжаю допытывать с болью в голосе.
— Я не могу отменить отбор. Испокон веков князья только так женились. Это ведь не я выбирать буду, а сами боги должны одобрить невесту.
— То есть как? — выдыхаю испуганно и поднимаю глаза на мужчину.
— Та, что мне судьбой предназначена сама себя обнаружит во время отбора. Остальные же уйдут восвояси ни с чем. С кой самой, единственной у нас будут крепкие дети, родится наследник, способный продолжить род. А коли боги не примут, то беда обрушится не только на меня, но и на всё княжество.
— То есть, если боги не одобрят меня, ты женишься на другой? — выдыхаю, чувствуя, как в груди разливается тягучая боль.
Бранибор кивает и стискивает моё тело, до боли, прижимая к себе.
— Но… Ты говорил, что у нас могут быть дети… Я думала… — бормочу, едва сдерживаясь, чтобы не разреветься.
— Не рви мне душу, Настя! Знай, что тебя никогда не оставлю и дети у нас тоже будут. Что бы там ни решили боги! — отстраняется и приподнимает рукой моё лицо за подбородок, вынуждая смотреть на него.
— Но если я не пройду отбор, женишься ты всё равно на другой? — шепчу, чувствуя, как из глаз начинает катиться слёзы.
Князь кивает и отводит взгляд. Но я всё равно успеваю заметить безумную боль, что застыла в его глазах.
  
Глава 29
 
В эту ночь Бранибор особенно ласков со мной. Любит долго и страстно, с болезненной нежностью овладевает телом, сжимает в объятиях.
И я отдаюсь ему со всем пылом, на который только способна. Шепчу слова любви, потому что больше не могу держать их в себе, кричу от наслаждения и покрываю поцелуями ставшее дорогим мужское лицо.
Пусть… Так надо… Это ведь последняя наша близость. Но князь об этом пока не знает.
Я люблю его. Эта мысль пришла неожиданно и поселилась в сердце. Заняла своё место в душе так естественно, как будто была там всегда.
Да, люблю! Но участвовать в отборе не буду. Просто не могу! Понимаю, что не вынесу его воссоединения с другой, умру на месте!
Он обещал оставаться рядом, завести со мной детей… Но разве это жизнь? Знать, что он спит с другой, и безропотно позволять ему это? Его губы будут целовать законную жену, в то время пока я буду сходить с ума от ревности за стенкой? Это слишком больно, просто невыносимо!
Да и та, вторая девушка, разве она это заслужила? Выходить замуж, зная, что её супруг любит другую, что она рожает ему детей?
Бранибор не пойдёт против вековых традиций. На кону благосостояние всего княжества. Его жену должны одобрить боги. Одобрить… Ну пусть одобряют, пусть! Боги, духи, да хоть демоны, мне плевать! Я не останусь здесь и не стану ждать их приговора!
Уйду обратно в свой мир, как бы сильно мне ни хотелось остаться.
Засыпаю в объятиях князя, измотанная и до предела утомлённая его страстью. Чувствую, как сильно сжимает меня в объятиях, порой не давая дышать полной грудью. Он тоже любит… Но долг для него важнее.
Кажется, ночь длится целую вечность. Постоянно просыпаюсь в холодном поту, чувствую, как болезненно бьётся сердце, которое уже начало ныть от тоски по любимому, хотя мы ещё не расстались.
Князь тоже ощущает что-то неладное. То и дело сжимает меня большими ручищами, принимается целовать щёки, виски, волосы. А потом вздыхает и замирает, затихает на время, проваливается в тяжёлый сон.
На рассвете Бранибор собирается по своим делам. Я делаю вид, что сплю, тихонько посапывая под покрывалом, зарывшись в него лицом. Хочется в последний раз взглянуть на любимого, но держусь. Боюсь, догадается о том, что я задумала и попытается остановить.
Лежу, глотая слёзы, и прислушиваюсь к его тихим шагам. Но как только хлопает дверь, сразу же вскакиваю и принимаюсь одеваться. К счастью, моя старая одежда больше не под замком. Она лежит среди вороха платьев, что сшили для меня расторопные княжеские портнихи.
«Быстрее, нужно как можно быстрее! Пока не передумала!» — мысленно подгоняю себя.
Накидываю пальто, надеваю сапоги и спешу к столу, на котором в резной деревянной коробке лежит тот самый нож, наделённый магической силой.
Сердце колотится как ошалелое, по спине стекает струйка холодного пота, а в груди бушует огненный смерч, выжигая напрочь все мечты о счастье.
Люблю, как же сильно люблю его! Как я буду там, без него?
Слёзы солёными ручейками бегут по щекам, но я не обращаю на них внимания. Князь сказал своё слово. Он женится на другой.
«Ну а вдруг боги одобрят меня?» — шепчет слабенький внутренний голосок.
Трясу головой, не желая слушать. Вдруг! А если нет? И дело не только во мне. Кем будут мои дети, рождённые вне брака? Как будут смотреть на них люди, как относиться к незаконнорождённым? Подвергать собственных детей унижениям я не могу и не буду. Даже пробовать не стану. Лучше уйду, и пусть Бранибор будет счастлив с новой женой.
Достаю скрамасакс из шкатулки, вытаскиваю из ножен. Пытаюсь представить дом дяди во всех подробностях, мысленно даже называю адрес. Задерживаю дыхание и, зажмурившись в предвкушении боли, провожу пальцем по острому лезвию.
— Ох… — только и могу выдохнуть в тот момент, когда распахиваю глаза и вижу себя посреди знакомой улицы.
Только-только занимается рассвет. Вокруг не видно и не слышно ни души. Хотя и в другое время суток здесь тоже не слишком многолюдно. Дома, приземистые и мрачные, смотрят тёмными окнами из-за железных заборов.