Аптекарь (СИ)

— Теть Валь, — сказал я. — Я тут один препарат сделал. Называется «Неваляшка». Для мужской силы очень полезен. Побочные эффекты замечены только при избыточном приеме. Поэтому больше одного в руки не давать.
— Моя доля? — прищурилась тетя Валя.
— Двадцать процентов, — сказал я. — По сотне за пузырек.
— А ну, давай сюда, — сменщица притянула к себе ящик и заявила. — Завтра приходи. Я отзывы клиентов соберу. Если не подействует, придется деньги вернуть.
  
— Если не подействует, — уверил я ее, — то я коврик для ног сжую. У меня соседские дети так делают.
— А зачем они коврики жуют? — обескураженно посмотрела на меня тетя Валя.
— Да мать их кормит через день, — ответил я. — У моего народа детей, знаешь ли, не слишком балуют. Считают, что если кому суждено выжить, то он и так выживет. Кормить его для этого совершенно необязательно. В конце концов, мусорка недалеко. Можно с гоблинами за еду подраться. Там и продукты уже ферментированные, да еще и с большим содержанием витаминов группы В.
— Да-а, непросто у вас, — сменщица посмотрела на меня с уважением. — А я вот своим до сих помогаю. Дети же, родная кровь.
Дзынь!
— Чего хотел, бедолага? — тетя Валя сурово взглянула на трясущегося в похмелье мужичка из человеков. — Обычный или сразу турбо?
— Турбо, — ответил постоянный потребитель антипохмелина.
— Из-за жены бухаешь? — задушевно спросила тетя Валя.
— А то из-за кого же? — вскинул на нее глаза клиент. — Вконец запилила, стерва. Только так и спасаюсь.
— А ты ей… — и она что-то жарко зашептала ему на ухо, вогнав того в краску. — У меня и средство верное есть, — закончила она. — Неваляшка называется. Тебе жена с утра будет тапочки в зубах приносить. Всего сотка. У нас сегодня акция. Специально для жертв домашнего насилия.
— Давай, — решительно сказал мужик и полез за кошельком.
— Твоя доля, — тетя Валя отсчитала мне из кассы восемьдесят денег. — Ты иди, вари свое зелье, Вольтик. Мне деньги очень нужны. Внучку поднимать нужно.
— Пока всё здесь, — показал я на ящик. — Если охотники струю принесут, без меня в скупку не отдавай. Я нужное отберу.
— Договорились, — кивнула она. — Я Ваське скажу, а то он в Зоотерику собрался нести. Люди болтают, там уже по пятьсот принимают.
— Да иди ты! — расстроился я. — Значит, выживают нас с рынка.
— Да, — пригорюнилась тетя Валя. — Как есть сволота конченая. Ладно, не вешаем нос. Ты будешь варить зелье свое, а я насчет струи поузнаю. Может, и есть чего у мужиков.
Дзынь!
Еще один человек зашел в аптеку. Я слышал, как за спиной раздался бас тети Вали.
— Что у тебя? Кашель? Это херня! Бери Неваляшку.
— А поможет? — послышался несмелый голос. — Я про такое лекарство и не слышал никогда.
— Поможет, не поможет, — решительно отмела его возражения Валентина, — а только про кашель ты забудешь напрочь. Средство верное.
— А если все-таки не поможет? — попытался поспорить клиент.
— А если не поможет, милок, я тебе деньги верну, — ответили ему. — Только ты с женой приходи, пусть она подтвердит. А то я знаю вас. Все вы на халяву вылечиться хотите.
Лед тронулся, господа присяжные заседатели, — подумал я. — Лед тронулся. Тетка Валя — это не женщина, это вулкан. И в горящую избу войдет, и бегущего коня туда затолкает. Бой-баба. Кстати, мне надо еще одно хобби себе найти, а то все время бегать от убийц как-то уже приедается. Не свалить ли мне до понедельника из сервитута? Пусть кошечка меня поищет, вдруг вспотеет от натуги. Сейчас-то она на поиски заряжена максимально. Время работает против нее. Авторитет убывает с каждой минутой.
— Теть Валь! — я включил мобильник и набрал знакомый номер. — Кошка, скорее всего, придет, но ты ее не убивай. Скажи, что я ей передавал привет, и что до понедельника меня в сервитуте не будет. Если чего надо, пусть пишет письма мелким почерком.
— Ой, Вольтик! Поняла! — защебетала она. — Ты не поверишь. Тут первый прибежал, который Неваляшку твою брал. Ты бы дозу малость понизил, а то он даже до дома не дошел. Он ее прямо в магазине выпил, где жена работает. Очень неудобно перед людьми получилось.
