Мамба в Сомали: Черный октябрь (СИ)
Я же, блин, не восьмирукий семиног? Мало нас, и все разные: чёрные, белые, красные. Хотя нет, красными среди нас были только немцы. Да и то они стремительно перекрашивались в белых. От чёрного к красному и сразу в белые — вот их история в красках за последние сто лет. Ну, да хрен с ними.
Мы опять не успели. Вернее, немцы успели засечь, как команда убийц входила в элитный дом в центре Москвы, где на пятом этаже жил Николай Кручина. И даже уведомили меня по телефону об этих подозрительных личностях. Но… Пока я подорвался, пока отправил человека за людьми Саида, пока мы примчали на двух специально приобретённых накануне москвичах 2140, дело уже было сделано.
И сейчас я издалека смотрел на лежащий посреди газона ком одежды, что буквально несколько минут назад являлся вполне себе уважаемым человеком при власти. И знал этот человек ой, как много! А теперь? Теперь этот бесформенный комок мёртвой, испачканной в земле плоти навсегда унёс эти знания с собой. Зло сплюнув, я обернулся к Курту.
— Опоздали, б*ять!
Тот в оправдание лишь развёл руками и с лёгким акцентом сказал:
— Я позвонил сразу.
— Да пока собрались, пока доехали… Не успели, — я в задумчивости почесал лоб стволом пистолета. Время на моих часах показывало пять часов двенадцать минут.
— Когда он выпал?
— В четыре пятьдесят одну минуту.
— Скоро здесь будут менты, если уже не выехали. Как он выпал? Ты видел убийц?
— Не видел, только слышал. Убийцы не выходили через главный вход. Здесь своеобразный проект: окна лестницы выходят на противоположную от подъезда сторону. Ганс, обежав здание, заметил, как они вылезли из окна подъезда и уехали. Нагло действуют, видимо хорошее прикрытие есть.
— Наверняка. Найти их сможем?
— Трудно, но номера их машин мы засекли.
— И что нам эти номера? Как, блин, их искать в многомиллионном городе? И почему «номера»? Они, что, на нескольких автомобилях приезжали?
— На самом деле там две машины было. Вторая чуть в стороне стояла.
— Почему ты решил, будто она тоже причастна?
— Когда первая машина с убийцами уехала, вторая тут же тронулась и последовала за ними. Скорее всего они вместе и связаны между собой. Найдём, вторая машина с дипломатическими номерами оказалась.
— Надо проследить за ними и сделать это прямо сейчас. Я попробую пробить номера через посольство.
— Нам надо ехать к другому товарищу?
— Не сейчас. Лучше попозже, ближе к вечеру. Для начала нужно выяснить, кому принадлежат эти автомобили. Ладно, говори номер. Поедем искать её по всем посольствам. Отсюда всё равно надо уезжать.
Сев в машины, мы уехали. Затем с помощью карт, путеводителей и чуть ли не справочной службы уточняли адреса разных посольств и, наконец, разъехались по объектам, разыскивая чёрную «Вольво» седан. Второй автомобиль оказался местной чёрной «Волгой».
Мы искали машины весь день. Благо я привлёк к этому делу кучу своих негров-студентов. Просто пообещав, что счастливчик, сумевший отыскать в Москве нужный нам автомобиль, получит от меня сто долларов. Ну, а тот, кто найдёт Волгу, и все пятьсот.
После обеда мы выехали к дому Георгия Павлова. Конечно, 80-летний старик, что когда-то был управляющим, давно отошёл от дел и знал намного меньше своего нынешнего преемника. Но меньше — это же не значит, что вообще ничего.
Проехав переулками от Садового кольца, мы вдруг попали на островок такой тишины, что с непривычки уши заложило. Дом номер десять по улице Щусева, где на восьмом этаже проживал этот самый Павлов, оказался весьма необычным зданием. За оградой с замком утопал в густой зелени двор, в глубине которого расположилось кирпичное 9-этажное здание с тремя крыльями. В каждом лепестке-секции по две квартиры, на этаж получается шесть штук. В доме охрана, и посторонних не пропускают. Просто так не зайдёшь и не выйдешь. Сложно, конечно, но если очень сильно хочется, то можно.
