Цикл романов "Анжелика" Компиляция. Книги 1-13" (СИ)
— Я была поражена вашим поступком. Ваш кинжал у ног короля, да еще на глазах у всего двора. А как вы поступили со своей лошадью?
— Я не мог выйти с ней из леса. Она бы выдала меня. И я не мог оставить ее в лесу на съедение волкам. Я собственноручно перерезал ей горло.
— Ох, нет! — воскликнула Анжелика, и на ее глаза навернулись слезы.
— Что значит смерть любимой лошади по сравнению с теми ужасами, которые творятся в моей стране? Не растрачивайте свою жалость по пустякам.
Анжелика встала, вышла из комнаты и прошла в спальню.
Три ночи она спала, прижавшись к длинному и худощавому телу венгра. Три ночи он шептал ей, как она прелестна.
— Я не могу жить без вас! Вы не должны расставаться со мной!
На третью ночь он насторожился, прислушиваясь. Его лицо потемнело.
— Кто здесь? — Ракоци распахнул занавеси.
В дальнем углу комнаты открылась дверь, и на пороге показался Пегилен де Лозен. За его спиной покачивались белые плюмажи королевских мушкетеров. Лозен прошел вперед и отсалютовал Ракоци шпагой.
— Принц, именем короля вы арестованы.
После минутного колебания венгр спрыгнул с кровати и без тени смущения поклонился маркизу.
— Мой плащ на спинке стула, — сказал он холодно. — Не будете ли вы так любезны передать его мне? Как только оденусь, я тут же последую за вами.
Все происходящее казалось Анжелике кошмарным сном. Подобные сцены не раз представлялись ей за прошедшие три ночи. Но сейчас она была так поражена, что не смущалась своей наготы.
Лозен влюбленными глазами смотрел на нее и даже послал ей воздушный поцелуй.
— Сударыня, именем короля вы арестованы!
***…Кто-то постучал в дверь кельи и тихонько вошел.
Анжелика даже не посмотрела на вошедшего, наверное, еще одна монахиня из тех, кто приносит похлебку и ходит, опустив глаза.
Анжелика потерла руки, разгоняя кровь, ибо келья была сырой и холодной, и, взяв иглу, погрузилась в работу.
Взрыв смеха заставил ее вздрогнуть от неожиданности. Молоденькая монахиня, которая только что вошла в Келью, покатывалась со смеху.
— Мари-Агнесса!
— Бедная моя Анжелика! Если бы ты знала, как смешно выглядишь в роли затворницы, осужденной сидеть за вышиванием!
— Мне нравится вышивать… но не в таких условиях. А как ты здесь оказалась? Кто разрешил тебе сюда прийти?
— А я не нуждаюсь ни в чьем разрешении. Я здесь живу. Ты находишься в моем монастыре.
— Так это монастырь кармелиток Святой Женевьевы?
— Конечно. Благодари судьбу за то, что она привела тебя сюда. До сегодняшнего дня я не знала имени дамы из высшего света, которую заточили в моем монастыре. Мать-настоятельница дала мне разрешение посетить эту даму. И, конечно, я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь тебе.
— Мне очень жаль, но я не знаю, чем ты сможешь мне помочь, — горестно сказала Анжелика. — За три дня прерывания здесь я поняла, что меня собираются держать строго. Я просила, чтобы прислали мать-настоятельницу, но никак не дождусь ее прихода.
— Нам приходится нелегко, исполняя точные приказания его величества, когда он посылает к нам заблудшую овечку, которую надо держать подальше от стыда.
— Благодарю за комплимент.
— Так мы называем друг друга. Мы такие же, но на нас нет греха, нет позорных пятен.
Погруженная в мрачные мысли, Анжелика сделала несколько маленьких стежков.
— На тебя, Анжелика, был донос из Братства Святого Причастия, а я здесь ни при чем.
— Так вот откуда король узнал, что я прячу Ракоци! Мари-Агнесса, а не сможешь ли ты узнать, кто предал меня королю?
— Может быть, и смогу. Среди наших сестер есть в благородные дамы, которым известны любые секреты.
***На следующий день Мари-Агнесса пришла с хитрющей улыбкой, и Анжелика сразу поняла, что ей удалось кое-что узнать.
— Тебе следует поблагодарить мадам де Шуази за то, что она старается вырвать тебя из лап дьявола.
