Коллекция Энни Мэддокс

Оливия видела, что инспектор колеблется, но неверно истолковала его замешательство и быстро продолжила:
– И, во-вторых, сэр, Филипп использовал в письме ещё один шифр.
– Как, ещё один? Ну, кто бы сомневался, – Тревишем язвительно усмехнулся, но Оливия, склонившая голову над сумочкой, этого не заметила. Перед взглядом инспектора предстала её шляпка, к тулье которой прилипло серое птичье пёрышко, и он, не терпевший даже малейшей неопрятности, бессознательно потянулся к нему кончиками пальцев, но тут девушка резко выпрямилась и передала ему бумажный листок, сложенный вчетверо.
  
– Вот, сэр, взгляните. Я выделила слова, зашифрованные в тексте письма.
Уже всё для себя решив, Тревишем развернул лист из чистого любопытства и нарочито таинственным тоном прочёл те слова, что были отчёркнуты двойными красными линиями:
– смертельная опасность – на помощь – не могу справиться – умоляю, Олив, не вмешиваться самой – и не надо спорить – необходимо связаться с нашим общим другом – выпить чаю с леди Аннабель
Оливия поспешно пояснила:
– Шифр нелинейный, сэр, с виду слова хаотично разбросаны по тексту, но на самом деле…
Часы на стене пробили одиннадцать, и это стало для инспектора сигналом. Более предаваться бесполезным занятиям в разгар рабочего дня Тревишем не собирался. Отечески усмехнувшись, он посетовал:
– Я и забыл, мисс Адамсон, как вы ещё молоды. Сколько лет назад вы покинули пансион? Тайные шифры… Загадочные исчезновения… Помню, мы с сёстрами в детстве тоже увлекались подобными играми и как-то раз даже похитили у нянюшки её любимую канарейку и потребовали за неё выкуп – дюжину пирожных! Несносными мы были детьми, верно? Хотя, если взглянуть сейчас на моих племянников…
– Но это не игра, сэр! – Оливия пришла в ужас от того, что Тревишем посчитал мольбу Филиппа о помощи глупой забавой. – Там, в Сент-Леонардсе, что-то произошло! Письмо Филиппа – не шутка и не очередная авантюра, как вы ошибочно…
– Ошибаюсь как раз не я, мисс Адамсон, – Тревишем уже не старался быть любезным, и Оливия с опустошающей ясностью поняла, что проиграла. – В любом другом случае я бы даже слушать не стал подобные «доказательства», но так как вижу, что вы всерьёз расстроены поступком брата, то задам вам ещё несколько вопросов. Давайте вместе на них ответим и убедимся, что оснований для тревоги нет, и вы стали жертвой весьма скверного розыгрыша. Первое и самое главное: кому и для чего могло понадобиться похищать мистера Адамсона?
– Я не знаю этого, сэр, – Оливия покачала головой, стараясь с достоинством принять поражение.
– Мог ли мистер Адамсон задолжать кому-то крупную сумму? В последнее время он сорил деньгами или, наоборот, был крайне ограничен в своих тратах? Не замечали ли вы пропажи ценных вещей, принадлежавших мистеру Адамсону? Запонки, часы, портсигар? – Тревишем продолжал со скучающим видом зачитывать по памяти стандартный полицейский опросник.
– Нет, сэр, ничего такого я не заметила.
– Возможно, карточные долги?
– Нет, сэр, это совершенно исключено. После одного давнего случая Филипп обещал мне…
– Просил ли мистер Адамсон денежной помощи у вас или у кого-либо другого? У Адамсона-старшего, например?
– Прошлой зимой брат потерял крупную сумму, но Филипп никогда бы не обратился за помощью к отцу, я знаю это наверняка! За тем он и устроился в Сент-Леонардс, чтобы поправить свои дела.
– Сомнительные знакомства?
– А какие знакомства считаются сомнительными, сэр? – Оливии уже нечего было терять, и привычная сдержанность покинула её.
– Чужие супруги, обманутые мужья. Отвечайте, мисс Адамсон.
– Нет и нет, сэр, в обоих случаях.
– Ну вот видите, – подведя беседу к закономерному итогу, Тревишем довольно рассмеялся. – Вам не о чем волноваться. Человека с такой кристальной репутацией просто-напросто не за что похищать! Ну, разве что какой-нибудь полоумный викарий решил переманить его на должность органиста. И вообще, мисс Адамсон… Вот сюда, прошу… Нет, сейчас направо, пожалуйста… – инспектор настойчиво подталкивал Оливию к выходу из картотечного лабиринта, продолжая меж тем рассуждать: – У нас крайне редко похищают людей. Это что-то из разряда бульварных романов об американских гангстерах или тех историй, которыми пожилые наставницы пугают юных пансионерок. Но мистер Адамсон – отнюдь не робкая неопытная леди. Письмо, что он вам прислал, доказывает лишь одно: должность школьного секретаря не пришлась ему по душе, и мистер Адамсон решил… как он это назвал?.. А, ну да, конечно – развеяться.
Последнее Тревишем произнёс, без утайки демонстрируя презрение к тем, кто предпочитает праздность честному труду, но вдруг его тон изменился, стал едва ли не заискивающим: – Всегда хотел спросить, мисс Адамсон… Неужели ни вам, ни брату не передался талант вашего выдающегося отца? Должно быть, его это безмерно расстроило.
– Талант к музыке – не фамильное серебро, старший инспектор, – холодно ответила Оливия, натягивая оливково-серые, в тон костюму, перчатки. – И если начистоту, сэр, то мы с Филиппом никогда не страдали, что Господь нас им обделил. Музыка, даже самая прекрасная, – это ещё не всё в жизни. Однако если вы собираетесь служить ей, то она станет для вас всем. Заполнит ваше сердце, не оставив места ничему и никому другому. И никогда не позволит потеснить её на этом пьедестале. Но так, конечно, происходит только с лучшими, – девушка пожала плечами и мимолётно улыбнулась, будто извиняясь за эту патетическую тираду. – Всего хорошего, инспектор. Благодарю, что нашли для меня время. И примите мои искренние поздравления с повышением.
Ковёр заглушил её решительные шаги, и Тревишем, распахнувший перед Оливией дверь в приёмную, вдруг заговорил торопливо, но любезнее, чем можно было того ожидать: – Послушайте, мисс Адамсон. Мой вам совет: навестите мистера Адамсона-старшего. Связь между отцом и сыном часто сильнее, чем кажется со стороны. Возможно, ваш брат всё-таки к нему обращался, просто не хотел, чтобы вы знали об этом. Или он может быть в курсе его местонахождения. К сожалению, этот совет – единственное, чем я способен вам помочь.
Оливия на секунду задержалась на пороге, обернулась и прямо и резко взглянула на инспектора.
– Пожалуй, сэр, именно так я и поступлю. Ещё раз благодарю за уделённое мне время.
 
