СПАС I (СИ)

Проблемы на «Бриллианс» точно были — когда люк откинулся в сторону, я увидел, что в переходном тоннеле не горит освещение. Ни основное, ни резервное, ни даже аварийное! Тоннель освещали только прожекторы моего скафандра. И еще один тревожный сигнал — не работали генераторы искусственной гравитации, я стоял на полу лишь за счет магнитных липучек на стопах скафандра.
— Даня? Ну как обстановка? Тревога оказалась ложной? — спросил Мирко с затаенной надеждой.
— Не совсем. По крайней мере в энергосистеме у них серьезные проблемы.
— Чудо, случилось чудо! Божечки святы, ты хоть понимаешь, сколько мы на этом заработаем?
— Геморроя?
— Денег! Динариев! Целую гору динариев! Вот скажи, ты хоть раз купался в деньгах? Нет? Так почини станцию, и я тебе это устрою!
— Я посмотрю, что мы можем сделать… — Я протопал до конца коридора и открыл внутреннюю дверь стыковочного узла. — Сука!
— Даня? Что случилось⁈
Как сказать Мирко, что я чуть в скафандр не наделал, причем по-маленькому и по-большому одновременно! Едва открылась створка, из-за движения воздуха на меня вылетело тело, едва не заехав мне по забралу вытянутой рукой. Я надеялся, что очередной непонятно по какой причине выведенный из строя синтет, но нет — когда я подхватил и перевернул тело, то обнаружил, что это стопроцентный человек. Не бывает у синтетов красной крови, все их технические жидкости специально красят в другие цвета. И этот человек не задохнулся, не отравился и не замерз. Его убили, проломили грудную клетку, да так, что с одного бока у него через комбинезон вышли два обломка ребер.
— Даня, не молчи! Скажи, что…
— Труп нашел. — Я обошелся без подробностей.
— Труп⁈
— Тело мертвого человека.
— Он точно умер? Или его еще можно реанимировать?
Я и без тщательного осмотра был убежден, что человек умер и находился в таком состоянии уже довольно долго.
— Не умер, Мирко, его убили.
— Да⁈
— Да.
— Тогда вот что я тебе скажу — бегом несись к «Ангелу», и стартуем из этой дыры на форсаже!
— Но…
— Деньги деньгами, а твоя жизнь мне все равно дороже, а собственная — так вообще бесценна.
— Но…
— Никаких но! Беги, я жду и вывожу двигатели на стартовый режим.
— Да послушай ты, зачем мне к тебе бежать? У меня свой звездолет под боком! — смог я наконец достучаться до товарища.
— А, верно. А, точно! Мы «Рубин» потом хозяевам передадим. Контракт мы выполнили? Выполнили! Наши какие проблемы, что у них на станции хаос? Пускай нам контракт оплачивают, да еще и с бонусами за потраченные нервы.
Я не стал объяснять Мирко, что возвращаюсь на «Рубин-16» не потому, что хочу получить какие-то там бонусы. А потому, что до «Ржавого Ангела» мне идти через два отсека надо. И непонятно, что там происходит. Вдруг там засела банда, которая проломила грудь бедолаге, плавающему рядом со мной? Я оттолкнул его и задраил внутренний люк, потом вернулся на «Рубин». Коды продолжали прекрасно работать, корабль инициировал старт, и я был счастлив убраться со станции, но вдруг система оповещения выдала непонятное сообщение: «Расстыковка вашего транспортного средства запрещена! Узловые замки заблокированы!»
— Мирко, «Ангел» может стартовать? — вызвал я напарника. На крайний случай я могу выйти в открытый космос и перебраться на «Ржавый Ангел». И гори синим пламенем наши бонусы, собственная шкура дороже.
— Нет, меня не отпускает стыковочный узел, — пожаловался он.
Мой лоб покрылся испариной, и я еще раз инициировал старт. На этот раз система огорошила меня еще сильнее: «Доступ к данному действию разрешен только руководству компании. Необходимый ранг — первый. При попытке разблокировать стыковочные замки вручную ваше транспортное средство будет ликвидировано. Сожалеем о доставленных вам неудобствах».
  
Глава 3
 
— Мы в ловушке! В капкане! Нам конец!
— Мирко, прекрати паниковать. Мы ничего не знаем о том, что произошло на станции. Возможно, у них случилась масштабная авария. Возможно, весь персонал погиб. Но мы выберемся, — произнес я, вставая из-за пульта управления.
  
