Аптекарь (СИ)

— Ш-ш-ш-ш… — оскалилась Лилит. — Тут нельзя убивать. Плоххо для-я бизнесса. Ухходи-и добром. Если хочешшь узнать, что тебя-у ждет, сходи на ссвалку. Там сскупщика твоего бродячие снаги с гоблинами доели уже.
— Они тебе гипофиз магией изменили, — уверенно сказал я, пристально разглядывая сияющий узел за переносицей, размером с желудь. — Поэтому у тебя совершенно иной набор гормонов.
  
— Ты-ы маг? — удивилась она. — Сснага не бывают магами.
— Не маг, но кое-что могу, — ответил я. — У меня к тебе предложение. Мы заключаем мир, а я снимаю тебя с крючка. Тебя ведь, как и всех, держат на какой-то химии из Хтони. Постарайся узнать, из чего именно они ее делают. Я фармацевт, я разберусь с этим.
— У меня-у всстречное предложение, — прошипела она. — Я-у приезжаю к тебе с парнями, а ты становишься на колени и облизываешшь мне туфли. Тогда ты останешся в живыхх.
— Значит, не договорились, — вздохнул я ей и положил бумажку на стол. — Дома я больше не живу. Лазать по решеткам совершенно необязательно. Мой адрес не знает никто, можешь не приставать к моим соседям. Если подойдешь ко мне ближе, чем на пятьдесят метров, буду валить наглухо. Ты мне выбора не оставила. Прощай, несчастная девочка, которая хочет кого-то любить, и которую никто и никогда не любил. Ты пытаешься заглушить жестокостью душевную боль. Только вот это не я сделал тебе больно, а совсем другие люди. Если все-таки захочешь стать свободной, позвони по этому номеру. Я найду выход.
Я встал и пошел не оборачиваясь. Ее слезы я увидеть успел.
 Глава 10 
Следующие два дня тянулись бесконечно, как царствование государя нашего Иоанна Иоанновича, да продлятся годы его. Я в этом сервитуте чужой, а родня моя осталась в крошечном земском городке, где нет мобильной связи. Да и не близки мы. Я получил от родителей могучего пинка под зад и дал обещание никогда там не появляться. Им самим жрать нечего. У народа снага-хай родительский инстинкт не очень сильно выражен, уж слишком большая смертность у детей. Из каждого помета до взрослой жизни едва ли один доживает, иначе мы бы уже давно заполонили собой галактику. И здесь я не смог сильно сблизиться ни с кем. Сородичи считали меня заумным выскочкой, а все остальные думали, что если я снага, то такой же отброс, как и те, кто охотится на собак у городской свалки. Впрочем, отбросов у нас тоже хватает. Так вот я и остался один, и никто не мешал мне погрузиться в учебу с головой.
Пособия для начинающих магов покорились мне не сразу. Новая книга была написана языком запутанным и тяжелым, а вот та, что старинная, напротив, читалась, как приключенческий роман. Видимо, лет сто назад было принято начинать главу научной монографии со слов вроде: «Я вышел из дому, когда луна уже взглянула на грешную Твердь своим полным ликом. Накрапывал дождь, а я, как назло, позабыл дома калоши…». Несмотря на горы словесного мусора, книга оказалась неожиданно полезной, и я делал одну закладку за другой, помечая нужные места. «Введение в хтонофармакопею» после нее читалось куда легче, потому что по принятой у всех составителей учебников манере, авторы передирали текст друг у друга, а чтобы никто не догадался, переставляли слова и использовали идиотские синонимы. Это, видимо, во всех мирах одинаково.
Номенклатура ингредиентов, описанная в книгах, оказалась чудовищно большой. У нас и двадцатой части указанного в них зверья не водилось. Видимо, каждая Хтонь генерировала свой набор мутаций, нужных Хозяину.
— А вот этого я не знал, — шептал я.
Оказывается, в каждой Хтони есть какое-то разумное существо, которое ей правит. Оно всегда выглядит по-разному. Где-то огромный селезень, где-то чудовищная жаба. Встреча с ним для обычного человека или даже для не слишком могущественного мага — это неминуемая смерть. Только вот если Хозяин не захочет, то его ни за что не увидеть. В Хтони ему подчиняется абсолютно все, каждая травинка и каждый зверь. Есть гипотеза, что они — его часть, его руки, уши и глаза. Хозяин живет в каждом существе своей Хтони. Но это опять же гипотеза, не подкрепленная ничем, кроме догадок. Эти сущности не спешат раздавать интервью.
