Записки о сломанном мире (СИ)

— О, Боже…
— Что такое? — беспокойно спросила Мэри-Анна.
— А больных сюда тоже принимают?
— Что вы! — сделала она большие глаза. — Все служительницы исключительно здоровы!
Ну конечно, рассказывайте мне! Или я не вижу, что у девицы явное истощение — рёбра торчат, а ноги тонкие, словно спички — одни мослы коленей и выделяются! А грудь? Где грудь? — хотелось возопить мне. В конце концов, зачем мужчина идёт в бордель? Биться о кости?
  
Я с трудом воздержался от этой тирады и продолжил листать. Поразительно, но все оставшиеся картинки так или иначе тяготели к этим двум типам. Объяснений этому феномену я не мог найти. Но иногда попадалось нечто, вызывающее у меня поражённые возгласы. Вот, к примеру — это что за ужас, летящий на крыльях ночи? На картинке стояла девица очень худая и бледная, жгуче-черноволосая, в алом белье и чёрном плаще, который она придерживала за полы. Плащ шелестел и развивался за её спиной.
Может, это для любителей играть в вампиров? Мало ли, случаются в жизни извращенцы…
Я дошёл до того места в альбоме, где остались только пустые окошечки для вклеивания картинок, и с грустью посмотрел на миловидную распорядительницу. Или я чего-то не понимаю, или здесь принят другой стандарт привлекательности — не тот, который сидит внутри меня.
Или — и это тоже был вполне рабочий вариант — Мэри-Анна торгует улыбкой, а не телом, именно потому, что она прошла профориентационный отбор по линии администрирования, а эти (я покосился на альбом) как раз не прошли.
Она между тем смотрела на меня всё более тревожно:
— Что-то не так, мистер Андервуд?
— Скажите… — я подбирал слова, — а что, для работы в домах терпимости приглашаются девушки, бесталанные во всех других сферах?
Она захлопала на меня ресницами:
— Что вы, мистер Андервуд! Чтобы попасть на службу в наше заведение, кандидаткам также нужно пройти тесты профессиональной склонности и показать рекомендацию к профессии не ниже восьмидесяти семи процентов! У нас работают только лучшие!
Звёзды, можно сказать. Мда.
— Понятно, — я захлопнул альбом, — всего доброго, мисс. Спокойного вам дежурства.
— Спасибо, — пролепетала она мне в спину, впрочем, моё место тут же было занято новыми нетерпеливыми клиентами, так что Мэри-Анне стало не до меня.
НЕЖДАННАЯ ВСТРЕЧА
Я вышел на улицу, на которой всё явственнее чувствовалось приближение ночи. Ярче сияли фонари и витрины — и тьма снаружи пятен их света как будто становилась гуще. Настроение оставляло желать лучшего. Если говорить откровенно, то чисто по-мужски я уже настроился на публичный дом. И-и-и… совершеннейшее фиаско. Это было… пожалуй, обидно. До тех пор, пока состояние моей меланхолии не было потревожено явлением дамы, неторопливо фланирующей мне навстречу. Молодой дамы. И довольно симпатичной.
Я оценил элегантную маленькую шляпку цвета благородного тёмного кармина и такого же оттенка весьма недешёвый костюм для вечерней прогулки — выгодно подчёркивающий талию и с вот этим вот выдающимся формированием в области «заднего фасада», с бантами и пышными складками, не припомню, как он правильно называется*. Впрочем, мне достаточно было того, что одежда намекала на женственные изгибы фигуры (в отличие от того бордельного ужаса, который я только что имел несчастье созерцать).
*Турнюр, конечно же))
Дама поймала мой заинтересованный взгляд и ответила мне лёгкой полуулыбкой. Я подумал, что по большому счёту ничем не рискую — в крайнем случае, нарвусь на резкий отказ — и, приблизившись к объекту моего интереса, приподнял шляпу:
— Добрый вечер, миссис! Прекрасная погода, вы не находите? Не имею чести быть представленным…
— Но имеете все шансы сделать это прямо сейчас, — улыбнулась она весьма поощряюще.
