Аптекарь (СИ)
Следующую смену я заканчивал в белой рубашке, единственной в моем гардеробе, и в пиджаке, тоже единственном. Видя это, посетительницы аптеки, которые знали, что я на районе самый завидный холостяк, только томно вздыхали и хлопали ресницами. Видимо, после поступления на мой счет трехсот с лишним тысяч я стал необыкновенно хорош собой. Вот просто внезапно, в один день, йопта, затмил красотой самого Брэддилина Питтила.
— Погнали! — весело оскалился Волк, когда к означенному времени я подошел к микроавтобусу и сел в салон. Мы выехали из анклава и начали трястись по грунтовой дороге, что вела к цирку. Парни гоготали, обсуждая что-то веселое, а у меня сердце не на месте было. Меня томило какое-то неприятное предчувствие. Хотя, нет… скорее страшное, чем неприятное. Пульсировал крест на руке, дергаясь, словно созревший нарыв. Да и мне самому внезапно стало так дерьмово, что захотелось назад, домой, и коньяка на три пальца. Я ведь с того самого дня, как отнес Лилит в лес, капли в рот не брал. И если меня тянет на синьку, значит, дело плохо.
— Стой! — сказал я, и недоумевающий Волк ударил по тормозам.
— Чего тебе? — недовольно спросил он.
— Хтонь, — прошептал я. — Хтонь сегодня злая. Поехали назад, парни. Нас там ничего хорошего не ждет.
— Дебил! — уверенно сказал Волк.
— Обоюдно, — кивнул Крокодил. — Лучше Хтонь, чем Шерхан. Парень не сечет, что страшнее.
— Ага, — ответил Волк.
Дальше мы ехали молча, а я вглядывался в бегущую за окном черную чащу, и по моей спине ручьем тек пот. Я за последний месяц несколько раз заходил в лес, и никаких неприятных ощущений у меня это не вызывало. Напротив, мне было там хорошо и уютно. Сейчас Хтонь сердилась. Она накопила злобу, и ее острые уколы я отлично чувствовал своей зеленой шкурой. Так ведет себя боец, когда рефери выводит его на поединок взглядов. Если у нас с Хтонью тоже такой поединок, то я сразу признаю свое поражение. Мне страшно до ужаса.
Сегодня дают большое представление. Длинный травяной язык, вдающийся в лесную чащобу, залит огнями. Парковка сплошь заставлена машинами, названий которых я даже примерно не знал. Здесь множество трансферов из аэропорта, в которых скучали водилы в форменных фуражках. Микроавтобус остановился, и громилы позвали меня за собой.
— Я в кассу, — сказал я. — Надо с Олькой пошептаться.
— Да, мы уже слышали, как с нашими кошками перешептываешься, — насупились Волк и Крокодил, но развивать эту тему не стали. Они и сами понимали, что с такими головами и без денег им ничего не светит.
— Привет, малыш, — сунул я голову в окошко.
— Привет! — улыбнулась эльфокошка. — Неужели ты все-таки решил меня на свидание пригласить? Невежливо с твоей стороны было так поступать. Поматросил и бросил.
— Я даже лучше сделаю, — сказал я. — Жизнь вот решил тебе спасти.
— А что случилась? — напряглась она.
— Хтонь вот-вот рванет, — шепнул я ей. — Маги-то спасутся. А у тебя какие шансы? Бери девчонок и бегите отсюда сломя голову. Поняла?
— Да у нас же представление, — проглотила она вязкую слюну, поверив мне безоговорочно. — Нас ведь Шерхан…
— Думай сама, как выкрутиться, — сказал я ей. — Я не знаю, смогу ли потом помочь. Мы с тобой не чужие люди все-таки.
— И другие девочки тебе тоже не чужие, — обиженно надула та губки.
— Ты точно хочешь сейчас об этом поговорить? — терпеливо сказал я. — Запомни, тут опасно. Беги сломя голову за границу леса. Как можно дальше и как можно быстрее. Поняла?
— Поняла, — прикусила та губу. — Я что-нибудь придумаю. Спасибо, Вольтик. Должна буду. Знаешь, за что тебя девчонки любят?
— За то, что Лилит убил, — уверенно ответил я.
— Нет, — покачала она серебряной головой. — За то, что жалеешь нас, мусором не считаешь. Мы же видим, что тебе скучно с нами, но ты изо всех сил стараешься вежливым быть. Прости, но мы такие, какими нас сделали. Уж не взыщи, если глупые и жадные. Контракт пройдет, и мы к старой жизни вернемся. И снова, кто бухгалтером станет, кто учительницей. Так-то.
— Так ты учительница? — поразился.
— Наверное, — она отвернулась, смахнув непрошенную слезу. — Не помню. Мне снится иногда, как я мелом какие-то формулы на доске пишу. А ведь я не то, что формул не знаю, я даже в столбик складывать не умею и читаю по слогам. Ладно, иди, Вольт, и будь осторожен. Там по твою душу люди приехали. Поговорить хотят. Это очень плохие люди, я их знаю.
— Вот даже как? — удивился я. — А я уж было подумал, что популярный такой стал, раз меня в хозяйскую ложу зовут. Спасибо, Оль. Я думаю, Хтонь после вашего представления и рванет. Там большой амулет в конце срабатывает, он и запустит инцидент.
Я поднялся в ложу, где толпилось множество народу, в том числе и из той породы, которую я всегда ненавидел и боялся. Бандиты. Не тупое бычье, налитое наглостью и стероидной силой. Бандиты настоящие. Они всегда вежливы и спокойны, а каждое их слово весит, как силикатный кирпич. Они не станут угрожать, повышать голос и использовать мат. Это ниже их достоинства. Но если с ними не прийти к взаимопониманию, то им достаточно только мигнуть, чтобы человек исчез навсегда. Спасибо, Оля, век не забуду. Минуты, чтобы дойти до ложа, мне хватило подготовиться к этому разговору.
— Вечер в хату! — громогласно заявил я, и в мою сторону повернулись недоумевающие лица. — Я тебя, Шерхан, конечно, уважаю. Ты мужик в авторитете. Но елки-палки! Зачем сегодня-то таких людей собирать? Они ведь все трупы.
— Ты это о чем, паренек? — обратился ко мне совершенно неприметный мужичок в возрасте, который и был в этой компании главным. — У нас к тебе вопросы имеются. Двое серьезных ребят пропали, и кое-кто полосатый утверждает, что ты имеешь к этому отношение. Не хочешь нам ничего рассказать?
— Хочу, — ответил я, чувствуя, как разрывает татау на руке. — Вас позвали в ловушку. Но лучше я покажу! Тебе ведь умирать сегодня. Так напоследок полюбуешься.
— Ты что несешь, зеленый урод? — морда Шерхана окаменела. — Я тебя сейчас на ленты порежу. Тебе серьезные люди приехали вопросы задать. Ты чего с темы съезжаешь?
— Этих людей скоро разорвут на куски, — ответил я. — Хтонь вот-вот выплеснет прямо сюда. Ты их специально позвал сюда именно сегодня? Ты им денег должен, что ли?
— Что за подстава, Шерхан? — прошипел бандит. —. У меня амулет из Нахичевани есть. Парень или правду говорит, или очень сильно верит в свои слова.
— Никакой подставы, Мамука, — Шерхан даже шаг назад сделал. — Я понятия не имею, что этот малахольный несет.
— Пойдемте, господа, — позвал я бандитов. — Я покажу кое-что.
Мы вышли на улицу, за пределы цирка, где уже вовсю играла музыка и танцевали насмерть перепуганные кошко-девочки. Вот-вот раздадутся последние аккорды, а амулет, лежащий в основании арены, выбросит в эфир чудовищное количество силы, создав какую-нибудь особенно затейливую иллюзию для развлечения пресыщенных зрелищами богачей.
На улице довольно светло, и все видно как на ладони. Свежий порыв ветра ударил нам в лицо, заставив закрыть глаза. Он гнул могучие деревья почти до земли, бросал в нас сорванные листья. Из чащи смотрели тысячи голодных глаз, а рассевшиеся на ветвях цапли то и дело орали свое «Кра-а! Кра-а!». Две черных, как ночь пантеры вышли из леса и сели рядышком, глядя прямо в душу непроницаемыми, словно камень глазами. Я вижу магический свет, которым залиты их тела. Пантеры выглядят почти одинаковыми, но та, что справа, немного поменьше. Это Лилит…
— Хозяин! — поклонился я, прижав руку к груди. — Хозяйка!
— Глазам своим не верю! — изумленно пророкотал Шерхан, а Мамука обеспокоенно переглянулся со свитой.
— Ну, — подмигнул я бандитам. — Теперь поняли, с кого спросить надо? Я ведь никто, обычный аптекарь с района. Меня Шерхан просто под молотки сует. Он же у нас главный кукловод. Тут без него тут даже муха на муху не залезет. Он вас сюда пригласил, чтобы свои вопросы порешать. Ну, что твой амулет говорит?
Самое смешное, что каждое мое слово было правдой. Я никто? Никто. Шерхан кукловод? Еще какой. Он их сюда пригласил? Конечно. Не я же. Главное в этом деле расставить правильные слова в таком порядке, чтобы смысл их стал неправильным. Мамука посмотрел на свой перстень, который сиял ровным светом, и на его лице появилась свирепая ярость. Он беспомощно вертел головой по сторонам, понимая, что попал в западню. Он не маг, но чуйка у таких людей на высоте.