Наследница и Орк (ЛП)

И Натт смотрел, приподнимая её мех, чтобы рассмотреть лучше, и снова потянулся, чтобы дёрнуть Эллу за торчащий, раскрасневшийся сосок своим когтем.
— Лучше, — сказал он. — Ты не находишь, девочка?
В его голосе был неоспоримый вызов, и когда Элла взглянула вниз на свой откровенно ужасный ансамбль, она снова обнаружила, что её лицо очень горячее, глаза не могли встретиться с его. Конечно, это не было лучше, даже если он одолжил ей такие захватывающие дух драгоценности. Это было непристойно, неприлично и неотесано, она была едва одета, полностью на виду, она выглядела как…
  
— Идём, — сказал Натт, схватив её за руку, и Элла позволила ему увлечь её дальше в комнату, к самой задней её части. Туда, где было, к удивлению Эллы, большое серебряное зеркало, прислонённое к стене.
Оно казалось сделанным людьми и выглядело так, словно видело лучшие времена. Но когда Натт подвёл Эллу, чтобы она встала перед ним, и поднял свой фонарь, она могла видеть отражение так же чётко, как если бы это был другой человек, стоящий перед ней.
И, возможно — это был другой человек. Человек с веснушками, с длинными, дикими рыжеватыми волосами, уже осветлёнными солнцем. Человек, одетый в кожу и мех, с золотом и яркой вспышкой зелёного, свисающими с её ушей. Человек с ещё большим количеством золотых цепочек, перекрещённых на груди, поблёскивающих там, где мех не совсем закрывал, намекая на что-то под ними.
Там было так много обнажённой кожи — обнажённые ноги, обнажённые руки, живот полностью открыт от груди до бёдер — но, возможно, это почти подходило дикой, яркоглазой женщине, такой как эта. Женщине, которая смотрела на огромного, всё ещё обнажённого орка рядом с ней и протягивала бледную руку, чтобы притянуть его поближе.
И когда орк встал позади дикой женщины в рамке, его огромные когтистые руки легли по обе стороны от её обнажённой талии, раскрасневшиеся губы женщины приоткрылись, её полуобнажённое тело откинулось назад к нему. Вздыхая, когда руки орка медленно скользнули вверх, чтобы лечь горячо и привычно на каждую грудь, его когти намеренно прочертили линии по плетёному золоту, вибрируя глубоко в её кожу.
Женщина издала беспомощный, сдавленный стон и откинула голову на обнажённое плечо орка. Движение, которое открыло кучу слабых красных царапин на её шее, где зубы орка кусали и дразнили её. Не совсем укусы, по крайней мере, не пока — но всё же верное, шокирующее доказательство его собственности и их удовольствия вместе.
— Видишь, — пробормотал орк, горячо и близко в ухо женщины, — как мои драгоценности на твоих сосках могут радовать тебя?
Слова были совершенно дерзкими, дополненные резким, волнующим щелчком острых зубов орка по золотому кольцу в её ухе. Но дикая женщина лишь снова простонала, её ресницы затрепетали, её рука потянулась назад, чтобы схватить позади себя горячее, мускулистое голое бедро орка. И когда смертоносная рука орка переместилась к сердцу женщины, она даже не вздрогнула, а лишь смотрела, как он расстегнул мех на её плечах и позволил ему упасть, открываясь свету.
Зрелище под ним было совершенно непристойным, полная, бледная грудь женщины, закованная в золото и полностью обнажённая для огромных рук орка. И их округлые тяжести дрожали и вздымались под его прикосновениями, выпячивая раскрасневшиеся соски в его голодные когтистые пальцы, и женщина в зеркале лишь снова простонала и прикусила красную губу острым белым зубом, пока наблюдала.
— Это радует тебя? — промурлыкал орк, его голос был хриплым шёлковым объятием. — Скажи, девочка.
Девочка. И внезапно пришла резкая, подёргивающаяся правда, что эта дикая, распутная, бесстыдная женщина в зеркале — это она. Это Элла Ридделл, наследница, обручённая с лордом, и она не должна была так выглядеть, ей не разрешалось быть такой, она не могла…
Элла развернулась, прочь, её тело рефлекторно стремилось к двери — но Натт был здесь, близко, в безопасности. И когда он прижал её дрожащую фигуру к своей мощной силе, она почувствовала, как цепляется за него, и борется с ним, она должна была уйти, она должна была быть леди…
