Кулачные бои в легком весе

— Господи, благослови мое скромное семейство в это Рождество, — сказал он, а потом заставил нас всех встать и выпить за королеву.
После этого Джейни принесла жареного гуся на блюде с запеченными яблоками.
Впервые в жизни у меня был большой праздник на Рождество, и мое сердце радовалось при виде счастливого Билла, назвавшего нас своей семьей. После пудинга мы подсыпали в камин угля, расселись вокруг, и Билл попросил Томми рассказать, как он стал Черным Плащом.
  
Брат начал с болезни нашей мамы. Ей становилось все хуже и хуже; за зиму и весну безумие только усилилось, и тогда в кибитку на лужайке у реки стали приходить беда за бедой. Сначала мама повадилась бегать в город и в бреду кричать почтенным горожанам, что она дьявол и Бог карает ее. Томми умолял доктора прийти и вылечить ее, и тот время от времени давал маме лауданум, чтобы она успокоилась и заснула.
Но по ночам она часто выскакивала из кибитки голышом и убегала прочь. Бенни и Томми отправлялись с фонарями на ее поиски. Иногда им удавалось ее найти, иногда нет. Как-то воскресным утром в марте она чуть не замерзла на могиле на церковном погосте. Викарий, сочтя маму мертвой, укрыл ее саваном, а она вдруг села и начала кричать, до смерти перепугав священника.
Томми по-прежнему брал уроки у доктора Петтигрю и за небольшую плату вскапывал ему огород и колол дрова. Тэсс и Бенни начали подворовывать сено из стогов окрестных фермеров, чтобы прокормить пони, пока не вырастет свежая трава.
Черити и Мерси ухаживали за мамой и пытались не давать ей убегать во время очередного приступа. Мои родные с трудом пережили зиму и раннюю весну, а потом удача снова отвернулась от них, и они решили, что Всемогущий всерьез ополчился на Лавриджей и что мы и в самом деле происходим от проклятого племени Каинова.
В апреле зарядили проливные дожди на много дней: не те радостные и обильные весенние ливни, что в апреле возрождают землю и украшают ее молодой зеленью, а ужасный потоп, подобный тому, что был ниспослан на нечестивых во времена Ноя. Ночью, пока все спали в кибитке, река вышла из берегов, подхватила повозку и понесла, будто игрушечный кораблик. Их бедного пони тоже смыло потоком, и он утонул. Томми пришлось вытаскивать мать, которая не переставала кричать о своем проклятии. Младшие дети тоже плыли через кипящий поток.
Кибитку прибило к каменным устоям моста, а вода все прибывала и прибывала. Всю немногочисленную утварь и посуду смыло, и рассвет застал всех шестерых сгрудившимися под дождем на мосту всего в футе над водой. Мама, конечно же, сочла очередную беду верным признаком того, что они прокляты за грехи.
Во всем городе никто не желал позаботиться о них, кроме доктора. Петтигрю отвел моих родных в сарай, где они развели большой костер, чтобы обсушиться.
Доктор покормил их и разрешил остаться в сухом сарае. Томми, Бенни и Тэсс сходили к реке и попытались вытащить кибитку, но от нее остались лишь груда переломанных досок да искореженная железная ось. Парусиновый верх был сорван напрочь, а железные обода колес погнулись и перекрутились. И все это натворила простая вода, посланная с неба.
Ради семьи Томми был готов на все, но понятия не имел, как улучшить печальную участь родных. Без доброго доктора они попросту умерли бы с голоду, а мама неделями не произносила ни слова даже после того, как вернулось солнце, взошла свежая трава, а на деревьях раскрылись ярко-зеленые майские листья.
Рассказы о кражах и благородных разбойниках, которые Томми читал Бенни и Тэссу из дешевых газет и приключенческих книг, одолженных у доктора, не пошли братьям на пользу.
Они решили сами заняться грабежом. Бенни мечтал принести маме шелковых тканей и серебра, надеясь, что это поможет исцелить ее помешательство и заставит улыбнуться. Поэтому, ни слова не сказав Томми, младшие братья начали исследовать богатые дома по соседству от доктора и вламываться в них через форточки и двери для прислуги.
Однажды днем Томми вернулся в амбар после урока у доктора и застал маму перебирающей серебряные медальоны, жемчужные колье, серебряные ложки и половники, шелка и ленты, а оба мальчика стояли перед ней на коленях.
Он понял, что все это украдено и что братья совершили ужасный грех, но когда Черити повязала маме волосы красивой красной лентой, та словно проснулась и впервые увидела перед собой детей, а потом нежно улыбнулась им и стала разглядывать украшения из жемчуга. Томми признался, что это была первая мамина улыбка с тех пор, как меня продали на ярмарке.
Бенни и Тэсс рассказали Томми о большой усадьбе, которую они приметили накануне. Там были золотые канделябры и большое серебряное блюдо. Они собирались обнести дом той же ночью и стащить дорогие вещи. Бенни намеревался продать их и выручить достаточно денег на пони и новую повозку. «А потом мы поедем в Типтон, вызволим Энни, и мама поправится», — добавил он.
И Томми согласился, потому что однажды у них с доктором зашел разговор о природе добра и зла, греха и прощения. Мистер Петтигрю тогда сказал, что иногда необходимо совершить зло ради хорошего дела. Иногда, сказал он, врачу приходится причинять телу ужасную боль, чтобы исцелить его. Более того: Господь создал этот мир таким, что в нем не может быть исцеления без боли, прибыли без убытка, добра без зла. И Томми понял, что вместе с остальными страдал безвинно и, не получив ничего, потерял все. Ему хотелось восстановить справедливость. Пусть он совершит грех, но этот грех вернет маме улыбку, а семье — меня, и тут нет ничего дурного.
Поэтому Томми попросил Господа благословить его братьев, которые с мешком отправились в ночь, пока он оставался с мамой и малышней. Сидя у костерка в углу сарая в ожидании мальчиков, он рассказал маме, что они с Бенни и Тэссом добудут денег на нового пони и кибитку и поедут по весенним дорогам среди колокольчиков, а скоро распустятся лютики и прочие майские цветы. А потом они всей семьей отправятся в Типтон и отыщут малышку Энни. Услышав это, мама улыбнулась, вынула из волос красную ленту, повязала ее на запястье Томми и поцеловала его.
Но все вышло совсем по-другому. Ведь известно, что нет в этой жизни ни справедливости, ни правды: добрые люди прокляты, а злые пожинают плоды чужих трудов, и лишь дурак или безумец может верить в Божественное заступничество или хотя бы справедливую возможность для бедняка или кочевого цыгана.
Слуги поймали Бенни и Тэсса в тот самый момент, когда они заталкивали блюдо и канделябр в мешок в гостиной дома. Один из лакеев сбегал за полицейскими, и те заявились в сарай Петтигрю, где, как всем было хорошо известно, доктор позволил поселиться цыганам.
Бобби обнаружили разложенные на коленях мамы безделушки и заковали мальчиков в железные кандалы под плач Черити и Мерси, а мама молча сидела, качая головой.
На шум в сарае из дома вышел доктор Петтигрю. Хозяин обокраденной усадьбы пришел вместе с полицией, чтобы собственными глазами увидеть воровское логово, из которого явились цыганские оборванцы. Это был толстый зерноторговец в шерстяной шапке наподобие тех, что носят шахтеры. Он принялся бранить доктора Петтигрю:
— Вот они, последствия вашей глупости! Зачем вы решили помогать этому отребью? Лучше бы они утонули во время наводнения! Или лучше бы вы дали им умереть с голоду! Видите, как они отплатили за вашу доброту? Стали грабить ваших соседей под покровом ночи!
Доктор Петтигрю молча стоял, прижав ладонь ко лбу, и печально смотрел, как полицейские заковывают Томми.
— Томас, — сказал доктор, — я был лучшего мнения о тебе и твоей семье. Что мне теперь делать?
  
— Это было ради благого дела, сэр, — ответил Томми.
Сначала братьев отвезли в тюрьму, а потом на суд в Вустер.
Перед магистратами были изложены обстоятельства кражи, и они постановили, что Томми непричастен, поскольку его не поймали в доме и не видели с краденым в руках. Его послали в работный дом, поскольку средств к существованию у него не было. Туда же отправили Черити и Мерси.