Цикл романов "Анжелика" Компиляция. Книги 1-13" (СИ)
Старая дева говорила о воинственном пасторе с нежностью и упоением, которые она ни разу не позволила себе проявить при его жизни. Анжелику связывали с ней общие воспоминания о путешествии из Брансуик-Фолса в Голдсборо, после кровавой бойни в поселке англичан, и она согласилась с мисс Пиджон.
– Признаюсь, я никогда не видела, чтобы кто-нибудь столь мужественно переносил страдания, получив такую ужасную рану. Это был человек исключительной стойкости.
– Вы тоже так думаете?
Женщины еще беседовали некоторое время, и мисс Пиджон понемногу стала успокаиваться. Анжелика уже подумывала о возвращении, как вдруг увидела всадника. Издали она узнала Колена. Он заехал в лагерь, что-то спросил, и ему указали на то место, где находились женщины.
Вскоре Колен прискакал к ним, галантно поклонился и обратился к Анжелике:
– Уже поздно, сударыня. Вам не следует возвращаться одной в Голдсборо. Вы совершили ошибку, придя сюда без сопровождения. Я приехал за вами.
Затем он по-английски заговорил с мисс Пиджон:
– Мисс, не могли бы вы завтра прийти на заседание Совета. Я хотел просить вас по утрам заниматься английским языком с детьми гугенотов. Их будут привозить к вам на телеге, и за работу вы будете получать продукты, жалование и нашу помощь.
– Так это правда, что нас не выдадут канадцам? – воскликнула вконец успокоенная мисс Пиджон.
– Конечно, нет. Кто распространяет эти дурные слухи? Я только что еще раз заверил ваших соотечественников, что подобные слухи безосновательны. Как только улягутся волнения в Массачусетском заливе, вы сможете беспрепятственно вернуться в Новую Англию. А пока подумайте о моем предложении.
Глава 13
Колен посадил Анжелику на круп своей лошади. Ей приходилось обеими руками держаться за пояс Колена. Теперь Анжелике ничего не оставалось, кроме как принять его покровительство. После разыгравшейся драмы, едва не перечеркнувшей любовь графа де Пейрака и Анжелики, ее отношения с Патюрелем были довольно щекотливыми. И если уж, невзирая на это обстоятельство, Патюрель приехал за ней в лагерь англичан, значит он тоже чувствовал опасность и считал своим долгом любой ценой защитить Анжелику.
– Какая неосторожность! – проворчал он наконец. – Я понимаю, отчего ваш муж временами теряет терпение и делается несговорчивым. Как можно было в одиночку пуститься в такой опасный путь?!
В этот момент они проезжали мимо почти достроенного нового форта, вокруг которого охранники начали зажигать фонари.
– Но чего мне бояться? – удивленно возразила Анжелика. – Дорога от Голдсборо до лагеря Шамплен мне кажется надежной. Теперь нечего бояться внезапных набегов ирокезов, как в прошлом году.
– Бояться следует не только ирокезов.
– Значит, ты тоже чего-то опасаешься? Чего же? Патюрель медлил с ответом.
– Кто знает? Кругом неспокойно.
– Не будь таким мнительным! Скажи мне… Поговори со мной откровенно.
– Я не могу сказать ничего более определенного, чем то, что уже говорил на корабле, когда за тобой пришел иезуит:
«Берегись, тебе хотят причинить зло».
– Однако иезуит был расположен к нам. Уверена, что он был бы на нашей стороне. А теперь этот человек умер. О, Боже мой! И мальчик пропал. Да, ты прав, кругом неспокойно.
И Анжелика рассказала Патюрелю обо всем, что ее беспокоило: о необъяснимом сне госпожи Каррер и госпожи де Модрибур во время родов Абигель, несомненно, связанном с кофе, выпитым обеими женщинами; о подозрительной смерти свиньи Рамберов, о ложных известиях, жертвами которых стали Жоффрей, Колен и она сама.
– Между этими событиями нет никакой связи, но одновременно возникает впечатление, что за всеми ними стоит одно лицо.
Они подъезжали к Голдсборо. Колен помог Анжелике сойти на землю и спустился сам. Держа лошадь за поводья, он вместе с Анжеликой пошел к главной площади городка.
– Скажи, Колен, – настаивала Анжелика, – скажи. Мне кажется, что ты чем-то озабочен, но не хочешь мне рассказывать.
– Это скорее всего не имеет отношения к тому, что здесь происходит. Одна мысль пришла мне в голову, когда я услышал о кораблекрушении «Единорога» и о трупах с раздробленными черепами. Жоб Симон все время повторял: «Эти морские разбойники меня избили». Тогда я вспомнил… В портах одно время обретался некто… Его звали «человек со свинцовой дубинкой». Иногда у него был собственный корабль, иногда нет, но он никогда не испытывал нужду. У него была целая банда таких же вооруженных головорезов, как и он, и когда они бродили по городу, никто не чувствовал себя спокойно, особенно моряки. Он предлагал свои услуги, если нужно было ограбить корабль, который плохо охранялся, обкрадывал будущих колонистов, готовых отплыть на новые земли, – в общем не брезговал любым разбоем на побережье и на море… Это, наверное, легче, чем быть бандитом с большой дороги. Странный человек… Он мог бы заниматься чем-то другим, но предпочел это ремесло… Совершить преступление, ударить из-за угла… Я его встретил однажды в портовом трактире Онфлера.
– Как он выглядел? – взволнованно спросила Анжелика.
– Трудно его описать. В нем словно сидел дьявол. Это был бледный, хладнокровный человек…
– Это он! – вскричала Анжелика. – Я точно знаю, это он. Он бродит среди наших островов. Я уверена, что под предлогом освобождения должностных лиц из Квебека Жоффрей отправился его искать, – вот почему мне так страшно за него. Англичанин Фипс не так опасен, как эти «невидимки». Но если это человек, о котором ты говоришь, зачем он приехал в Америку? Почему покушается на нас? Зачем он направил «Единорог» на скалы, убил его экипаж?
– Быть может, во имя Зла? Если и в самом деле дьявол принял обличье этого человека, его не остановишь.
– Нет, мы заблуждаемся. Какое все это имеет отношение к тому, что я тебе рассказала? Снотворное в кофе, отравленная свинья… Ты следишь за всеми кораблями и лодками, которые подходят к нашему берегу, ни один незнакомец не может войти незамеченным в наши дома. И все же… Представь себе, Колен… Если бы Абигель выпила ядовитый напиток и упала замертво прямо передо мной, я бы сошла с ума.
– Может быть, они именно этого и хотят, – сказал Колен.
Анжелика пристально посмотрела на суровое лицо бывшего пирата. Он всегда тонко чувствовал тайные намерения своих врагов. Султан Исмаил Хитрый был убежден в его провидческом даре.
– Если это так, – сказала она, – ничего не бойся. Что бы ни случилось, я не потеряю рассудок. Колен глубоко вздохнул.
– Я хотел бы суметь тебя защитить, как в старые времена.
– Ты уже делаешь это своим присутствием здесь, ограждая Голдсборо от напастей. Рядом с тобой я чувствую себя в безопасности! Это невозможно выразить словами. Жоффрей может спокойно преследовать нашего врага, а мне… надо быть готовой к встрече с ним.
Анжелика с вызовом тряхнула волосами.
– Ничего не бойся, – повторила она. – Если «они» захотят меня съесть, то сломают себе зубы, – я крепкий орешек…
– Ты не изменилась.
– Главное – я предупреждена. Видишь, мне стало легче после разговора с тобой. Я почувствовала, что ты рядом. В конце концов, если «они» сильны, – мы не слабее.
Колен Патюрель поклонился и простился с Анжеликой. Она знала, что всю ночь он не сомкнет глаз, будет охранять спокойствие колонистов, обходить сторожевые посты, проверять матросов на берегу, даже, может быть, заглянет на корабли, стоящие на рейде в порту, и обязательно всюду расставит самых надежных охранников. Анжелика не сомневалась, что одного из них она увидит возле дома Бернов.
Глава 14
Когда Анжелика взялась за ручку своей двери и начала ее приоткрывать, она инстинктивно почувствовала, что, как и в ту ночь, в комнате кто-то есть.
На сей раз ей не хватило смелости оказаться один на один с опасностью, и она позвала на помощь охранника.
Караульный вошел в комнату первым, высоко подняв фонарь.