Цикл романов "Анжелика" Компиляция. Книги 1-13" (СИ)
Анжелика была в палатке-скинии одна. Она встряхнула платье, привела в порядок прическу и вышла подышать утренним воздухом. Офицеры были неподалеку. Когда она нерешительно остановилась около мостков, лейтенант де Миллеран заметил ее затруднение и любезно поспешил подать ей руку. Герцог де Вивонн был в прекрасном настроении и протянул ей подзорную трубу.
— Посмотрите, мадам, как приветлив этот остров. Прибой совсем не оставляет пены на вулканических скалах берега. Это значит, что нас ждет там совершенное затишье. И ничто дурное там нас не застигнет.
Анжелика не сразу справилась с подзорной трубой, но, наладив ее, не могла сдержать восторга при виде прозрачной бухточки, над которой кружились чайки.
— А что это за яркая вспышка слева?
Едва она произнесла эти слова, как яркий огонь взлетел в небо, упал и погас. Офицеры переглянулись. Мэтр Савари спокойно сказал:
— Еще одна сигнальная ракета. Вас поджидают…
— Приготовиться к бою! — рявкнул де Вивонн в рупор. — Пушкари, по местам! Ускорить ход! У нас же целая эскадра, какого черта!..
Несмотря на ветер, с галеры «Дофина», которая была впереди адмиральской, доносились крики каторжников-мавров.
— Заставьте эту сволочь замолчать!
Но, преодолевая все другие шумы, пронзительно звучал голос, повторявший:
Ла илла, а илла ла Мохаммеду, расу лу-ла Али вали ула.
Наконец наступила тишина. Герцог де Вивонн продолжал отдавать приказания.
— Сигнал общего сбора. Мы построимся, учитывая значение и маневренность каждой галеры. Та, на которой находятся артиллерийские припасы, должна все время находиться в центре. Я тоже буду в середине, недалеко от нее, чтобы следить за всеми событиями. «Дофина» и «Фортуна» — в авангард, «Люронна» — на левый край. Остальные три последуют сзади, полукругом.
— На скале появилось знамя, — крикнул наблюдатель с мачты.
Де Вивонн поднял трубу.
— Там два знамени. Одно белое, и его держит рука человека. Так христиане объявляют войну. Другое красное с белым бордюром и эмблемой… Что такое? Кажется, я различаю серебряные ножницы — эмблему Марокко. Но это… это неслыханно!.. Ничего не понимаю. С каким же врагом нам придется иметь дело?
Галеры подошли к острову и начали строиться в боевом порядке, как вдруг появились две турецкие фелуки или, скорее, барки с парусами.
Адмирал передал подзорную трубу своему помощнику, тот посмотрел и потом предложил трубу Анжелике. Но она уже держала старую позеленевшую длинную трубу, которую мэтр Савари разыскал в своих вещах.
— На этих барках только черные люди, и у них несколько плохих мушкетов, — удивилась она.
— Это провокация, провокация и наглость! — де Вивонн решил вступить в бой. — Пусть «Люронна», самая легкая из галер, догонит их и потопит. У этих идиотов даже нет артиллерии!
«Люронна» приняла сигналы и бросилась на фелуки. Вскоре бухнула пушка, и прибрежные скалы отозвались грохотом. Анжелика передала трубу Савари и поспешно зажала уши обеими руками.
Фелуки спокойно плыли себе в открытом море. Галеры «Лилия» и «Конкорда», державшиеся на задней линии, выдвинулись вперед в погоне за легкой добычей. Пушка грохнула еще несколько раз.
— Попали!
Треугольный парус с одной из фелук упал на волны. Несколько секунд — и все судно вместе с экипажем погрузилось в море. Несколько черных голов всплыли. Другая фелука пыталась подойти к ним, но «Лилия» и «Конкорда» зажали ее с обеих сторон и фелуке пришлось снова удирать.
— Браво! — произнес адмирал. — Пусть теперь эти три галеры подойдут к острову, как предполагалось сначала.
Галеры начали маневр, но море уже волновалось, и они разошлись довольно далеко. В это время раздался крик наблюдателя с мачты:
— По правому борту военная шебека. Идет на нас!..
Глава 4
У входа в бухту появилось судно с поднятыми парусами. Оно быстро пролетело между скал.
— Повернуться лицом к врагу! Стрелять из трех орудий по моей команде! Огонь!