Глава шестая, в которой Оливия Адамсон, впервые последовав совету старшего инспектора Тревишема, забывает о гордости и получает второй отказ, уже не такой категоричный, но при этом весьма болезненный
 
Булавка оказалась слишком короткой, и шляпку приходилось то и дело придерживать, чтобы её не сорвал ветер, когда Оливия Адамсон шла по тихой чистенькой улице Мейда-Вейл к дому под номером 17 на Кларендон-Гарденс.
Этот приятный глазу респектабельный район Лондона с плавучими домами, покачивающимися в водах Риджентс-канала, и строениями из красного кирпича всегда ей нравился. Особенно коттедж на пересечении Сазерленд-авеню и Кастеллейн-роуд, издали похожий на пухлый кекс, облитый сахарной глазурью.
Однако сейчас она не смотрела по сторонам. Её внимания не сумели привлечь ни дети, катающие в кукольной коляске двух взъерошенных котят с недовольными мордочками, ни пожилая леди в старомодном чепце, строго отчитывавшая довольного терьера с дохлой галкой, свисающей из пасти. Презрев нотации не разбиравшейся в жизненных тонкостях хозяйки, пёс кинулся к ногам девушки, хвастливо заплясал вокруг неё, приглашая разделить с ним его триумф охотника, но та даже не взглянула на добычу и лишь ускорила шаг.
  
Ум Оливии Адамсон занимали вопросы, на которые пока не находилось ответа, а меж тем семнадцатый номер по Кларендон-Гарденс был всё ближе.
Что принято говорить при встрече человеку, с которым ты не виделась почти пятнадцать лет? Особенно если этот человек – твой отец? Особенно если твой отец женился на женщине, ставшей причиной развода с твоей матерью, и сейчас ты впервые увидишь её воочию?