Записки о сломанном мире (СИ)
К слову, ни пистолет, ни револьверы меня не тянуло называть «детками» — ни в том, ни в другом смысле слова. Вот к «Снегирю», пожалуй, пошло бы прозвище «птичка» — пусть так и будет. А с револьверами позже определюсь.
— Кстати, дорогой кузен, — начал я, закрыв свой ящик и накинув плащ, — хочу тебе напомнить о некоем твоём обещании, которое ты намеревался осуществить через месяц после моей выписки из лечебницы. Пожалуй, времени прошло уж вдвое больше.
— А! — весело разулыбался Джеральд. — Настало время посетить дом терпимости? Что ж, не вижу препятствий отправиться туда прямо сейчас.
Кто бы знал, во что выльется вроде бы безобидное намерение двух джентльменов беспечно провести время! Во всяком случае, для меня.
Впрочем, по порядку.
13. ОЧАРОВАТЕЛЬНЫЕ ДАМЫ
РЕСПЕКТАБЕЛЬНОЕ ЗАВЕДЕНИЕ
Были мы сегодня без транспорта, так что Джеральд поймал пролётку из новомодных — открытую, с двумя небольшими колёсами впереди и двумя очень крупными — под пассажирскими сиденьями. Чудо автопромышленности было целиком магическое и летело довольно резво. Интересно, насколько мощные у него маноаккумуляторы?
— Нда, для личного использования подобный транспорт вряд ли будет удобен, — подумал кузен вслух.
— Это почему же? Например, если джентльмен не хочет в дороге слушать свою жену и тёщу… — усмехнулся я.
— Действительно, я и не подумал! — развеселился Джерри. — Но мне досаждает, что я не вижу отсюда сигналов светофора. Разве что отблески.
Вот ещё одно слово, которое никак не хотело уживаться в моей голове! «Светофор». Точнее, оно не хотело соглашаться с тем, что видели глаза. Здесь светофор был горизонтальным ящиком с закреплёнными внутри магическими факелами, вспыхивающими попеременно. Подсознание же настаивало, что вид у светофора должен быть другой. Какой? Этого я уже не помнил, и это раздражало.
— Ничего, водитель же видит, — постарался отогнать назойливую мысль о светофорах я.
— Но я привык контролировать процесс, — настойчиво возразил Джеральд.
— Тогда радуйся, что ехать недолго.
— Действительно.
На город опускались мягкие сумерки. Сейчас особенно бросалось в глаза, что город этот полон магии — привычной, совершенно бытовой, никем особо не замечаемой. Многие лавочки и магазины включили завлекающую подсветку. По стёклам витрин пробегали муаровые всполохи, мигали огоньки, имеющие исключительно артефактную магическую природу, кое-какие заведения побогаче вроде театров или ресторанов могли позволить себе даже изредка оживающую картинку афиши. А такое солидное место как дом терпимости — даже полупрозрачную иллюзию. Правда, только внутри помещения, потому что на улице всё должно было быть прилично.
Итак, само здание поразило меня размахом — огромный фасад, выходящий на центральную улицу, украшенный мощными колоннами и помпезными барельефами, три этажа светящихся окон, забранных драпировками, величественный портик входа. Однако, небедное заведение!
На ступенях нас приветствовал швейцар, взявший под козырёк, после чего мы попали в большой и, надо признать, довольно элегантно обставленный холл. Здесь тянулась длинная стойка с пятью девушками-регистраторами, и все они были заняты, разговаривая с посетителями, совершенно разного на вид достатка и профессиональной принадлежности.
— Присядем пока, — кивнул мне Джерри на один из стоящих тут диванов.
— Пожалуй.
Мы уселись, и, словно среагировав на наше появление, в нише напротив дивана (высотой примерно с метр и шириной в полтора) тотчас как раз и завелась иллюзия вполне по профилю заведения — под развесёлую музыку по сцене запрыгали дамочки в корсетах и длинных пышных юбках. Длина юбок компенсировалась тем, что танцовщицы беспрерывно задирали ноги в блестящих сетчатых чулках, и при должном внимании можно было заметить, что кроме чулок и туфель на высоченных каблуках девицы более ничем себя не обременяли.
— Ну и цены! — вдруг громогласно заявил колоритного вида мужчина, в котором я непременно заподозрил бы пирата. — Я же не собираюсь покупать девку насовсем! Мне бы только переспать!
