Прочь из моей головы (СИ)
Меня бросило в жар.
– Да уж… И почему мне кажется, что вы не любите Флёр?
– А почему я должен любить амбициозную дуру, которая испортила характер моего мальчика? – брюзгливо поинтересовался Хорхе. – Впрочем, не слушайте, Урсула. Это мне, старику, с высоты прожитых лет легко судить, кто не заслуживает любви, а кто заслуживает. Но каждый сам распоряжается своим сердцем, к чему бы это ни привело… Поспите немного. Мы прибудем только через три часа, я вас разбужу.
Он ясно дал понять, что продолжать разговор не планирует, и я послушно закрыла глаза. Жаль, что отдохнуть так и не получилось. И ладно бы мне снилось тяжёлое прошлое Йена, это было бы в какой-то степени ожидаемо, но нет. Мне мерещились родители – то они заходили в вагон экспресса, залитые кровью, как персонажи фильма ужасов, то мы вызволяли их из жабьего брюха, а под конец привиделось даже, что под потолком кружатся два облака, тёмное и светлое, и оказывается, что это мама с папой.
«Не бери в голову, – посоветовал Йен, когда я в очередной раз очнулась в испарине от ужаса. – Раньше за тобой пророческих способностей не водилось, значит, можно смело списывать всё на ночные кошмары и тонкую нервную организацию. Пользуйся моментом и отдыхай. Тебе ещё понадобятся силы».
Я честно даже подумывала внять его совету и снова попытаться уснуть, когда вдруг услышала странный звук… вздох? Стон?
Хорхе по-прежнему сидел напротив меня, вот только сейчас цвет лица у него стал землистым, брови были сдвинуты к переносице, а дыхание сбилось.
– Вы в порядке?
– Да, – тут же откликнулся он, и пугающий залом у него на лбу разгладился. – Извините, что напугал.
«Крокосмия, – тут же отреагировал Йен, и его тревога передалась мне. – Разрушить бесконечную библиотеку нельзя, но, конечно, он будет пытаться, и его усилия могут быть весьма болезненными».
Насколько болезненными? Что-то чем дальше, тем больше жалею, что не врезала сильнее по затылку этому оранжевому уроду…
– Я справлюсь, не волнуйтесь, Урсула, – уверенно произнёс Хорхе, точно знал, о чём я думаю. – Поверьте, в моём возрасте немногое может мне фатально навредить. Но молодое поколение не устаёт удивлять, причём чем дальше – тем больше… Интересно, какими могли быть дети Йена, – добавил он неожиданно, и выражение лица у него стало шкодливым – буквально на долю секунды.
Я прямо увидела, как Йен закатывает глаза.
«Вот только не снова. Как только слышу – уже понимаю, что не очень-то и хочу возвращаться к жизни».
«Дети классные», – внезапно встряла Салли, порядком обескуражив нас обоих, кажется.
– А вы что думаете, Урсула? – вкрадчиво поинтересовался Хорхе.
– О вашем приступе?
– О вероятных отцовских качествах моего ученика.
– Ну, он вполне качественный… – начала было я и тут поняла, что неудержимо краснею, Йен в моей голове заливается хохотом, а остатки сна куда-то сдуло. – Так. Всё, я хочу чего-нибудь тёплого. Сходите со мной в вагон-ресторан?
– Как я могу отказать даме?
В итоге мне достался горячий компот из вишни и корицы, точнее, «безалкогольный глинтвейн», как это расплывчато обозначили в меню, а Хорхе взял себе что-то настолько крепкое, что от запаха в носу начинало щипать аж на расстоянии вытянутой руки. В свой вагон мы возвращаться не стали и устроились за одним из столиков – благо здесь, в ярком тёплом свете, депрессивные мысли благополучно сгинули, и путешествие не казалось уже таким безнадёжным. Я попросила пароль от вай-фая и, пользуясь случаем, влезла в блог. Непрочитанных писем прибавилось, но почти все – от незнакомых отправителей, и разве что Вэлла по обыкновению завалила меня картинками. Причём последнее послание, озаглавленное «Красота человеческого тела!!», открывать было откровенно страшно, памятуя о том, что какую подборку с «клёвыми клоунами» она прислала в прошлый раз.
Отметилась и Бесстрашная Волчица, но отчего-то именно её строки на сей раз оказались созвучными той буре, которая пронеслась в моей душе.
«Милая Куница! Пишу тебе, потому что сегодня всё рухнуло, абсолютно всё.