— Мадам де Шуази?
— Да, именно ее. И она уже давно заботится о твоей душе. Покопайся в памяти и припомни, кого она настойчиво предлагала тебе в прислуги?
— Великий боже! — простонала Анжелика. — Вся прислуга моих детей принята по ее рекомендации.
Мари-Агнесса расхохоталась так, что чуть не закашлялась.
— До чего же ты наивная, моя бедная Анжелика!
Монахиня вдруг как-то двусмысленно улыбнулась, скромно опустила глаза и серьезно сказала:
— Один бог рассудит нас.
Затем она снова заверила Анжелику, что сделает все возможное, чтобы помочь ей и разузнать ее дальнейшую судьбу.
Шли дни.
И вдруг неожиданный визит Солиньяка. Он долго болтал, а она терпеливо слушала его.
— Вы пришли ко мне от имени короля? — спросила Анжелика, когда он закончил.
— Конечно, сударыня. Только приказ его величества заставил меня предпринять этот шаг. По вашему мнению, вы еще недостаточно времени провели в раздумьях?
— А как король думает поступить со мной?
— Вы свободны, — ответил Солиньяк, покусывая губы. — И давайте поймем друг друга правильно. Конечно, вы можете покинуть монастырь и поселиться в отеле дю Ботрэн. Но в силу определенных обстоятельств вы не будете появляться при дворе, пока не получите специального разрешения.
— Значит, я потеряла все свои привилегии?
— Это уже другой вопрос. Едва ли мне нужно добавлять к сказанному, что ваша жизнь в отеле, пока вы будете ожидать приглашения, должна быть образцом добродетели. Вы должны вести себя так, чтобы вас ни в чем не упрекнули.
— Но кто же будет упрекать меня?
Солиньяк не удостоил ее ответом. Он поднялся.
Анжелика вдела нитку в иголку и принялась за шитье.
— Но, сударыня, — удивился Солиньяк, — разве вы не поняли, что я сказал?
— Что, сударь?
— Вы свободны.
— Благодарю.
— Я могу подвезти вас до двери вашего дома.
— Премного благодарна. Но куда мне спешить? Я не так уж несчастлива здесь. Я выйду на свободу тогда, когда сама пожелаю. Передайте мою благодарность королю. Благодарю и вас!
Сбитый с толку ее учтивостью, Солиньяк поклонился и вышел.
***Она шла домой без вещей. Ей хотелось вернуться пешком, чтобы полностью осознать, что она свободна.
— Почему Братство Святого Причастия так безжалостно ко мне? — спросила Анжелика у Мари-Агнессы, когда пришла попрощаться с ней. — Неужели они меньше грешат, чем я? Теперь, когда ты открыла мне глаза, мне легче будет избегать расставленных ими ловушек. Ведь именно мадам де Шуази передала мне приказ короля об изгнании меня из Фонтенбло. И лишь потом я узнала, что он ей этого не приказывал. Я чуть было не сделала страшную ошибку. Но чего я не могу понять, так это того, почему они так рьяно преследуют тех, кто не доставляет им никакого беспокойства.
— А что посоветовал тебе Солиньяк?
— Отправляться домой и вести примерный образ жизни, подальше от соблазнов двора.
— Так сделай все наоборот, по крайней мере, по первой части наставления. Сейчас же возвращайся в Версаль и постарайся увидеться с королем.
— Но если приказ исходил от него, то я рискую навлечь на себя его гнев.
— Ты можешь позволить себе этот риск, — запальчиво сказала Мари-Агнесса.
— Пожалуй, нет ни одного человека, который бы не знал, что король без ума от тебя, а его гнев — это проявление ревности. А мадам де Шуази и месье де Солиньяк стараются при каждом удобном случае распалить его гнев. Займи снова подобающее место. Говорю, что для короля ты — яблоко на верхушке яблони. Твоя добродетельность отвергла все его попытки овладеть тобой. Так неужели ты должна покинуть двор и жить так, как живут отверженные, без гроша в кармане? Тебя одурачили фанатики и король, ты лишилась всего!
— Твои рассуждения, Мари-Агнесса, удивляют меня. Ты считаешь меня дурой, и ты права. Если бы ты только была со мной рядом и помогала мне своими советами! Не могу понять, что привело тебя к кармелиткам?!