Скука, непривычная для меня-иномирца, продиктовала единственно верное решение. Я бросил книги в рюкзак, взял немного денег и пошел на работу. Шагаю и радуюсь. Солнышко светит, люди навстречу идут, с теткой Валей поболтать можно. Поработаю малость, у меня еще остались запасы курвоборовой струи. Надо поправлять финансовое положение.
Дзынь!
— Привет, теть Валь! — заулыбался я, попав в место, которое единственное в своей жизни считал родным. Я и не знал, что настолько привяжусь к этой аптеке.
— Привет, Вольтик, — заулыбалась она. — Ты чего пришел?
— Да вот, поработать хочу, — ответил я ей. — Я в одной старой книге интересный рецепт нашел. Я его уже опробовал на нашем районном мусоре. Он вроде доволен остался, даже протокол не стал выписывать.
— Слушай! — во все глаза смотрела на меня напарница. — Тебя как будто подменили. Постригся, разговариваешь, как студент из благородных, книгу какую-то прочитал. Да ты не то влюбился?
— Я бы влюбился, теть Валь, — хмыкнул я. — Было бы в кого.
— Инга какая-то приходила, тебя спрашивала, — понимающе улыбнулась она. — Я ей сказала, что ты в понедельник будешь.
— Не, точно не в нее, — уверил я. — Эта замужем.
— Вот коза-а! — нахмурилась тетя Валя. — От мужа гуляет, шалава! Вот я ей ноги выдерну!
— Да не надо, теть Валь, — примирительно сказал я, зная, что она выдернет и не вспотеет. — Ну, с кем не бывает. Муж у нее бухарик, а она баба хорошая.
— А у кого не бухарик? — сварливо заскрипела она. — У меня Васька тоже, как из Хтони придет, пьет неделю. Я уже говорю ему, чтобы завязывал с охотой этой. Через раз кого-нибудь там теряют. Плохая стала Хтонь, совсем злая.
— Пойду поработаю, — сказал я. — Если сюда кошка придет, вали ее прямо с порога. Я это на себя возьму.
— Ты чего это удумал? — изумленно уставилась она на меня.
— Убить меня хочет, стерва, — поморщился я. — Не смогли мы с ней краями разойтись. Это из той же компании, что и волк с крокодилом.
— Всех кошек валить или выборочно? — сменщица деловито придвинула к себе дробовик.
— Всех не надо, — помотал я головой. — Нужную Лилит зовут.
— О-ох! — тетя Валя в испуге закрыла рот ладонью. — Да как же ты вляпался! Слышала я за нее, Вольтик. Она у самого Шерхана в подручных ходит. Нехорошая девка, чистый зверь, говорят. Она убивает для него. И не просто убивает, а еще и куражится над людьми перед смертью. Словно пьяная от крови становится.
— Несчастная она, — пожал я плечами, — вот и бесится. Искалечили ее, использовали по-всякому, а теперь на коротком поводке держат. Тут у любого кукушка выпорхнет.
Я зашел в рецептурный отдел, включил на разогрев перегонный куб и проверил свои запасы курвобобровой струи. Я в книге прочитал, что мой дар у магов-алхимиков вовсе не редкость. Почти все они все видят то же самое, что и я. Такие волшебники по цвету получившегося препарата определяют его качество и силу. Чем более интенсивное свечение и чем более оно ровное, тем качество препарата выше. Буду делать микс, смешав все свои запасы. Они все равно разные.
Алхимический аламбик в том или ином виде используют со времен древнего Вавилона, а наивысшим пиком технической мысли стал самогонный аппарат со змеевиком и водяным охлаждением оного. Собственно, именно он у нас тут и стоял, и совсем скоро из носика закапала жижа, пылающая нестерпимо ярким светом. Я разливал ее по склянкам, гадая, нужно ли тут отсекать головы и хвосты, но потом решил, что это лишнее. Не брагу же перегоняю.
  
Чрезмерно яркие «головы» я посчитал слишком сильными, а тусклые «хвосты», напротив, слабыми. Я смешивал различные дозы, разбавляя их банальной водкой, пока не получил нежно-желтый, опалесцирующий раствор. Цвет его мне понравился, и я решил на этом остановиться. Запас пузырьков у нас есть, осталось расфасовать и выставить на продажу.