Главная большая пушка откатилась на мостки после выстрела. Запах пороха щекотал ноздри оглушенной Анжелики. Сквозь дым до нее доносились один за другим четкие ясные приказы.
— Боковые пушки на правом борту — в позицию! Шебека нас обгоняет. Стрелять из всех мушкетов, потом повернуться и снова прицелиться. Огонь!..
Раздался ружейный залп вслед за не отзвучавшим еще грохотом большой пушки. Но шебека избежала попадания ядер и была еще слишком далеко, чтобы мушкетные выстрелы могли задеть ее, Савари разглядывал ее в свой лорнет с таким интересом, как натуралист рассматривает какую-нибудь муху.
— Прекрасное судно. Построено из сиамского тика. Это бесценная древесина. Дерево должно сохнуть пять лет на корню, после того как снимут кору, а потом еще семь лет стволы лежат род крышей и тогда только их распиливают. На большой мачте у них белое знамя, а на корме флаг марокканского короля и особая метка: красный кружок, а в середине — серебряный экю.
— Это метка господина Рескатора, — с горечью проговорил де Вивонн, — так и следовало ожидать.
Сердце Анжелики подскочило. Перед ней был этот ужасный Рескатор, тот, кто погубил ее сына, тот, кого храбрые офицеры Его величества боялись всерьез. Де Вивонн и Лаброссардьер внимательно следили за маневрами врага, перекидываясь замечаниями.
— У него новое судно, у этого чертова Рескатора. Великолепные линии. И сидит очень низко, ниже полета ядер наших пушек. Вот почему мы не попали в него, хотя оно было прямо перед нами. А пушек двадцать две! Черт побери!..
В открытых люках по обе стороны шебеки виднелись круглые жерла пушек, и над каждой подымался дымок, свидетельствующий, что пушкари наготове и запалы у них в руках.
На шебеке взлетели сигнальные флажки: «Сдавайтесь, а не то мы вас потопим».
— Наглец! Думает напугать флот короля Франции? Где ж ему нас топить, он слишком далеко. Вот уже подходит «Конкорда», сейчас он окажется у нее под обстрелом. Поднять на носу боевое белое знамя, а на корме знамя с королевскими лилиями!
Вражеское судно вдруг изменило курс. Оно стало описывать круг, увертываясь от пушек, нацеленных на остров и на восток. Двигалось оно очень быстро, на всех парусах. Раздалось еще несколько пушечных выстрелов, это старались попасть в противника «Лилия» и «Конкорда», возвращающиеся из погони за фелуками.
— Промах! — с досадой констатировал де Вивонн и вытащил из коробки несколько засахаренных фисташек. — Теперь надо остерегаться. Он повернется к нам и попробует нас утопить. Надо маневрировать, чтобы не подставлять ему бок.
Галера стала поворачиваться. Несколько мгновений царила тяжелая тишина, только ритмично стучали гонги надсмотрщиков, словно удары потрясенного сердца.
А потом на них помчался пиратский корабль, так, как предвидел французский адмирал. Он летел, как морской орел, и оказался позади всех французских кораблей. Мгновенно остановился и сменил паруса.
— Прекрасно маневрирует проклятый корсар! — проворчал де Лаброссардьер. — Досадно, что он нам враг.
— Теперь, кажется, не время любоваться его ловкостью, господин де Лаброссардьер, — сухо заметил де Вивонн. — Канониры, успели перезарядить пушки?
— Да, ваша светлость.
— Стрелять залпом по моей команде! Мы перед ним, а он к нам повернут боком. Удобная минута. Но тут же раздался залп двенадцати пушек с правого борта пиратского судна. Казалось, в море забурлил гейзер, и за облаком пены не видно было противника. В воздух со страшным грохотом полетела масса обломков, огромная волна залила каторжных гребцов «Ла-Рояли», сломав несколько весел на бакборте, как спички.
Анжелика, оглушенная и залитая водой, держалась за поручни. Герцог де Вивонн, упавший на палубу, уже поднялся и воскликнул:
— Неплохо! Он в нас не попал. Дайте подзорную трубу, де Лаброссардьер! Кажется, мы теперь…
Он остановился с открытым ртом, совершенно ошеломленный, не веря своим глазам.
Там, где только что стояла галера с боевыми припасами, в море крутилась огромная воронка, затягивавшая обломки весел и остатки судна. Ко дну пошло судно со всем экипажем, сотней каторжников-гребцов и, главное, с четырьмя сотнями бочонков зарядов, пуль, картечи.