Кулачные бои в легком весе

После чего я развернулась и ушла, не оглядываясь.
Стало тише; ветер ослаб, облака поплыли медленнее, и полная луна сияла ярким светом, никакой фонарь не нужен. За озером я видела свет в большом доме и на террасе.
Возле моста я нашла мраморную дорожку. Она вилась по открытому лугу, и по обе стороны от нее стояли статуи богов и богинь на высоких пьедесталах. Временами по пути попадались беседки из белой стали, усыпанные розами. В лунном свете все казалось серебристым, словно в мире не было других красок, но я улавливала приятный аромат роз, проходя через беседки.
  
Я не боялась и не тревожилась. Если умеешь драться, то и бояться нечего, а если умеешь понимать, что к чему в трудной ситуации, это наполняет тебя энергией. По правде сказать, я была в радостном возбуждении. Мне льстило, что позвали меня, маленькую Энни Лавридж, цыганку, проданную матерью в прислуги, и радовала предстоящая награда. За прошедшие годы я потеряла более чем достаточно, и теперь мне хотелось получить что-то взамен. Я решила затребовать с его светлости две сотни из его серебряного кошелька еще до того, как соглашусь принять участие в его развлечении. Две сотни покроют все наши долги и помогут купить нам с Джемом небольшой дом с конюшней и флигелем для Билла, где он сможет попивать свое пиво, держась подальше от неприятностей. Я даже могла бы послать немного денег в Америку, чтобы Томми смог поскорее отправиться на Запад.
Сияющая дорожка вела по склону холма туда, где редкие деревья становились гуще, и скрывалась в небольшой лощине. За деревьями виднелись оранжевые отсветы.
Ветер снова набрал силу, закрывая луну облаками, поэтому иногда становилось совсем темно, а потом луна опять появлялась и заливала все вокруг серебром, словно посреди ночи наступал рассвет.
Когда я приблизилась к нужному месту и вошла в лес, все еще ступая босыми ногами по прохладному мрамору дорожки, до меня донеслись голоса и странное пение, а среди деревьев замелькали тени.
Я вышла на поляну, в центре которой стоял круглый храм с украшенными завитками высокими колоннами под сводчатой крышей. Повсюду горели факелы, порхали в танце человеческие фигуры, а другие люди сидели на изогнутых каменных скамьях, прихлебывали из кубков и пели. Один из гостей играл на витой арфе, звон струн которой доносился до меня.
Все вокруг купалось в неровном оранжевом и серебристом сиянии. Когда луна скрывалась за облаками, свет факелов окрашивал храм и людей в красное и черное, а когда она возвращалась, картинка становилась серебристо-серой. Ветер усилился, и на деревьях зашелестела листва. Издалека донесся раскат грома, и толпа в храме ахнула.
Его светлость встал со скамьи и подошел ко мне. Он был одет в тогу, едва закрывающую причинное место, и венок из зеленых листьев и ягод. Лорд Ледбери протянул руки и провозгласил:
— Ага! Вот и наша Диана! Сегодня тебя ждет необыкновенная добыча, моя богиня.
Он опустился передо мной на колени, широко раскинув руки. Часть присутствующих сделала то же самое, восклицая:
— Наша богиня!.. Да здравствует Диана!
Миссис Фрейзер, все еще в костюме Афины, подошла ко мне и поцеловала. Другие джентльмены и дамы, тоже одетые в греческие или римские одежды, приветствовали меня. У некоторых дам грудь была обнажена, как у статуй, а часть мужчин надела лишь венки из веток и листьев.
— У нас есть для вас соперник, мисс Перри. Очень достойный и ужасный, — сказал его светлость. — Мы хотели бы увидеть битву богов в честь летнего солнцестояния. Надеюсь, вы не откажетесь надеть этот наряд для боя? — Он протянул мне короткую тунику из телячьей кожи и витой венок, украшенный птичьими костями, перьями и наконечниками стрел.
Миссис Фрейзер вручила мне кубок с вином и улыбнулась.
— Постарайся, чтобы он как следует заплатил за твое искусство, Энни, — прошептала она.
Поэтому я сказала:
— За это я прошу двести фунтов, ваша светлость. Наличными и вперед. И еще вы должны нам половину за сегодняшнее выступление. Я буду драться с кем скажете и надену любой наряд, какой пожелаете, но прежде я хочу получить деньги.