— Тш-ш, девочка, — сказал голос Натта, низко в её ухо. — Не от чего бежать. Нечего бояться. Я буду хранить тебя в безопасности.
Тело Эллы, казалось, обмякло против него, но она покачала головой, зажмурилась.
— А что, если они узнают, Натт, — прошептала она. — А что, если увидят.
И видения, марширующие за её глазами, были не только об Альфреде и его людях, но и о её матери. Её соседях. Всех её коллегах и знакомых, всех людях, которые знали, что Элла Ридделл — порядочная, уравновешенная, респектабельная. Наследница, вскоре настоящая леди.
— Не узнают, — ответил Натт, жёстче, чем прежде. — Ты будешь в безопасности здесь со мной, чтобы быть такой, какая ты есть. Эта правда наша, и твоя. Это не имеет никакого отношения к ним.
Это было необъяснимо утешительно, его яростные слова, его яростные руки вокруг неё. Его руки, теперь поднявшиеся к её лицу, наклонившие его, чтобы смотреть в его сверкающие чёрные глаза.
— Ты самый прекрасный дар, который когда-либо видели мои глаза, — сказал он, тихо, сосредоточенно. — Ты яркая драгоценность, пламя зимой, клинок, только что из кузницы. Будет чистой радостью ходить по моему дому рядом с тобой и выставлять напоказ такой редкий приз.
О. Остаток напряжения исчез из тела Эллы в одно мгновение, и она почувствовала, как её лицо нагревается, глаза опускаются от интенсивности его взгляда.
— Вы, орки, — сказала она немного сдавленно, — совершенно порочные создания, Наттфарр.
Он издал кривую усмешку, его рука скользнула с явным одобрением по её обнажённой спине, потому что он знал, что он её заполучил, мерзавец. И Элла, казалось, даже не могла спорить, а лишь сделала укрепляющий вздох и снова подняла глаза к его лицу.
— Так что дальше?
Улыбка Натта была медленной, острой, славно порочной.
— Дальше ты пойдёшь, — сказал он, — и познакомишься с моей родней.
Глава 19
Когда Элла покидала гардеробную вместе с Наттом, она высоко подняла голову, откинула волосы назад и старалась ступать как можно увереннее. Она справится. Она сможет принять неделю наготы и тайного распутства, раз для Натта это так много значит. Никто не узнает. С людьми уже разобрались, так он сказал. Всё будет хорошо.
Как ни странно, помогало то, что Натт тоже не был одет полностью: он лишь натянул собственный кожаный килт до колен и, к смутному удивлению Эллы, вдел в левое ухо еще одно толстое золотое кольцо. От этого он стал выглядеть еще опаснее, особенно когда снова нацепил перевязь с мечом, вернув сверкающий, усыпанный драгоценными камнями ятаган на его законное место на бедре.
И пока они шли по коридору рука об руку, Элла почти видела, как она могла бы… вписаться во всё это. Как у такого полуголого, бесстыдного орка, как Натт, пожалуй, и должна быть рядом дикая, дерзкая, полураздетая женщина, носящая его меха и драгоценности.
Этого было достаточно, чтобы Элла продолжала идти, беззвучно ступая босыми ногами по гладкому каменному полу, пока Натт вел её по постепенно расширяющемуся коридору — по крайней мере, до тех пор, пока не появился кто-то еще. Другой орк. Огромный, неповоротливый и смертоносный, и он шел прямо на них.
Шаги Эллы дрогнули, её тело инстинктивно развернулось, прячась за спасительной фигурой Натта — но Натт замедлил шаг, остановился, заговорив с этим незнакомым орком на их непонятном черном наречии. А паника Эллы всё нарастала, доходя до самых пят — и она бы, наверное, сбежала, если бы незнакомый орк вдруг не повернулся и не улыбнулся ей, и даже не отвесил изящный полупоклон.
  
— Приветствую тебя, женщина, — произнес он теплым, мелодичным голосом. — Добро пожаловать в нашу гору. Я Бальдр из клана Гриск.
Элла всё ещё не могла оторвать взгляд от покрытого шрамами зеленоватого лица орка, от его огромной мускулистой фигуры, для которой его плотно облегающая туника казалась слишком тесной, — но, к счастью, долгие годы светского воспитания взяли верх, и она почувствовала, как делает книксен и склоняет голову.