Аптекарь (СИ)

— Сука! — заорал Шерхан, отбросив меня ударом когтистой лапы.
— Это была моя лучшая рубашка, — укоризненно сказал я ему, когда поднялся с земли. Я успел принять свои зелья. «Каменная кожа» и «Сила медведя» сегодня со мной.
— Ноги! — сквозь зубы произнес Мамука, но в этот момент амулет ударил в небо зарядом огромной мощи, закружив на арене тысячи прекрасных птиц и подняв танцовщиц в воздух.
  
— Поздно, уважаемые, — развел я руками. — Уже началось.
Хтонь дрогнула, словно живое существо. По ней пробежала волна из потоков разноцветных искр, а в полусотне метров от меня из земли рванули к небу тонкие зеленые побеги, растущие с немыслимой скоростью. Они тянули к нам свои жадные руки, поползли змеей по земле, на глазах наливаясь жизненной силой. Первые цапли сорвались с веток, а из лесу выплеснуло чудовищно огромную меховую волну, которая покатилась в нашу сторону. Все это заняло какие-то доли секунды, и первым сориентировался Шерхан. Он со скоростью спринтера бросился к парковке, а вслед за ним побежали и бандиты, безуспешно палившие ему в спину.
Я тоже побежал на парковку, глядя, как насмерть перепуганная Оля лихо заруливает на минивэне к заднему входу, и туда запрыгивают кошко-девочки. Видимо, она их все-таки предупредила. Я встал позади автобуса, раскинув руки крестом. Цапли и бобры огибали меня по дуге, а девчонки, у которых, видимо, произошло внезапное обострение умственных способностей, завизжали.
— Вольтик, миленький! Вытащи нас из этой задницы!
Я залез на крышу минивэна и сел, вцепившись в открытый люк.
— Гони! — заорал я. — Не останавливайся, что бы ни случилось!
Минивэн рванул с места, а я окинул взглядом развернувшуюся вокруг битву. Чаша цирка, где собралась большая часть гостей, напоминала кипящий котел. В наступающей тьме воздух над ареной дрожал от ярости заклинаний. Сотни цапель пикировали туда с неба. Они сгорали на лету, когда их разрезали светящиеся нити и сети. Они замерзали и падали вниз ледяной глыбой. Большая часть птиц погибла, но часть меньшая прорвалась внутрь, и бой кипел уже там. Из цирка доносился женский визг, ругань аристократов и выстрелы охраны.
На парковке тоже было весело. Какая-то знатная дама, увешанная бриллиантами, била наотмашь водяной плетью, рассекая на куски тела рвущегося к ней зверья. Огромная цапля превратилась в копье, но водяной вихрь схватил ее в паре метров от волшебницы, небрежно разорвал пополам и распался на капли. Подбежавший слишком близко курвобобр попал под едва заметное движение ладони и развалился на две части. Куски его тела на срезе были гладкими и блестящими, как стекло.
Неподалеку от женщины сражался молодой аристократ в щегольском костюме. Он бил в наступающую звериную волну небольшими шариками огня, отчего цапли переворачивались в воздухе и тяжело шлепались на асфальт. С бобрами получалось хуже. Когда на него бросился целый десяток, аристократ успел убить всего пятерых, а шестой успел вцепиться ему в ногу и повалить на землю. Уже через секунду над упавшим телом колыхался целый ковер из бобровых тушек.
— А ну, пошел на хер! Тут свои! — заорал я на грызуна, который побежал параллельно нам и уже прицеливался, как бы половчей вцепиться в колесо. Курвобобр посмотрел на меня и замедлил ход. По-моему, на его морде появилось виноватое выражение.
Цапли, радостно пикировавшие сверху, огибали микроавтобус по дуге, с любопытством вглядываясь в его содержимое и разочарованно щелкая зубастыми клювами. Они летели рядом, вгоняя девчонок в такую истерику, что от их воплей я чуть не оглох. Но опасаться было нечего. Видимо, ауры Хозяина, отпечаток которой я нес, хватало для того, чтобы нас не считали добычей.
— Ишь, ты! — искренне восхитился я. — Мужик!
Шерхан, прижатый к машине, сесть за руль не успел. Он отстреливался до последнего патрона, а когда пистолет защелкал вхолостую, рывком открыл багажник и достал оттуда двуручный меч. Пикировавшей прямо на него цапле он отсек башку, а прыгнувшего бобра зарубил в полете. Он уже почти уехал, но крепкий малый из свиты Мамуки разрядил в лобовое стекло магазин короткого автомата, напоминающего Узи из моего мира. Шерхан упал лицом на руль, а его машина врезалась в припаркованный автомобиль.
— Оля, стой! — заколотил я кулаком по крыше.
— Зачем? Ты с ума сошел? — завизжала она.
— Вон того мужика видишь? — крикнул я ей в люк. — Который от бобров отстреливается? Около него останови.
— Я тебя убью, гад! — заплакала чернокожая эльфокошка, но ослушаться не осмелилась. Минивэн остановился в трех шагах от Мамуки, который выбирал, в кого из наступающих на него бобров выстрелить. Видимо, он уже почти пустой.
Я спрыгнул с крыши и встал между ним и бобрами. Грызуны остановились и удивленно вытянули мордочки, украшенные огромными желтыми резцами. Они явно были обижены.
— Это свой, — пояснил я бобрам и повернулся к бандиту. — В машину, быстро!
Дверь захлопнулась, а я снова залез на крышу и вцепился в люк.
— Оля, ходу! Больше никого не берем.
Минивэн вылетел с парковки вместе с еще несколькими машинами счастливчиков. И вовремя. Длинный язык поля, вдающегося в Хтонь, на глазах поглощался зеленью, которая росла с немыслимой скоростью. Длинные лианы оплетали монолитную чашу цирка, пуская корни в мельчайшие щели. Растущие на глазах деревья разрывали бетон корнями, отчего цирк пошел трещинами, в которые немедленно устремлялись новые корни. Хруст камня и натужный скрип арматуры донеслись до меня сквозь звериный вой, выстрелы и вопли птиц.
А потом из лесу вылетело стадо аленей и хтонолосей. Они бесновались на парковке, переворачивая ударами рогов дорогущие машины и топча копытами чудом уцелевших людей. Давешняя аристократка медленно пробиралась к выходу, окруженная сияющим пузырем. Рядом с ней выходил из ловушки какой-то чудак в нелепых желтых сапогах. Это некромант. Он поднял множество убитых тварей, и они окружили его кольцом, защищая от своих же бывших товарищей. Я видел, как один из магов попросту улетел, сбивая попадающихся на пути птиц короткими разрядами магии.
— Мамука, садись за руль! — заорал я, когда лес остался у нас за спиной. — Не видишь, девушке плохо совсем! Гони в сервитут! По грунтовке! Нас не тронут!
В этот момент мне стало плевать на происходящее, потому что внезапно я почувствовал себя пантерой, которая бежит по стремительно растущему лесу. Рядом со мной бежит моя женщина, и вместе с ней мы неодолимы. Там, где мы проходим, из земли выбираются зеленые побеги, превращая полосу отчуждения в новую Хтонь. Тут немного, всего километров пятнадцать-двадцать. Уже к утру все будет совсем по-другому…
* * *
В аптеку я решил зайти на следующий день. Понедельник же, у тетки Вали первая рабочая смена. Вдруг у нее вопросы какие остались. В аптеке меня встретила гробовая тишина и бледная как мел напарница. Она одними губами прошептала:
— Ревизор!
Я медленно закрыл и открыл глаза, дав понять, что услышал. Из рецептурного вылез какой-то тщедушный мужичок в белом халате, который тряс коробкой, на которой было написано: «Не трогать-на».
— А это вы как объясните, Тулубаева? — заверещал он. — Мало того что вы торгуете несертифицированными стимуляторами, так у вас еще какая-то высшая алхимия неучтенная на складе!
— Осади предмет! — веско сказал я. — Медленно и аккуратно положил коробок на стол. Он стоит больше, чем ты за три месяца зарабатываешь.
— Да что ты себе позволяешь? — скривился заезжий ревизор, но просчитался. Тут у нас сервитут, йопта, а не какая-то земщина.
  
— Осади! — медленно сказал я, нацелив ствол между его бровей. — Иначе я тебе прямо сейчас мозги вышибу. А потом мы с Валентиной позовем районного мусора, и он составит протокол, что тебя растерзали курвобобры при очередном инциденте.
— Вы не посмеете! — прошептал ревизор.
— Считаю до двух, — сказал я. — Раз… Молодец. Это мое. Я заберу.
— Вас уволят, — прошептал тот.