Обольстить грешника
— Нет. Мы останемся здесь, пока ты не принесешь письмо.
Мэтью, казалось, говорил разумно, но он сегодня уже убил человека. Джаспер не мог оставить его наедине с Мелисандой.
— Я принесу письмо, — повторил Джаспер, чуть заметно продвигаясь вперед. — Я отдам тебе письмо и обо всем забуду. Только сначала отпусти мою жену. Она значит для меня больше, чем какая-то там месть за Спиннерс-Фоллс.
Мэтью вздрогнул, и Джаспер испугался: уж не было ли это предвестием какого-то припадка?
Но из горла Мэтью вырвался сухой смешок.
— Спиннерс-Фоллс? Господи, так ты думаешь, это я был тем предателем у Спиннерс-Фоллс? Ты ничего не знаешь? Нет-нет! Я стал предателем потом, когда британская армия бросила нас и обрекла на две проклятых недели мучений. Вот тогда я и продал секреты французам. Почему бы мне было не сделать это? Верность вырезали из моей груди.
— Но ты стрелял в Хасселторпа, это наверняка был ты.
— Нет, не я. В него стрелял кто-то другой. — Кто?
— Понятия не имею. Очевидно, Хасселторп что-то знает о Спиннерс-Фоллс, и кто-то не хочет, чтобы он рассказал об этом.
Джаспер стряхнул с ресниц капли дождя.
— Но это значит, что ты не имеешь отношения к…
— Господи, Вейл, — прошептал в отчаянии Мэтью, — ты разрушил мою жизнь. Я верил, что только ты один понимаешь меня. Почему ты предал меня? Почему?
Джаспер с ужасом смотрел, как Мэтью приставил пистолет к голове Мелисанды. А он находится слишком далеко и не успеет вовремя добраться до нее. Господи! У него не оставалось выбора: Джаспер выстрелил и прострелил Мэтью руку. Он видел, как Мелисанда сморщилась от забрызгавшей ее волосы крови, видел, как Мэтью, закричав от боли, выронил пистолет.
Видел, как Мэтью сбросил Мелисанду за парапет.
Джаспер выстрелил еще раз, голова Мэтью дернулась и откинулась назад.
Джаспер карабкался по скользким плиткам. И в его голове все еще звучал крик. Он оттолкнул в сторону труп Мэтью и перегнулся через парапет, ожидая увидеть внизу тело Мелисанды. Но вместо этого всего лишь в трех футах от себя, внизу, он увидел обращенное к нему ее лицо.
Он ахнул, и крик прекратился. Только сейчас он понял, что тот крик был реальностью и что кричал он сам. Мелисанда держалась за резной край камня, Джаспер опустил руку.
— Хватайся за мою руку, — с трудом прохрипел он — горло у него сжалось.
Ошеломленная произошедшим, она как будто не понимала его. Он вспомнил тот далекий день, когда они еще не были женаты и, остановившись перед домом леди Эддингс, он хотел помочь ей выйти из кареты, но она отказалась подать ему руку.
Он потянулся к ней:
— Мелисанда, доверься мне. Возьми мою руку.
Она вздохнула, ее губы полуоткрылись, и она оторвала руку от камня. Он рванулся к ней и схватил ее за запястье. Затем откинулся назад, перевешивая ее своим весом. И втащил вверх, к себе, где она была в безопасности.
Мелисанда бессильно свалилась в его объятия. Он прижал ее к себе и держал, вдыхая апельсиновый аромат ее волос, чувствуя на щеке ее дыхание. Он не скоро заметил, что его бьет дрожь.
Наконец она шевельнулась.
— А я думала, что ты ненавидишь оружие.
Он отстранился и посмотрел ей в лицо. На одной щеке у нее был синяк, в волосах запеклась кровь, но она была самой красивой женщиной из всех, кого он когда-либо видел.
Прежде чем заговорить, ему пришлось прокашляться.
— Я ненавижу оружие, оно вызывает у меня отвращение. Она изящно свела брови:
— Тогда как?..
— Я люблю тебя, — сказал он. — Разве ты не знаешь? Ради тебя я бы на коленях прополз через пламя ада. Что значит какой-то выстрел, если тебе грозила смертельная опасность, моя дражайшая жена. — Он коснулся ее лица, глядя, как широко раскрылись ее глаза, и, наклонившись, чтобы поцеловать ее, повторил: — Я люблю тебя, Мелисанда.