— Как⁈ Ты слышал, что сказала эта электронная баба? Если мы попытаемся разблокировать зажимы, то они нас подорвут! — Напарник и не думал успокаиваться.
— Ты забыл, кто я?
— Победитель на конкурсе неудачников?
— Инженер. — Я пропустил шпильку от Мирко. — Сейчас я дойду до тебя. Потом мы пойдем на станцию, найдем пост стыковки и разблокируем зажимы. По крайней мере, мы освободим «Ангела».
— А если не выйдет?
— А если не выйдет, то найдем безопасный отсек. Наладим жизнеобеспечение, подадим сигнал бедствия. Ты меня удивляешь — сам спасатель, а стандартных процедур не знаешь.
— В жопу эти процедуры! Одно дело — спасать кого-то, и совсем другое — вляпаться в дерьмо самому!
Разговаривая с напарником, я дошел до шлюзовой камеры корабля и через нее вышел на станцию. Ну как вышел — вылетел, потому что искусственная гравитация на «Бриллианс» отсутствовала. Узел стыковки представлял собой кольцо с шестью причалами. Чтобы добраться до «Ангела», мне необходимо пройти два разделенных переборками перехода. А почему не один? У Мирко было много достоинств, но отвага и бесстрашие в их число не входили, и он ни за какие бонусы не пойдет мне навстречу.
В первом отсеке отсутствовали и энергия, и гравитация, во втором, как ни странно, все работало, да и выглядел он так, как будто катастрофа на станции обошла его стороной. В стыковочном узле, к которому подцепился «Ржавый ангел», снова не было электричества, но хоть ноги мои на полу удерживала искусственная гравитация.
— Выходи! — Я постучал резаком во внешний люк.
— А это точно ты? — по рации ответил Мирко.
— Ну а кто еще⁈
— Мало ли. У них тут какая-то чертовщина происходит.
Люк откатился в сторону, и в стыковочный узел вышел Мирко. С клепочником наперевес. Причем целился он из инструмента прямо мне в забрало.
— Какого черта⁈ — Клепочник выстреливал заклепками по сто граммов весом. И такая заклепочка пробивала до двух сантиметров крепчайшего полисплава.
— Кого я снял в баре на орбите Цереры на прошлой неделе?
— Мирко, ты сдурел⁈
— Рыженькую? Или беленькую? — продолжал настаивать Мирко.
— Обеих, ненасытная цыганская морда! — Я рукой отвел от себя ствол клепочника.
— Верно, — через прозрачный шлем я видел, как ухмыльнулся Мирко, — а ты дурак, что не присоединился.
— Они не внушили мне доверия. И недаром — рыженькая хотела отравить тебя унчакой и обобрать.
— Ну и что? Я же врач, у меня всегда с собой противоядие. Мы поскандалили, потом помирились. И отлично провели время. Знаешь, как в невесомости…
Мирко замолчал, он смотрел куда-то мне за спину. Я обернулся — в обзорном экране было видно комету, белую горошину с длинным пушистым хвостом.
— Будь ты проклята, — тихо пробормотал Мирко.
— Ты чего на нее окрысился?
— Не знаю. Предчувствие плохое. И знак.
— Какой еще знак? — Моему приятелю знаки виделись на каждом шагу.
— Кометы всегда несут с собой страдания. Чуму, мор и голод. Так считает мой народ.
Мирко вырос на орбитальной марсианской станции, всю жизнь провел в космосе, но каким-то чудесным образом успел набраться суеверий своего кочевого народа.
— Мирко, ты космонавт. Ты при желании можешь подлететь и за хвост эту комету потрогать! А суеверий — как у дикаря, ты еще начни огня пугаться и…
— Ты резак все-таки взял, — осклабился Мирко, — последовал моему предчувствию и…
Назидательную речь Мирко оборвал душераздирающий стон, раздавшийся из соседнего отсека. Цыган вскинул клепальник и вопросительно посмотрел на меня.
— Это что еще за тварь⁈ — спросил он сдавленным голосом.
— Это не тварь. Это металл стонет, скорее всего, тяжелые структурные повреждения несущих конструкций станции.
— Да что у них тут произошло⁈
— Есть только один способ выяснить. Пойдем. — Я направился к выходу в центральный тоннель. Мирко тяжело вздохнул, но пошел за мной следом.