Обольстить грешника

Распустив волосы, она неторопливо расчесывала их. Неожиданно снизу послышался какой-то грохот. Со щеткой в руке она подошла к двери, но спустя минуту возбужденные голоса и шум, казалось, замолкли. Мелисанда расчесала волосы, допила вино из бокала и легла спать.
Она полежала некоторое время, ожидая, не придет ли к ней Вейл. Впрочем, ему пришлось бы просить у хозяина ключ к ее комнате: она была уверена, что заперла дверь после ухода Салли.
Должно быть, она уснула, потому что ей снилось сражение и Джаспер, вокруг него стреляли пушки, а он только смеялся и отказывался взять пистолет. Во сне она звала его, умоляла его защищаться. Слезы текли по ее лицу. Ее разбудили крики и удары в дверь. Еще не стряхнув с себя ночной кошмар, она села, и в ту же минуту дверь распахнулась, и в комнату ворвались четверо пьяных негодяев.
Она застыла от ужаса. Маус соскочил с кровати и залаял.
— Эта леди немножко испугана, — нечленораздельно произнес один из них, и в ту же минуту, словно ураган налетел на него.
Вейл схватил пьяного и молча безжалостно стал наносить ему удары. Он был босиком, в одних бриджах. Повалив этого человека на пол, схватил его за волосы и ударил лицом об пол. Брызги крови разлетались по комнате.
Его дружки оторопели — такого яростного отпора они не ожидали, но один из них, придя в себя, стремительно налетел на Вейла. Однако дотронуться до него он не успел, крепкие руки мистера Пинча схватили его и вышвырнули в коридор. Удар был такой силы, что стена затряслась, и две картинки с лошадками упали на пол. Оставив неподвижное тело лежать на полу, Вейл бросился на оставшихся двоих пьяниц. Мелисанда сдержала крик. Может быть, они и были пьяны, но двое против одного… Мистер Пинч все еще дрался в холле.
Один из нападавших попытался улыбнуться:
— Что уж… Только немножко пошутили…
Вейл ударил его по лицу так, что человек развернулся и упал, как подпиленное дерево. Последний попытался, было улизнуть, но Вейл одним прыжком настиг его и затем повернул лицом к стене и ударил головой об стену. Со стены свалилась еще одна лошадка. За ней последовал и еще один нападавший. Маус с рычанием напал на рамку.
В дверях появился мистер Пинч.
Вейл, тяжело дыша, стоял над последним негодяем.
— Там все в порядке? — спросил он, тяжело дыша, Пинч кивнул. Его левый глаз покраснел и начал опухать.
— Я разбудил лакеев. Они проведут остаток ночи в коридоре, чтобы предотвратить возможные неприятности.
— А что с Бобом? — спросил Вейл. — Он должен был находиться у двери моей жены.
— Я выясню, что произошло, — сказал мистер Пинч.
— Да уж, постарайся, — резко произнес Вейл. — Скажи остальным, чтобы убрали отсюда этот мусор.
Пинч исчез в коридоре.
Наконец Вейл взглянул на Мелисанду. В его лице была ярость, а из пораненной щеки сочилась кровь.
— С тобой все в порядке, возлюбленная жена моя? Она кивнула. Но он повернулся и ударил кулаком в стену.
— Я обещал тебе, что такого не случится.
— Джаспер…
— Черт побери! — Он пнул ногой одного из валявшихся пьяниц.
— Джаспер… В эту минуту вернулся мистер Пинч со слугами. Они вытащили пьяниц из комнаты, при этом никто из мужчин не осмеливался даже взглянуть на нее. Мелисанда по-прежнему сидела на постели, натянув простыню до подбородка. Появился Боб, испуганный, с побледневшим лицом. Он попытался было сказать, что ему неожиданно стало плохо. Но Вейл молча повернулся к нему спиной и сжал кулаки. Мистер Пинч жестом приказал лакею убираться. Бедняга Боб исчез.
В комнате стало свободнее. Слуги ушли, и остался только один Вейл, расхаживавший по комнате, как лев в клетке. У двери Маус в последний раз гавкнул и вскочил на кровать в надежде получить награду. Мелисанда гладила его мягкие гладкие уши и смотрела, как ее муж швырнул стул к двери. Старое дерево дало трещину, и дверь стала плохо закрываться. Мелисанда некоторое время смотрела на него, потом вздохнула и вылезла из постели. Босиком она подошла к столу, налила в бокал вина и протянула ему.