Пришлось остановиться и обойти всё вокруг, изучив подходы и прочее. Охрана была начеку, поэтому внутрь проникнуть не удалось, да и вообще близко подойти. Но ничего страшного: бинокль и другие здания нам в помощь: всё удалось прекрасно рассмотреть. Штурм назначили на ночь.
Меж тем по всей Москве чёрными тараканами расползлись африканские студенты. И все с одной-единственной целью: найти нужную машину и получить вожделенное вознаграждение. Пока же они получили только, скажем так, командировочные: на проезд и пообедать. Каждому выдали необходимый минимум денег, чтобы не катались просто так, ради удовольствия. Ну, и обещанная награда стала для них достаточно существенным стимулом. Машины нашли, но уже поздно вечером. Причём нашли обе и практически одновременно, как это ни странно.
Информацию доставили в посольство Эфиопии, оттуда она дошла до меня. Мы в это время готовились к поимке и допросу Павлова. Мы — это я, Саид и Шнайдер. И каждый готовился по-своему. Не знаю, сколько там в реале прошло времени между выпадениями чиновников из окон, но тянуть кота за хвост было чревато потерей ещё одного сведущего человека.
Самые свежие данные о деньгах партии и её ликвидах за границей, конечно же, находились у Кручины. Следовательно, сейчас они у тех, кто их у него изъял. Старик Павлов знал гораздо меньше. Впрочем, даже если он не располагал последними данными о величине сумм, сама схема была ему хорошо знакома. Как и то: кто, куда и на кого выводил из Союза денежные потоки. И этих знаний вполне хватало, чтобы его тоже приговорили. Так, на всякий случай.
Существовал ещё и третий человек, который был отлично осведомлён о всяких финансовых махинациях за границей. И это совсем не тот, кто третьим вылетел из окна. Точнее, третий «летун» тоже кое-что знал о вывезенных и спрятанных в США средствах. Но на самом деле самым сведущим был всё же не он. В курсе всех дел был… (барабанная дробь!) Горбачёв! Да-да, этот фрукт находился слишком близко к деньгам партии, чтобы не знать если не о всех, то о многих финансовых операциях. Но, тем не менее, он остался в живых даже после того, как потерял власть. Похоже, его заслуги превышали желание его убить. Ну, или вступился кто… Вот только интересно: кто именно?
Узнав о том, что машины найдены, я задумался: кем заняться в первую очередь? Решил пока отрядить Саида с его людьми, а для встречи с Павловым оставил себе четырёх его автоматчиков. Впрочем, их роль сводилась к прикрытию, а не к атаке. Атаковать я намерен чисто медикаментозными средствами. Благо их у меня вагон и маленькая советская тележка.
— Саид, твоя задача — аккуратно выяснить: чьи эти машины? Кто на них ездит? Постарайся сделать это максимально быстро и, разумеется, незаметно. И помни: те люди, с которыми мы сейчас имеем дело, профессионалы высшего класса. Они не допустят того, чтобы их легко обнаружили и уничтожили. Помни об этом! Мы с тобой находимся в чужой стране посреди каменных джунглей. Это не знакомые тебе горы, где можно спрятаться, и не пустынные просторы саванны, где легко затеряться во времени и пространстве. Это огромный город, в котором живут опасные хищники. И по своей жестокости они не уступают диким зверям, если не превосходят их. Будь осторожен и не подведи меня. У меня слишком много планов на будущее, чтобы бездарно слить это дело. И запомни: если ты всё же проколешься, никто из твоих людей не должен остаться в живых.
— А я?
— И ты тоже. Люди плохо переносят пытки, особенно жестокие пытки. Вот, возьми это, — я протянул Саиду капсулу. — Достаточно раздавить её хоть пальцами, хоть зубами, и ты умрёшь быстро и безболезненно. Твою душу заберёт Аллах, и ты устремишься в рай, где тебя буквально окружат любовью и заботой многочисленные гурии.
— Чёрные или белые? — усмехнулся он, на мгновение хищно блеснув зубами.
— Боюсь, Саид, тебя разочаровать, — похлопал я по плечу своего верного соратника, — но гурии будут чёрные! Зато их будет много и самых сочных размеров.
— Ха-ха-ха, — рассмеялся Саид. — Умеешь ты, аль-Шафи, приободрить! Умеешь.