Наследница и Орк (ЛП)

— Очень хорошо, — услышала она свой деревянный голос; её невидящий взгляд скользнул по Джул и трём оркам рядом с ней. — Благодарю вас за вашу щедрость и гостеприимство.
Они ответили что-то все вместе, слова Джул были полны искренней поддержки и уговоров вернуться, но Элла не могла разобрать ни слова сквозь шум в ушах и грохот собственного сердца. И как только они закончили говорить, Элла отступила и положила дрожащую руку на предплечье Альфреда. Она пойдёт.
  
Альфред играл роль идеального джентльмена, провожая Эллу к лошадям, а затем снял плащ, чтобы завязать ей на плечах. Одевает её, Альфред одевает её, и она не могла посмотреть ему в глаза, не могла дышать, лишь чувствовала привкус желчи, подступающей к горлу…
— Почему бы нам не пройтись немного вместе, — сказал Альфред тонким голосом, в котором не было и намёка на предложение. — Уверен, нам нужно кое-что обсудить.
Элла оцепенело кивнула и позволила Альфреду увести её прочь, к тому, что казалось дорогой, ведущей на восток от горы. Она даже не знала о её существовании, но люди Альфреда наверняка знали: половина из них ехала верхом впереди, половина — сзади. Они также спустили собак, и внезапно все три пса оказались здесь, кружась, бегая и яростно лая под ногами Эллы.
Элла замерла на полушаге — они делают это, потому что чуют Натта — а Альфред рядом с ней пнул одну из собак, отчего та с визгом отскочила.
— Кажется, они чуют на тебе какой-то запах, дорогая, — сказал он, и тон его был отнюдь не приятным. — Интересно, что бы это могло быть?
Сердце Эллы бешено колотилось, она сделала вдох и выдохнула.
— Они чуют орка, на которого твои люди напали без всякой причины на моих землях, — ответила она. — Это был тот самый орк, которого я провожала обратно в гору. Он был тяжело ранен и истекал кровью, ему нужна была большая помощь, поэтому я уверена, что его запах остался.
Говоря это, она смотрела прямо перед собой, но чувствовала, как дёрнулась рука Альфреда, как его взгляд сверлит её кожу.
— Да, тот самый орк, о котором, как сказали мне мои люди, ты утверждала, что знаешь его. Ты утверждала, что он работал на тебя.
— Да, — твёрдо сказала Элла, — так и было. Я наняла его патрулировать мой лес. Я стремилась поддержать мирный договор, особенно учитывая, что мы живём так близко к горе, и подумала, что это будет хорошим способом этого достичь.
Но Альфред, идущий рядом, издал лёгкий, звенящий смешок, от которого по спине Эллы пробежал сильный озноб.
— Боюсь, ты лжёшь мне, дорогая, — холодно сказал он. — Видишь ли, я знаю этого орка. Я знаю его очень давно. И он не из тех орков, которые согласились бы наняться к человеку мелким лесным смотрителем. Он своего рода… принц среди своего народа. Он обладает редкой, могущественной тёмной магией, которую орки стремятся использовать против нас.
Дерьмо. Элла на мгновение закрыла глаза и стала лихорадочно искать ответ, возражение, хоть что-нибудь — но в голове было пусто, а Альфред рядом снова рассмеялся, на этот раз резче.
— Я знаю, что ты лжёшь, дорогая, — сказал он. — И это пустая трата твоего дыхания и моего времени, и, честно говоря, незаслуженное оскорбление моего интеллекта и моей щедрости: я приехал сюда, чтобы спасти тебя, и был вынужден торчать у Горы Орков половину этого утра. Поэтому… — он остановил её, его голос понизился, — почему бы тебе не попробовать сказать мне правду.
Правду. Это слово потянуло Эллу, зацепило глубоко внутри, и этого оказалось достаточно, чтобы её взгляд наконец метнулся к лицу Альфреда. К его красивому, странно осунувшемуся лицу, такому гладкому и без единого шрама. Он не страдал так, как Натт. Он не отдавал душу за свой народ, как Натт. Но он пришёл за ней, он не кричал, не позорил её и пока не призывал к войне. И возможно… — Элла тяжело сглотнула — она могла бы, по крайней мере, сказать ему правду.