Остальные сопроводили мои слова гиканьем и радостными криками, а его светлость, лихорадочно оглядываясь по сторонам, воскликнул:
— А вы умеете вести переговоры, мисс Перри! Хорошо, вы все получите!
Он жестом подозвал другого джентльмена в тоге, и тот протянул серебряный кошелек. Его светлость порылся внутри, а потом отсчитал банкноты, передавая их мне, словно сдавал карты. Двадцать две банкноты по десять фунтов и одна пятифунтовая. Таких денег я в жизни не видала, и у меня едва не закружилась голова.
Я сняла передник, платье и нижнюю юбку и натянула крошечное кожаное платье. Оно едва доходило до середины бедер, поэтому я подвернула панталоны, как следует затянула пояс и сунула банкноты под одежду. Грудь я решила не перебинтовывать и под туникой осталась голая как младенец. Раз уж мне за это платят, можно устроить небольшое представление.
Снова громыхнул гром, и вспышка молнии осветила небо к западу от нас. Толпа ответила вскриками, а лорд Ледбери схватил меня за руку и повел к центру храма. Публика вокруг веселилась и развлекалась на каменных скамьях, некоторые томно поглядывали друг на друга, и все пили вино из серебряных кубков.
Ветер уже начал хлестать всерьез, и под раскаты грома его светлость провел меня за руку перед гостями вокруг всей площадки храма.
— Друзья мои! — провозгласил он. — Как славно, что сегодня в этом лесу нам предстоит увидеть схватку, о каких никогда прежде не писали… схватку греческого и римского культов, богини и чудовища. Ибо вот она — Диана, богиня охоты, луны, леса и дикой природы! А вот ее соперница…
Из-за скамей появились двое мужчин, которые вели под руки фигуру, укрытую покрывалом. Они вытолкнули ее в центр храма, и лорд Ледбери сорвал покрывало:
— Вот она — Горгона!
Это была Молли Стич.
Она была в свободном черно-красном платье, а волосы заплела во множество косичек, на концах которых красовались серебряные змеиные головы; они качались и звякали всякий раз, когда Молли шевелила головой. Ее устрашающе накрасили: огромные красно-золотые треугольники вокруг глаз и черные губы. Даже Билл Перри испугался бы.
Раздался взрыв аплодисментов, прогремел гром, и его светлость свел нас вместе.
— Я пообещал Молли возможность рассчитаться за рождественский бой, — сказал он. — Судить буду я сам, и правил Джека Бротона я не придерживаюсь, поэтому делайте что хотите, дамы. Чем больше крови, тем лучше. Я буду следить, чтобы все было справедливо и проходило как во времена римлян. — Он улыбнулся мне зловещей улыбкой и радостно хлопнул в ладоши.
Молли оглядела меня и сказала:
— Он пообещал десятку сверху, если я первой пушу тебе кровь. Эти штуки не помешают. Они хорошо заточены. — Она мотнула головой, и серебряные лезвия на косичках просвистели у меня прямо перед глазами.
Я отступила и приняла стойку, внимательно наблюдая за соперницей, потому что помнила, насколько она коварна и сильна. Молли не поднимала рук, и мы стали кружить по площадке. Время от времени она встряхивала волосами в мою сторону. Публика затихла и напряглась. Краем глаза я заметила миссис Фрейзер: она целовалась с девушкой в легкой тоге, прижав ее к одной из колонн. Взгляд занял у меня на полсекунды больше времени, чем следовало, и Молли ринулась в атаку. Резкий удар в глаз и два сильных боковых заставили меня собраться. Я почувствовала, что второй удар рассек мне щеку. Не успела я отступить и поднять руки для защиты, как противница мотнула головой, и серебряные змеи с перезвоном устремились мне в лицо. Словно тысяча жал впилась мне в глаза. Дыхание сбилось, и я ничего не видела из-за крови, заливающей глаза, поэтому притянула Молли к себе, и мы повалились на пол, где принялись кататься, вцепившись друг в друга. Она оказалась сверху и прижала меня руками к полу. Потом снова качнула головой, и змеи со звоном ринулись вниз, рассекая мне лоб. Противница навалилась на меня всем весом, но я не переставала брыкаться, и она покачнулась. Хватка на моей левой руке ослабла, я размахнулась и ударила Молли в лицо. Раздался громкий хруст, и она закричала. Я откатилась в сторону, вскочила и, пока она не успела встать, добавила еще два удара — два удара точно в голову, от которых зазвенели серебряные змеи. Соперница упала на четвереньки, мотая головой и сплевывая кровь на белый мраморный пол.