Аптекарь (СИ)

— Слышь, паренек!
— Да, — повернулся я к нему.
— А ты почему не пьешь никогда? — задал он вопрос, мучивший его несколько месяцев. — Ты тут такой один. Я всех снага на районе знаю. Ты чё, особенный какой-то? Или язвенник?
— Я дерьмо не пью, — ответил я. — И вообще, спортсмен.
— Это у меня-то дерьмо? — возмутился бармен. — Да у меня, если хочешь знать, лучшее бырло на районе! Мне его из самого Острогожска везут! Это тебе что, дерьмо? Бырло — это необходимый элемент обмена веществ народа снага-хай. Вот заболеешь от нарушения кислотно-щелочного баланса, узнаешь!
  
— У тебя клиенты мрут, как мухи, — хмыкнул я, и тот не стал оправдываться.
— Ну мрут, бывает, — пожал плечами бармен. — Сами виноваты. А почему они в такой плохой спортивной форме? Закаляться надо с детства. Ты вот, я вижу, здоров, как хтонолось. Пей давай!
И он набулькал целый стакан и поставил на уличный столик прямо передо мной.
— У нас акция. Бырло даю без-воз-мез-дно, то есть даром! Хватай стакан, зелень, угощаю!
— Спасибо, не хочу, — вежливо отказался я, и бармен рухнул на стул, глядя на меня квадратными глазами. Он потирал грудь в области сердца и бормотал.
— Я сплю. Мне это снится. Снага отказывается от халявного пойла. Наверное, скоро Твердь налетит на небесную ось, а мертвецы восстанут из своих могил. На покой мне пора. Я слишком стар для всего этого дерьма.
— Вот зараза! — расстроился я, когда подошел к своей аптеке. — Опоздал из-за этого придурка! Плохо дело.
Тетка Валя стояла на крыльце и садила из помпового ружья вслед черному, тонированному вкруг микроавтобусу, который резко сорвался с места и теперь, сжигая покрышки, уходил зигзагами от гнева разъяренного фармацевта. Правое заднее колесо она уже прострелила, и теперь металл диска скреб по асфальту, высекая снопы искр. Вообще, Валентина — баба хорошая. Ей слегка за пятьдесят, у нее по молодости был разряд по тяжелой атлетике, а пузырь водки она может выпить, не отрываясь от горлышка. Я бы с ней врукопашную не пошел, а в разведку — только так. Она баба правильная.
— Привет, теть Валь, — сказал я, пиная пустые гильзы, которыми был засыпан тротуар. — Новые закупщики пришли?
— Да я и не поняла, кто это, — сквозь зубы ответила она. — Явились два утырка со звериными головами и начали какую-то чушь нести. Ну я и не выдержала.
— Кошки не было с ними? — прищурился я.
— Нет, — покачала она головой. — Крокодил и волк. Чего им надо-то было? Я и не поняла.
— Плохо дело, — вздохнул я, достал визитку и мобильник. — Я разберусь. У меня для тебя скверные новости. Это люди Шерхана, они скупку требухи из Хтони под себя берут. Цены — полное говно.
— Дрянь дело, — насупилась тетка Валя. — Чего не брякнул раньше?
— Да не хотел по телефону о таком говорить, — поморщился я и набрал номер Флэша. — Вот, пришел лично тебя порадовать.
— Добрый день, — сказал я. — Это Вольт из аптеки на Баррикадной. Тут небольшое недопонимание вышло с моей сменщицей. Вы уже знаете? Ваши парни не смогли внятно донести суть предложения, и она приняла их за грабителей. У них, видимо, речевой аппарат плохо функционирует. Не нужно никого присылать, давайте считать проблему улаженной. Пусть курьер придет в субботу, как обычно. Все будет ровно, отвечаю. Благодарю за понимание.
— Спасибо, Вольтик, — ответила она пригорюнившись. — Я и правда не поняла, что этим придуркам надо. Думала, какая-то гопота голимая наехала.
— Да нет, — ответил я. — С ними шутки плохи.
— Вот зараза, — расстроилась Валя. — А я как раз старшему сыну собралась помочь. У него дочь родилась. Как не вовремя-то! Что, никаких выходов нет?
— Не знаю пока, — поморщился я. — Но ребята они серьезные, крови не боятся.
— Эй! Что тут у вас? — у тротуара остановилась патрульная машина. — Урядник Сивоконь! Поступил сигнал, что в этом районе стрельба была.
— Да, Шерхановы люди крышу навесить пришли, — пояснил я. — А Валентина не поняла сначала. Все улажено, командир. У сторон претензий нет.