— Пошли-пошли! — посмеиваясь, потянул его за собой приятель ростом поменьше, зато потолще. Этот тоже был наряжен необычно, а пуговицы на камзоле были здоровенные, с грецкий орех, и блестели жёлтым металлом — неужели золото?
— Нет, ты видел⁈ За что?..
— Может, все они гимнастки, — похохатывал маленький.
— Да у меня есть деньги! — возмущался первый. — Но принцип! И натурально — за что???
Они проследовали к выходу, и Джерри слегка подтолкнул меня локтем в бок:
— Пошли!
Стоило нам подняться с дивана, как сцена с прыгающими девицами тут же погасла.
У стойки нам улыбнулась весьма миловидная распорядительница, которая разительно отличалась от иллюзии — для начала, на ней был довольно строгий брючный костюм с белой блузкой и жилеткой, а волосы убраны в аккуратную причёску. На лацкане жилетки красовался латунный прямоугольничек с именем: «МЭРИ-АННА».
— Добрый вечер, Мэри-Анна! — жизнерадостно приветствовал её Джеральд. — А вот и мой кузен! Давненько я собирался его к вам привести.
Внутренне я возмутился — ничего себе! «давненько»! а мне ни слова, всё как будто рано! — но внешне только сдержанно улыбнулся и кивнул распорядительнице:
— Добрый вечер!
— Приветствую вас, господа! — Она посмотрела на меня более внимательно: — Мистер Андервуд, верно?
— Уильям Андервуд, к вашим услугам.
Джеральд тем временем цапнул со стойки большой альбом с живыми фотографиями довольно фривольно одетых (или, скорее, раздетых?) девиц, быстро пролистал его, выкрикнул:
— О! Нэнси! Мне подойдёт, — и ткнул пальцем в картинку, после чего так сплошь пошла розовыми искорками и словно залилась чёрным лаком.
— Ваш номер девятый, — мило улыбнулась Джеральду Мэри-Анна, подавая ему ключик с брелоком в виде бильярдного шара с бронзовой цифрой «9» на боку, — первый этаж…
— Я помню, налево! — расплылся он и живо хлопнул меня по плечу: — Как видишь, всё предельно просто. Выбираешь — и вперёд. Сотрудникам Департамента обслуживание бесплатное.
— Даже так? — усмехнулся я.
— Скорее, оплата производится раз в неделю за счёт средств муниципалитета, — улыбнулась Мэри-Анна, — но это уже мелочи. Идите, мистер Стокер, я всё объясню мистеру Андервуду.
— Отлично! — ещё раз улыбнулся Джеральд и удалился.
— Можно просто Уильям, — попытался сделать непринуждённую мину я.
— К сожалению, на службе нам не положено, — сдержанно улыбнулась она. — Приступим? — Она придвинула мне оставленный Джеральдом альбом: — Здесь действительно всё просто: фотография девушки, выше — имя, ниже — услуги. Если лист дезактивирован, значит, девушка уже занята.
Что ж, посмотрим.
Я открыл первую страницу. Чёрный квадрат. Нет, погодите, кажется, это было про что-то другое… Ладно, неважно. Листаем дальше. Вплоть до двадцать третьего номера шла сплошная чернота. Надо полагать, всю элиту уже выбрали. Хотя, может статься и так, что на первых страницах находились те, кто у них уже отчислен «по выслуге лет». Кто их знает, как у них тут альбомы устроены?
А на следующей странице меня ожидал… ожидала… ожидало потрясение, после которого я даже стал склонен присоединиться к мнению того колоритного джентльмена, покинувшего сие респектабельное заведение. На движущейся картинке принимала завлекательные позы такая мадам… Нет, Бог с ней, что была она чрезвычайно дородна — я лично не испытываю предубеждений по отношению к полным женщинам (более того, в глубине подсознания я даже уверен, что многим мужчинам именно нравятся толстушки) — но ведь она была откровенно страшная! И при этом лицо, совершенно не обезображенное интеллектом.
На странице напротив завлекательно лежала в кровати ещё одна подобная фемина, затянутая в эластичное бельё, как сарделька.
Может, здесь особенная мода на полных? Память неожиданно осчастливила меня чёрно-белой картинкой, на которой чрезвычайно обширная женщина с густыми чёрными усами была сфотографирована в пышной балетной юбке. Я сморгнул наваждение и перевернул лист: