Аптекарь (СИ)

— Слушай, Вольт, тут такое дело. Народ договориться никак не может. Ты у нас держатель контрольного пакета, так сказать. Это ведь тебя валить приезжали. Значит, тебе и решать. Куда бабло потратим?
— Сначала кровлю перекрыть, — сказал я. — Потом лифт, а если останется, то детскую площадку сделаем. Без фонтана обойдетесь. Не баре!
— У-у-у, жмот! — заныли соседи. — Фонтан для людей зажал. Мы, может, о том фонтане с детства мечтали!
  
— Мы вот к тебе со всем уважением, Вольт, — с надеждой в глазах высказала общее мнение гоблинша Маруся из девяносто четвертой. — И подъезд помыли после сегодняшнего, и перцем от собак посыпали, и даже тела за домом прикопали. Все, как ты велел. Так вот, у народа к тебе просьба имеется. Может, ты еще где-нибудь так же круто повыёбываешься? Глянь, какая от этого прибыль всему обсчеству. И ты себе самооценку поднимешь, и ТСЖ наше ремонт в доме сделает. А то ведь, как босяки последние живем. Перед людьми стыдно!
— У меня завтра бой насмерть, — развел я руками. — Так что не обещаю. Если кто приедет по мою душу, стреляйте без разговоров. Деньгами распорядится Ганс Штанмайер.
— Дядя Вольт, — умильно смотрели на меня Крыс и Джессика, которые крутились тут же. — А можно, когда тебя убьют, мы твой ноутбук себе возьмем? Он тебе все равно уже не нужен. Мы ставки на этот бой видели. Ты точно труп нах.
— Можно, — махнул я рукой.
— А пароль какой? — не отставали дети.
— Админ, — обреченно ответил я, и счастливые дети убежали, громко радуясь будущей обновке.
Да что за день-то такой? Никто в меня не верит. Обидно…
 Глава 22 
На этот бой я ехал, как король на собственные именины. За мной прислали тонированный микроавтобус, за рулем которого сидел Волк. Крокодил, его товарищ, сел в салоне, видимо, опасаясь, что я дам деру в самый последний момент. Он довольно ненавязчиво перекрывал своей тушей выход. Шерхан просчитался. Никуда я убегать не собирался, только с удивлением смотрел, что мы движемся не в сторону свалки, а в направлении строго противоположном. И я подозревал, что в этом месте я уже совершенно точно был.
— Мы на арену едем, что ли? — спросил я.
— Ага, — кивнул крокодил и пророкотал, потешно двигая челюстями. — Шеф анонсировал особенно жестокое убийство в исполнении спятившей Лилит. Так, ты знаешь, почти все ложи забронировали. У нее есть свой клуб поклонников, многим охота посмотреть, как у нее крыша поехала. Шерхан сказал, не хрен деньги мимо кассы пускать. Пусть, грит, лох-аптекарь подохнет с пользой для фирмы.
— А если я не подохну? — поинтересовался я.
— Это будет косяк с твоей стороны, — почему-то обиделся крокодил. — Я на Лилит сотку поставил. Да и Волк тоже. Ты вроде нормальный пацан. С чего бы тебе так братве подсирать?
Больше я вопросов задавать не стал, и остальной путь мы проделали в полнейшей тишине. Обидно о себе такое выслушивать, да еще и в исполнении этого одноклеточного. Я просто смотрел в окно, невольно притягиваясь завораживающей жутью Хтони, которая бежала мимо. Лучи закатного солнца освещали причудливо искривленные деревья и непривычного вида кустарники. Из глубины темной чащи на нас пристально смотрят неблагожелательные глаза. Но, видимо, эманации эфира сегодня благоприятны, и на нас никто не нападает. Я-то понимаю, что десяток курвобобров вмиг разорвет наши покрышки, а потом вскроет тонкий металл и доберется до сладкого мяса. Сегодня спокойно, и даже татау на руке меня не беспокоит. Очевидно, маги Зоотерики не так просты. Они знают, когда можно ехать в эти места, а когда соваться сюда не стоит.
А какие здесь травы! Травы здесь такие, подобных которым я не видел никогда. Хотя нет, такой огромный лопух я точно видел. В прошлой жизни, на фотке с Сахалина. Диаметр листа у него метра полтора. Интересно, может, организовать продажи экологичной туалетной бумаги для троллей?
— Да что за бред в голову лезет? — пробурчал я. — Это у меня нервное!
Длинный язык луга, который по какой-то непонятной причине не поддался напору Хтони, снова был залит огнями и музыкой. Цирк, с трех сторон окруженный колдовским лесом, сиял, как новогодняя елка. Народу в этот раз приехало поменьше, да и трансферов из аэропорта на парковке совсем немного. Видимо, интерес к моему бою не так велик.
— А вот тут обидно стало, — почему-то надулся я. — Я не каждый день умираю, между прочим. Ну, ничего! Я вам это припомню. Год голодный придет, хлебушка попросите.
— Выходи! — скомандовал Волк. — Тебе в гримерку для артистов.
— Мне в кассу, — гордо ответил я, — и только потом в гримерку.
— А ты на кого хочешь поставить? — с наивной простотой спросил Крокодил.
— На себя, — фыркнул я. — Если я на Лилит поставлю, мне как бы и побеждать незачем. Разве не понятно?
— Логично, — крокодил почесал чешуйчатый череп и повел меня к окошку, где сидела знакомая кошечка. Та самая, чернокожая, похожая на эльфийку, с которой мы на прошлых боях близко хм-м… познакомились.
— Привет, Оль, — сказал я. — Ставки принимаешь?
— Принимаю, — она смотрела на меня, как на привидение. — Один к ссорока воссьми идет. Тут пара придурков только что ради ссмеха… Ой, проссти, Вольт, я не хотела! — И она в испуге прикрыла рот изящной ладошкой с разноцветным маникюром.
— Да ничего, — милостиво махнул я. — Я чеком расплачусь.
— Бесс прроблемм, — промурлыкала она. — Берем в любой форме и в любой валюте. Нал, безнал, бартер, крипта…
— А тут крипта есть? — изумился я.
— Я ее ещще не видела, — кошечка с сожалением пожала плечами и понизила голос до заговорщицкого шепота. — Я даже не сснаю, что это такое!
— Вот чек, — сказал я. — Шесть тысяч пятьсот восемьдесят семь денег.
— А чего сумма такая странная? — удивилась эльфокошка.
— Так это все, что у меня есть, — честно ответил я. — Либо победа за мной, и тогда я молод и богат, либо мне эти деньги больше не понадобятся.
— А-ах! — кошка снова прикрыла рот ладошкой, но в этот раз взгляд у нее был уже совсем другой. Ошалелый, оценивающий, плотоядный. Оля быстро написала что-то на бумажке и отдала ее мне. Она чуть наклонилась вперед, вывалив на мое обозрение развесистую тяжесть груди, и чуть повернула голову влево. Видимо, у нее эта сторона рабочая для соцсетей. — Позвони мне завтра!
— Уверена? — прищурился я, принюхиваясь к запаху феромонов, который выбросила сидящая передо мной девушка.
— На все ссто, — уверенно ответила она. — У меня на персспективных мужиков нюх.
Я отошел от кассы, и терпеливо ожидавший Крокодил провел меня в служебное помещение, где я швырнул свой рюкзак на туалетный столик. Бумажку с телефоном я, не глядя, выбросил в мусорку. Общаться со шкурами мне и в той жизни надоело. Я не хочу тянуть их базовый минимум. Ненавижу эту породу баб.
В гримерке было довольно мило. Розовый диванчик, розовые пуфики и целая сушилка, на которой черлидерши развесили униформу и кружевное белье. Чувствовал я себя мужиком, который случайно попал в женский предбанник. Вот-вот набегут распаренные тетки и погонят меня отсюда мокрыми вениками.
Я выставил перед собой четыре флакона. Лазурно-голубой, изумрудный, насыщенно-фиолетовый и бесцветный. Четвертый — это «Мнимая смерть». Мне нужно будет как-то извернуться и влить его в рот Лилит. Надо его где-то спрятать? А где? Арена под постоянным светом софитов. Надо думать. Я едва успел смахнуть зелья со стола, как скрипнула дверь.
— А вот и наш герой! — в гримерку вошел Шерхан собственной персоной, который смотрел на меня даже с некоторой нежностью. — Что-нибудь хочешь перед боем? Любая еда, выпивка, дурь. Возьми любую бабу, какая понравится. Я разрешаю. Если хочешь, возьми двух. Тебе сегодня никто не посмеет отказать.
  
— Графиню хочу, — стараясь не заржать, сказал я. — На шлюх что-то не тянет.
— Сегодня у нас только одна присутствует, — с сожалением произнес Шерхан. — Но от души не советую. У нее с мозгами даже хуже, чем у Лилит. Да и страшна…