Во-первых, мой босс. Похоже, что он пропал с концами! То есть совсем навсегда! Мне назначили другого, и он дебил. И знаешь, что самое плохое? Он говорит то же самое, что старый босс, но я НЕ ВЕРЮ. И ужас ужасный в том, что слова-то и раньше были отборной чушью, но босс был крутой. Поэтому я верила.
Чувствую себя дурой.
Во-вторых, я сегодня узнала, что моя работа разрушает жизнь очень дорогого мне человека.
Меня использовали и обманули, это просто ужасно-ужасно-ужасно. Я хотела, чтоб меня стошнило, думала, полегчает. Но не получилось.
Это всё УЖАСНО.
Я не понимаю, зачем я вообще здесь. Бабулю порадовать? Но я не знаю, действительно ли моя работа её радует. А если не для бабули и не для себя – зачем? Зачем я это делаю?
Куница, миленькая, как мне поступить?
Голова разрывается.
Ужасно».
Я перечитала письмо трижды, честное слово. И даже разок подсчитала, сколько раз Волчица написала «ужасно» – выходило многовато даже для неё, и эта тихая паника казалась ничуть не наигранной… и болезненно знакомой. У меня самой так же мозги коротило сегодня утром, и, если б не Салли, кто знает, чем бы дело закончилось.
У Волчицы никаких голосов в голове, похоже, не было, и она написала мне.
Как назло, никакие поучительные истории на ум не шли, точнее, они все выглядели ненатурально, чрезмерно, фальшиво даже. И у Йена совета просить не хотелось, потому что спрашивала-то она именно меня, а не совершенно постороннего чародея с острым языком…
«Пиши, что думаешь, – посоветовал он вскользь. – Хуже не будет».
– Легко сказать, – пробормотала я и начала набирать ответ.
«Дорогая Волчица!
Каждый сам распоряжается своим сердцем – так мне сегодня сказал один друг. И, знаешь, я думаю, что он прав. Ты пишешь мне так много лет, что я уже считаю тебя подругой. Ведь можно, да? И ответить тебе я хочу как подруга.
Во-первых, не позволяй идиотам контролировать твою жизнь, а тем более – разрушать. Ты слишком хороша для этого.
Во-вторых, не оглядывайся на бабулю. Если она любит тебя – а я уверена, что это так – она примет любое твоё решение, и никакая крутая работа не стоит твоих переживаний и слёз.
Это метафора, конечно. Я знаю, что ты очень сильная и никогда не плачешь.
Ничего не бойся.
Не жалей о принятых решениях.
Я думаю, ты уже знаешь, что делать.
С теплом,
твоя Куница»
– Такое чувство, будто пишу сама себе, – вздохнула я и, перечитав напоследок, щёлкнула курсором по кнопке «отправить». – Я тут вас процитировала, ничего?
Хорхе ответил очень серьёзно:
– Напротив, я польщён. Кстати, мы подъедем в течение нескольких минут, пора бы собираться. Вы готовы?
Я кивнула и нехотя сложила ноутбук. Сердце почему-то щемило, будто позади осталась поворотная точка, и этот ответ – пожалуй, самый искренний за минувшие несколько лет – мог стать последним.
Крокосмия, как выяснилось, отличался дурным вкусом не только в выборе одежды.
Вход в его личную каверну открывался на пустыре. Хорхе вскрыл её аккуратно, можно даже сказать, нежно и перехватил управление над ней, чтобы прислуга и союзники не догадались о вторжении. Когда мы вошли, то словно оказались на дне оранжевого моря: вокруг вздыбливались холмы, сплошь заросшие огневеющими крокосмиями. Мне до всей этой заварушки с чародеями такие цветы как-то не встречались, я бы точно запомнила – яркие, мелкие, словно бы восковые, похожие то ли на колокольчики, то ли на гладиолусы.
Шафраном они, кстати, совсем не пахли.
За третьим рядом холмов пейзаж будто бы затуманивался – там, по словам Хорхе, каверна заканчивалась и утрачивала стабильность. А в самом центре высился, не побоюсь этого слова, зловещий замок – глянцевый чёрный камень, иззубренные хищные башни, густой дым, пронизанный разрядами молний. Подвесной мост охраняли две монструозные куклы – рыцари в полном доспехе, вооружённые алебардами и хлыстами. Под забралами отчётливо просматривались ящеричные морды с изумлённым и немного обиженным выражением.