— Гильзы соберите тут, — поморщился полицейский. — Чистота должна быть на районе. Скажи спасибо за капли свои, Вольт, поэтому без протокола сегодня. Еще раз пальбу откроете, оформлю на чистку полосы отчуждения. Так и знайте у меня!
— Да-а, — с тоской проводила полицейскую машину Валентина. — Интересно кошка дрищет, изогнется вся, дрожит. Значит, не шутки это все. Взялись за нас по серьезному.
— Придумаем чего-нибудь, теть Валь, — оптимистично сказал я. — Прорвемся!
— Ну-ну, — поморщилась она. — Пошла я. Работать надо. Целое утро какие-то пузаны идут и «Парящую ласточку» с растворами берут. Я и не знала, что у нас на районе их столько. Пропасть какая-то. Я уже умаялась ящики подносить.
И она начала собирать гильзы, матеря про себя эту гребаную жизнь и извращенцев со звериными головами. А у меня все планы на сегодня выполнены, и еще неделя безделья впереди. Чем бы заняться? Пойду, наверное, просто погуляю. И я пошел вперед, вдыхая чистый весенний воздух. Вредных заводов у нас тут нет, а ветер дует в лицо, относя вонь мясокомбината в противоположную сторону. Весь наш район — это четыре больших улицы, собранных квадратом, как крестики-нолики. Баррикадная, Иркутская, Туполева и Циолковского. Да-да, эти люди и тут были. Туполев конвертоплан придумал, а Циолковский… Не знаю, что придумал Циолковский в этом мире. Наверное, тоже что-нибудь полезное, раз его именем улицу назвали.
Я подошел к управе и остановился, увидев перед ней ту самую представительскую «Урсу», черную, как египетская ночь. Рядом с ней было припарковано еще несколько машин такого же класса, и это привело меня к выводу, что дело серьезное. Я купил пломбир в ларьке и сел на лавочку, глядя на вход в управу. Делать-то все равно нечего.
Городская управа построена в два этажа, и она скорее напоминала небольшую крепость. Серый монолитный бетон уходил вглубь земли. Казалось, здание выросло, а не было построено. Узкие окна-бойницы смотрели на улицу холодными стёклами, за которыми угадывалась решетки. Ставни, сваренные из толстого листа, могли захлопнуться в любой момент. Дверь массивная, металлическая, без ручки снаружи. Она скорее напоминала люк бункера. Вывеска, выдержанная в строгом стиле, гласила, что тут находится управа сервитута ВАИ, а на крыше полоскался непременный флаг.
Я доел мороженое и собрался было пойти домой, как вдруг входная дверь лязгнула, и из нее вышел представительный мужчина с седыми висками, которого почтительно сопровождал знакомый до боли персонаж с тигриной головой. У меня крошечными иголочками закололо левое предплечье, и с каждой секундой я все сильнее начинал чувствовать татау, что набил мне Бабай. Фигура принца окуталась багровой аурой, а в районе его сердца запульсировал огненно-красный комок, от которого расходились точно такие же меридианы. К голове, рукам и ногам.
— Петр Львович Ольденбургский, — прошептал я. — И Шерхан. И теперь я совершенно точно знаю, как работает крест на моем предплечье. Он чует магию. Любую магию.
 Глава 9 
Первое июня — это День защиты детей. Тут такого праздника нет, но школота уже на каникулах, отчего город напоминает бурлящий котел. Человеческие, кхазадские, снажьи и гоблинские отпрыски клубятся в парках, лезут в фонтаны и прыгают на надувных батутах, которые стоят на каждом углу, и на площади Хельги Вещего стоят тоже. Город этот на мой почти не похож. Это место вроде бы площадь Ленина из прошлой жизни. Здесь и администрация есть, и театр, и сквер, и даже библиотека. Только вот здания эти какие-то маленькие и весьма скромные, не чета сталинскому ампиру, которым украшены областные центры в моей реальности. Тут царит умеренный классицизм. Если колонны с дорическими капителями есть, то это уже круто. В Воронеже живет тысяч двести народу, и он скорее похож на райцентр. Огромный частный сектор, узкие улицы и центр города, где много небольших особнячков со вторым этажом из тяжелого потемневшего бруса и резными ставенками. В общем, лютейшая провинциальная дыра, для которой открытие школы моделей международного уровня — это событие масштаба Куликовской битвы. Что могла здесь забыть вышедшая к микрофону женщина, я даже представить себе не мог. И подобной красоты представить не мог тоже. Так вот ты какая, Инвитари Лауранна, магический атташе королевства Авалон…