Тут остатки моего дурного настроения испарились окончательно! Я представился, получил в ответ имя «Айрин Лоррейн», и далее мы отправились прогуливаться уже вместе. Я призвал на помощь всё своё остроумие, чтобы произвести на даму благоприятное впечатление — всё-таки, это было моё первое в этом мире частное знакомство с женщиной. Она улыбалась моим шуткам, а иногда даже смеялась, слегка склоняя набок голову, с забавным стеснением прячась при этом за ажурным веером.
Через короткое время на нашем пути встретилась небольшая кофейня, и я предложил:
— Зайдём?
— Отчего бы и нет? Давайте.
Мы устроились за круглым столиком на летней веранде, обнесённой невысокими коваными перилами, заказали и получили кофе с пирожными и продолжили болтать. Однако вскоре Айрин сказала:
— Знаете, Уильям, кофе тут отличный, но кроме сладостей ничего не подают. Как вы относитесь к идее чего-то более существенного? От прогулки у меня разыгрался ужасный аппетит.
Ого, — подумал я, — дело пахнет ужином — а значит, почти что свиданием? И с радостью согласился:
— Отличное предложение! Признаться, я сегодня тоже ещё не ужинал.
— Тогда идёмте! Я знаю здесь неподалёку место, где готовят очень хорошо!
И мы направились туда.
Ресторанчик, незамысловато именующийся «Мясо и пиво», располагался в полуподвальном помещении — внутри всё было оформлено под старую таверну, и небольшие окошки в верхней части стен только добавляли этому сходства. Однако, пахло вкусно и зал оказался полон людей.
Свободных столиков почти не было, но в конце концов мы устроились. Подбежавшему официанту-юноше Айрин кивнула:
— Ваше фирменное мясо. Две порции. — И белозубо улыбнулась мне: — Вы не против, Уильям, что я так распорядилась? Здесь подают действительно хорошие стейки слабой прожарки, я рекомендую вам попробовать.
— В отношении пищи я практически всеяден, так что доверюсь вашему выбору. И тёмное пиво, пожалуй.
— А мне пивной пунш, — мило повела плечиком она, глядя на меня и слегка закусывая нижнюю губку. — И корицей посыпьте.
Ну ведь заигрывает же!
Однако, когда появились порции, я слегка обалдел и даже ненадолго забыл о полунамёках, которые расточала мне моя новая знакомая. Стейки были огромные! Уж на что я не мелкий мужчина, но у меня возникли определённые опасения — удастся ли мне съесть весь кусок целиком без ущерба для здоровья. Айрин, напротив, страшно обрадовалась и нимало не смущаясь принялась за мясо.
Ела она красиво. Очень манерно, но весьма ловко отпиливая ножичком аккуратные кусочки, обмакивая их вилочкой в соус и изящно отправляя в рот. И вся эта порция уместилась в ней с совершенной лёгкостью!
Дама с удовлетворением откинулась на спинку стула и посмотрела наверх, на крошечное закопчённое окошко, в котором при должном усердии можно было разглядеть кусок потемневшего неба с проглянувшими на нём первыми звёздами:
— Ранний вечер… Как романтично, Уилл! А давайте прогуляемся по набережной? В этот час там должно быть очень красиво.
Из ресторанчика я вышел, полон определённого рода надежд, поскольку моя спутница уже вполне дружески ухватила меня под локоть. Более того, весело смеясь моим шуткам и восхищённо приоткрывая рот на байки из жизни сотрудников Департамента (а начитался я в архиве немало и ещё больше наслушался от Оливера), на особо впечатляющих моментах она от волнения прижималась ко мне всё сильнее, и в конце концов наша парочка начала выглядеть довольно фривольно. Впрочем, здесь это особо не порицалось — в конце концов я не видел обручального кольца на её пальце, а значит, женщина свободна в своих желаниях.
— А вот и набережная! — воскликнула Айрин. — Правда, здесь красиво?
Набережная и прилегающий к ней вытянутый вдоль реки сквер действительно выглядели очень привлекательно — очень много магических фонарей и раскиданных в кронах лампочек-светлячков, гуляющая нарядная публика, музыка откуда-то доносится.
  
Я поморщился. Мышцы правой руки от кисти до локтя начало ощутимо тянуть.
— Что случилось, Уильям? — Айрин участливо заглянула мне в лицо.
— Не хотелось бы беспокоить вас такими подробностями, но что-то у меня начала побаливать рука.