Джаспер взял бокал и отхлебнул половину. Ей хотелось сказать, что в происшествии не было его вины — он ведь приставил охрану к ее двери, а потом, когда все так стремительно завертелось, появился как нельзя вовремя. Но она понимала: что бы она ни говорила, он не перестанет винить себя. Потому лучше поговорить с ним утром, а не сейчас.
 
Через некоторое время он допил вино и осторожно, словно боясь разбить, поставил бокал на стол.
— Ложись спать, моя дорогая. Я останусь здесь с тобой на всю ночь.
Мелисанда легла, а он устроился на одном из стульев, стоявших перед камином. Этот деревянный стул с прямой спинкой нельзя было назвать местом, пригодным для сна, но Вейл постарался поудобнее на нем устроиться: он вытянул длинные ноги и сложил на груди руки. Мелисанда с грустью смотрела на него, сожалея, что почему-то он не хочет спать с ней в одной кровати, потом закрыла глаза. Она знала: в эту ночь ей ни за что не уснуть, но если она так и будет лежать без сна, то он встревожится, поэтому притворилась спящей. Через некоторое время она услышала тихий голос у двери, его стул скрипнул. Вейл двигался почти бесшумно, и вскоре все снова затихло.
Мелисанда открыла глаза. Ее муж лежал в углу на своего рода тюфяке. Очень похожем на тот, который она видела в гардеробной. Вейл лежал на боку, спиной к стене. Она наблюдала за ним, пока его дыхание не стало спокойным и ровным. Затем подождала еще немного. Наконец ее терпение иссякло: она слезла с кровати и на цыпочках подошла к тюфяку. Постояла над ним, глядя, как он спит на своей жалкой подстилке, и попыталась перешагнуть через него. Она решила протиснуться между ним и стеной и лечь рядом, но не успела поставить ногу рядом с ним, как он резко протянул руку и ухватил ее за лодыжку.
Вейл молча, будто не узнавая, смотрел на нее, и в темноте его сине-зеленые глаза казались черными. Потом он сказал:
— Ложись обратно в постель.
— Нет. — Очень осторожно она опустилась за его спиной на колени.
— Мелисанда… — Он отпустил ее лодыжку.
Не обращая внимания на его умоляющий тон, Мелисанда подняла накрывавшее его одеяло и улеглась у него за спиной.
— Черт побери, — проворчал он.
— Тише. — Она лежала лицом к его сильной, широкой спине и прижималась к нему, медленно и осторожно поглаживая его твердый бок. Она впитывала в себя тепло его тела, его запах. Ей было тепло и уютно, и в знак признательности она уткнулась носом в его плечо. Сначала он был напряжен, но потом расслабился, как будто решил уступить ей. Мелисанда улыбнулась. Всю свою жизнь она спала одна. А теперь она спала не одна.
Наконец она была дома.
Джаспер проснулся от того, что его спину гладили женские руки, и его первой реакцией был стыд: она знает теперь, что он спит на полу, как нищий, что он не может спать в постели, как все мужчины, она узнала его тайну. Ее руки скользнули ниже, к его бедрам, и в нем шевельнулось вожделение.
Он открыл глаза и увидел, что еще темно и камин погас. Обычно он зажигал свечу, но сейчас темнота не мешала ему. Мелисанда просунула руку ему под бок и взяла в руку его плоть. Он застонал. Ощущение, которое дарили прикосновения этих прохладных тонких пальцев, изучающих его тело, было именно тем, о чем мечтает мужчина, находящийся поздней ночью вдали от дома. Он чувствовал, как к его спине прижимаются ее твердые маленькие груди. Это было уже слишком. Раннее утро и такое физическое, сладостное до боли ощущение.
Он перевернулся.
— Ложись на меня.
Ее распущенные волосы падали ей на лицо, и в слабом мерцании камина она казалась каким-то неземным созданием, явившимся, чтобы увлечь его куда-то далеко от земного существования. Она перекинула длинную изящную ногу через его бедро. И так сидела, улавливая своей возбужденной плотью его пульсирующую плоть.
— Впусти меня, возлюбленная жена моя, — прошептал он. — Впусти в свое чудесное гнездышко.
Ему показалось, что он разглядел в темноте недовольное выражение на ее лице, как будто она осуждала его за неподходящую тему разговора за чаем. Нет-нет, это ему только кажется. Она могла выглядеть строгой и важной за чаем после полудня, но ночью с ним она была просто чувственным созданием.