— Нормальная доза, — уверил я ее. — Рекомендуй пить на ночь, когда дети уже легли спать. Слушай, давай в воскресенье созвонимся. Если я не отвечу, значит, попал в замес. Прикрой меня тогда. Я отбатрачу.
— Береги себя, Вольтик, — всплакнула она. — Ну и нашел же ты неприятностей на свою голову, бедолага. Прикрою, конечно, о чем разговор. Охохонюшки!
Я посмотрел на экран и вздохнул, увидев больше ста пропущенных с незнакомого номера. Я сунул телефон в карман и поймал первую попавшуюся машину.
— На тот берег, — сказал я, и гоблин за рулем радостно оскалился, показывая два пальца.
Двадцать денег. Дорого, ну и хрен с ним. У него тоже машина тонированная, а это именно то, что мне сейчас нужно. Почему? Да потому что, отъехав метров на двести, я обернулся и увидел черный микроавтобус, остановившийся около аптеки, и выходящую из него Лилит. В тетке Вале я не сомневаюсь, она отработает как надо. Хорошо, что я попросил не убивать эту стерву. Что за глупость я тогда сморозил! Самого близкого человека едва под молотки не сунул. Минут через пять раздался звонок. Хорошо, что я из зоны покрытия выехать не успел.
— Заходила кошка твоя, — пророкотала тетка Валя. — Я ей слово в слово все передала. Пошипела и ушла. Нет, писем не оставила. Просила передать, что найдет тебя и собственными кишками удавит.
— Спасибо, теть Валь, — сказал я. У меня пошел второй звонок, и я догадывался, кто это может быть.
— Приветик, солнышко! — сказал я. — Ты решила принять мое предложение?
— Ты поко-ойник, — услышал я тягучий, шипящий голос. — Последний шансс тебе даю. Завтра в обед в аптеке. Ты знаешшь, что нужно ссделать.
— Не получится, котенок, — ответил я. — Я уже уехал. Не скучай там без меня. Целую!
И отключил телефон. Гоблин, услышав такие нежности, поднял большой палец вверх. Знал бы он, с кем я говорю… Машина сбавляет ход. Все, это блокпост, за ним связи нет. Сдаем оружие и едем дальше. Я очень хочу проверить свои знания авалонского языка. Судя по тем обрывкам, что я нашел в Сети, они болтают на английском британского извода, то есть без амерского рычания на конце. А я в прошлой жизни говорил на нем вполне неплохо.
Школа моделей квартировала в Театре оперы и балета, каковой по ничтожеству своему любой аренде был рад. Так уж вышло, что и в этом Воронеже ни оперы, ни балета нет. Точнее, они есть, но из театра наше население больше всего ценит буфет, поедая немыслимо дорогие бутерброды с такой жадностью, как будто впервые в жизни увидело красную рыбу. Народ после первого акта плавно перемещался за столики и догонялся до кондиции уже там, вовсю наслаждаясь высоким искусством, доносившимся из-за двери зрительного зала. А в чем проблема? Там все отлично слышно.
Я решительно вошел в фойе, а метнувшейся навстречу старушке загадочным шепотом заявил.
— Курьер я, бабуль. Как мне в школу «Галадриэль» пройти? Заказное письмо нужно директрисе передать. Лично в руки.
— Тебе вон туда, милок, — успокоилась старушка, показала направление и снова уселась на свой стульчик в углу, где возобновила вязание.
Я прошел по коридору, щеголявшему облупленными стенами, и вдруг услышал короткие команды.
— Эстемиль, пятая позиция! Розочка, проход до стены и назад. Фиалка, к станку! Цветочки мои! Не расслабляемся! Если будете упорно работать, высокие господа обратят на вас свое внимание.
— Ни хрена себе, — прислушался я и пробормотал. — Им тут имена меняют, что ли? Затейно. А что такое эстемиль?
  
— Эстемиль — это та, кто учится ждать, — услышал я сзади напевный девичий голос. — Это послушница, еще не удостоенная внимания своего господина. Кто ты и что тебе здесь нужно?
Я повернулся и увидел одну из девчонок со знаком трискелиона на лбу. Круг с вписанными в нее тремя семерками сиял ровным светом, а от него отходила едва заметная глазу золотистая нить, которая шла в сторону, заканчиваясь прямо в стене. Она была так тонка, что сначала показалась мне игрой света. Но нет, это совершенно точно нить. Девчонка смотрела на меня, ожидая ответ. Она похожа на робота и, по-моему, даже не моргает. Выражение лица у нее каменное. Хорошенькая такая гипсовая маска, на которой нет никаких эмоций.