— Правда в том, что мы с этим орком друзья, — услышала Элла свои собственные слова, обращённые к этим наблюдающим голубым глазам. — Больше, чем друзья. Он мне очень дорог. И поэтому, Альфред… — она сделала глубокий вдох, выпрямилась, — мне очень жаль, но боюсь, я вынуждена расторгнуть нашу помолвку. Я больше не хочу выходить за тебя замуж.
Что-то, казалось, промелькнуло в этих голубых глазах, внезапное и пугающее, но затем он моргнул, и всё исчезло, осталась лишь улыбка.
— Боюсь, я так и предполагал, судя по тому, что на тебе нет помолвочного кольца, — сказал он с поразительным хладнокровием. — Должен сказать, это довольно дерзко с твоей стороны — пытаться бросить лорда ради орка.
Тревога билась всё выше и выше в груди Эллы, но она твёрдо покачала головой, не отводя взгляда.
— Это не единственная причина, — сказала она. — По правде говоря, Альфред, мне вообще не следовало соглашаться на брак с тобой. Я едва знала тебя, ты едва знал меня, и вся наша помолвка была лишь… лишь сделкой. Я имею в виду, тебе нужно только моё наследство, твои попытки доставить мне удовольствие были просто смехотворны, и ты предал меня с другой женщиной на нашей же вечеринке по случаю помолвки.
Эти глаза снова изменились, вспыхнув чем-то обнажённым и пугающим, и на этот раз это добралось до улыбки Альфреда — холодной, хрупкой, злобной.
— И ты думаешь, орк справится лучше? — прошипел он. — Ты правда думаешь, что орк останется верен тебе, как только получит от тебя то, что хочет?
Элла держала подбородок высоко поднятым, её глаза были прикованы к его лицу.
— Да, — сказала она, — он справится. Если бы он дал мне клятву сейчас, он бы её сдержал. Он любит меня.
Уверенность была там, к счастью, её голос звучал искренне и убеждённо, но голубые глаза Альфреда лишь моргали, глядя на неё, снова и снова.
— Неужели, — медленно произнёс он, пуская ледяную дрожь по спине Эллы. — Что ж, дорогая, по крайней мере, от тебя была хоть какая-то польза во всей этой глупости.
Он снова схватил Эллу за руку, толкая её вперёд с удивительной силой, но её ноги волочились по земле, а глаза искали ответ на его гладком, осунувшемся лице.
— Что ты имеешь в виду, — сказала она. — Что, Альфред.
Но Альфред лишь толкнул её сильнее, так что она споткнулась, и его жёсткий взгляд скользнул через её плечо, вверх, на одного из всадников позади неё.
— Планы меняются, — рявкнул он. — Бирн, ты отвезёшь её домой, в Тлакску, а я отправлюсь на военный совет. В любом случае, она слишком невменяема, чтобы быть чем-то кроме никчёмного свидетеля, а кроме того, я терпеть не могу её запах.
Элла не могла пошевелиться, не могла соображать, и когда Альфред снова толкнул её, она лишь упёрлась ногами в землю и гневно посмотрела ему в лицо.
— Я не хочу ехать в Тлакску, Альфред, — прошипела она. — Я хочу поехать домой.
Альфред раздражённо вздохнул, а затем сделал ещё один грубый, нетерпеливый толчок в сторону лошади Бирна.
— Как жаль, дорогая, потому что мы поженимся, как и планировали, — протянул он. — Как только мои союзники должным образом санкционируют эту войну, в отместку за твоё похищение. Боюсь, это испытание сильно пошатнуло твой рассудок, и ты нуждаешься в серьёзном уходе — и, вероятно, даже в заточении, как только прибудешь в Тлакску. Ты действительно должна быть благодарна за мою чрезмерную щедрость: я сдержу данную тебе клятву.
Это было как пощёчина, как резкий удар в беззащитный живот Эллы; она судорожно глотала воздух, глядя в глаза Альфреду. Они поженятся. Пошатнувшийся рассудок. Заточение. Его клятва.
— Я не выйду за тебя замуж, Альфред, — выдохнула она сквозь внезапно застучавшие зубы. — Никогда.
  
Но Альфред лишь фыркнул и ухватил что-то, что бросил ему Бирн — а затем вспыхнула боль, дёргающая и кричащая, когда Альфред резко развернул Эллу и заломил ей руки за спину. Захлестнув что-то вокруг них, связывая их вместе, благие боги, что происходит…
Элла отчаянно извивалась, лягалась и отбивалась, но было слишком поздно, а Альфред был слишком силён, крепко затягивая узел. И когда он оттолкнул её от себя, тяжело дыша, — Элла потянула и вывернула руки — они оказались крепко связаны за спиной чем-то, похожим на кусок толстой кожи.