Глава 20
Итак, дрожащего маленького поваренка привели к королю. И прошло не так уж много времени, как он признался. Три раза Джек, шут принцессы, подкупал его, чтобы он разрешил ему помешать горшок с супом, последний раз это было в тот самый вечер. «Ну и ну!» — ахали придворные. Принцесса Отрада была задумчива, а король рычал от гнева. Стража поставила Джека перед королем на колени, и один из стражников приставил нож к горлу шута.
— Говори! — потребовал король. — Говори и расскажи нам, у кого ты украл эти кольца! — Естественно, никто не мог поверить, что низкорослый, лживый шут мог сам завоевать кольца. — Говори! Или я прикажу отрубить тебе голову!
Месяц спустя
Салли Сачлайк в нерешительности остановилась перед спальней своей хозяйки. Время уже позднее, но кто знает?.. Она не любила по утрам входить к хозяйке, когда та была не одна. Салли, решая, как ей поступить, стояла в нерешительности и смотрела на статуэтку, изображавшую этого мерзкого козла и голую леди, но статуэтка, конечно, изменила ход ее мыслей. Этот человекокозел был похож на мистера Пинча, и она, как всегда, подумала о его почти гигантском…
За ее спиной кашлянул мужчина.
Салли взвизгнула и резко обернулась. Мистер Пинч стоял так близко, что она ощущала тепло, исходящее от его груди.
Камердинер медленно поднял бровь и стал еще больше похож на этого козла.
— Что это вы здесь делаете, слоняясь по коридору, мисс Сачлайк?
Она тряхнула головой.
— Я думала, надо ли мне заходить в комнату хозяйки или нет.
— А почему нет?
Она притворилась удивленной.
— Может быть, она не одна, вот почему.
Мистер Пинч с легким презрением поднял верхнюю губу:
— Мне трудно в это поверить. Лорд Вейл всегда спит один.
— Разве? — Она положила руки на бедра, чувствуя волнение в нижней части живота. — Так почему бы вам просто не войти и не убедиться, что ваш хозяин один в своей постели, хотя, могу поспорить, его вообще нет в его комнате.
Камердинер не снизошел до ответа. Смерив ее взглядом с головы до ног, он вошел в спальню лорда Вейла.
Салли в ожидании затаила дыхание и обмахивала пылавшие щеки, чтобы охладить их.
Ей не пришлось долго ждать. Мистер Пинч вышел из спальни хозяина и тихо закрыл за собой дверь. Он подошел к Салли так близко, что она попятилась, и пятилась до тех пор, пока не уперлась в стену.
Тогда мистер Пинч наклонился и сказал ей на ухо:
— В комнате никого нет. Вы примете обычный выигрыш?
Салли чуть не задохнулась — корсет неожиданно стал ей тесен.
— Д-да.
Мистер Пинч прижался к ее губам.
Тишина, царившая в коридоре, нарушалась лишь тяжелым дыханием мистера Пинча и вздохами Салли.
Наконец мистер Пинч оторвался от ее губ.
— Чем вас так заинтересовала эта статуэтка? Каждый раз, когда я застаю вас в этом холле, вы смотрите на нее.
Салли покраснела, ибо мистер Пинч покусывал ее шею.
— Я думаю, он похож на вас, этот маленький сатир.
Мистер Пинч поднял голову и оглядел статуэтку. Затем, гордо приподняв бровь, снова посмотрел на Салли:
— Действительно.
— М-м-м… — произнесла Салли. — И мне интересно… — Что?
Он покусывал ее плечо, что мешало ей сосредоточиться. И все же она набралась храбрости:
— Мне интересно: вы весь такой же, как этот сатир? Мистер Пинч застыл у ее плеча, и на мгновение Салли подумала, что была слишком нахальной.
Но он поднял голову, и она увидела, как блеснули его глаза.
— Так в чем дело, мисс Сачлайк? Я был бы счастлив, ответить на ваш вопрос, но думаю, сначала нам надо сделать одно дело.
— Какое дело? — спросила она, затаив дыхание.
По его лицу было видно, что он не шутит. Неожиданно он стал очень серьезным, в его голубых глазах появилась неуверенность.
Он кашлянул.
— Я думаю, вы должны выйти за меня замуж, мисс Сачлайк, и тогда мы продолжим этот разговор.
В полной растерянности, не находя слов, она слегка отстранилась от него. Он насупился: