Цикл романов "Анжелика" Компиляция. Книги 1-13" (СИ)

— А что вы умеете, дитя мое? Сейчас же расскажите! — потребовала монахиня.
— Ничего я не умею, — степенно ответила Онорина. — Я очень неуклюжая.
— Ну, так мы поможем вам преодолеть этот недостаток. Мы научим вас уйме разных полезных вещей, — пообещала настоятельница с самым непосредственным видом.
Весь дом был пропитан ароматом дынь и разных фруктов. Здешний климат менее суров, чем в Квебеке, поэтому здесь собирали много слив и яблок, от которых ветви в саду уже провисли до земли; в нижнем саду, у берега реки, в сером песке наливались соком небольшие дыни — отменное лакомство, которое сохраняли до самой зимы, чтобы баловать небольшими дольками детей и больных.
В столовой сестра-монахиня с послушницей приготовили угощение, на каждой тарелочке благоухало по разрезанной на четыре части дыне.
Пока они наслаждались восхитительными лакомствами, облизывая позолоченные ложечки — дар очередной благодетельницы, Анжелика засыпала Маргариту Буржуа, одну из монреальских пионерок, вопросами о былых временах, и та охотно отвечала на них, поскольку с любовью вспоминала тот день, когда по прошествии восьми лет, в течение которых в поселении народилось совсем немного малышей, она получила первый сарай, которому предстояло стать школой, и первых учеников — мальчика и девочку четырех с половиной лет.
Конгрегация брала на пансион только девочек, однако в первые годы сюда принимали и мальчиков от четырех до семи лет.
Беседуя с настоятельницей, Анжелика не могла не подметить, до чего умна эта скромная уроженка Шампани, которой пришлось уносить ноги из родного Труа, не признавшего ее новшеств. Она основала первый женский монашеский орден, сестры которого не становились монастырскими затворницами, а их платье ничем не отличалось от одеяния небогатой горожанки. «Ни вуали, ни апостольника», — чтобы походить на мирянок, которые окружали монахинь и которым им предстояло служить.
Она основала также мастерскую, чтобы молоденькие иммигрантки, не имеющие ни малейшего понятия о приготовлении пищи и о шитье и не способные ни сварить обычного супа, ни заштопать носки — трудно было понять, как они не умерли с голоду во Франции, — могли освоить азы достойных ремесел, требующих рвения, любви и многочисленных навыков, которые и составляют обязанности хранительницы очага.
Всюду, где только возможно, имея под рукой весьма немногочисленную когорту монахинь, она открывала школы для жителей отдаленных уголков острова: мыса Сеш-Шарль, Осиновой косы, Ла-Шин… Скоро потребовались монахини для школ в Шамплейне, Квебеке, Нижнем Городе, в Сен-Фамий на острове Орлеан.
Желая охватить образованием как можно большее количество канадской детворы, она настаивала, чтобы школы оставались бесплатными. Для того чтобы эта цель была достигнута, самим сестрам-монахиням приходилось довольствоваться самым малым. Их существование поддерживалось подработками на стороне, а также за счет фермы, по примеру остальных жителей Новой Франции.
Под конец визита Анжелика услыхала от мадемуазель Буржуа предложение, призванное ослабить муки разлуки, которые ожидали мать и дочь. Любящие сердца обретали возможность не расставаться уже на следующий день. Совет был таков: пускай мадам Пейрак оставит Онорину при себе по крайней мере до тех пор, пока не познакомит ребенка со здешней родней.
Только потом она передаст девочку в конгрегацию Богоматери, чтобы она могла жить здесь, как остальные дети. Маргарита Буржуа полагала, что мадам Пейрак останется потом на острове Монреаль хотя бы на несколько дней. Таким образом, она не будет чувствовать себя оторванной от своего дитя, будет знать, как идут у девочки дела; когда же наступит день уплывать восвояси, мать будет всецело уверена, что девочка находится в надежных руках и привыкла к неизбежности разлуки.
Чтобы отвлечь Анжелику от печальных мыслей, мать Буржуа поведала ей, что очень многие жители Виль-Мари жаждут повидаться с мадам Пейрак и что сам новый губернатор города желает устроить в ее честь прием, на котором соберутся самые видные персоны, то есть почти все, чтобы с ней познакомиться.
 
Кроме того, до нее дошли слухи, что кавалер Ломени-Шамбор находится где-то неподалеку; лицо Анжелики озарилось радостью, но тут же снова опечалилось, поскольку мать Буржуа объяснила, что его возвращение вызвано ранением, которое он получил во время глупой стычки с индейцами племени утауэ и которое не позволило ему дальше сопровождать Фронтенака и его армию, направлявшуюся к Великим Озерам. Ранение, впрочем, оказалось несильным.
Сейчас он находился на излечении в больнице Жанны Мане.
Далее монахиня заговорила о предстоящей чудесной встрече Анжелики со старшим братом — господином дю Лу. То, что они в самом деле брат и сестра, она знает точно, ей поведали об этом по секрету… Она заверила Анжелику, что супруга господина дю Лу, Бриджит-Люсия Пьерфон, — особа превосходных душевных качеств. Одна из их старших дочерей недавно вышла замуж. Что касается Мари-Анж, которая оставалась в конгрегации Богоматери до двенадцати лет и которой уже стукнуло шестнадцать, то она не спешит с замужеством, что вызывает удивление в этих краях, где в брак вступают с четырнадцати лет, тем более что девушка отличается ослепительной красотой.
— Вот что я вам советую, дети мои, и думаю, вы поступите верно, если последуете моему совету: возвращайтесь лучше в дом, где вас поселили, закусите и прилягте на часок-другой. Первая ночь на суше после долгого плавания всегда проходит тревожно. С утра пораньше вам подадут карету разве еще пятнадцать лет назад можно было вообразить, что по Виль-Мари станут разъезжать в каретах? Впрочем, остров наш велик, около пятнадцати лье в длину, а имение вашего брата находится на его западной оконечности.
На лодке туда можно было бы добраться быстрее, но тогда пришлось бы высаживаться в Ла-Шин. Так что будете путешествовать с царскими удобствами!
  
Глава 39
 
Преодолев пять каменных ступеней, Анжелика с Онориной медлили, опасаясь взяться за тяжелое медное кольцо, которое, ударившись о дверь, нарушит молчание, продолжавшееся лет тридцать. Правда, теперь она готова к встрече с этой семьей, членов которой ей описали так подробно и живо, что ей кажется, что она знакома со всеми с давних пор.
Отсюда, с высоты пяти ступеней, стоя перед массивной дверью из резного дуба, она могла созерцать поместье с его обширными пастбищами, на которых там и сям виднелись коровы, и с блещущей на солнце водной гладью то ли озера, то ли речного рукава. Сам дом, называемый здесь «замком», поражал воображение: он действительно напоминал скорее замки, высящиеся в западных провинциях Франции — в Пуату, Вандее, Бретани, а не нормандский домик, каких полно в Квебеке.
Однако до самого последнего мгновения она не была уверена, что за этой дверью ее дожидается сорокалетний человек, который невесть когда, в детстве, таскал тяжелые башмаки, — ее старший брат Жосслен-Сансе де Монтелу.
Стук кольца по двери породил долгий отзвук внутри дома. Немного погодя дверь распахнулась. Перед гостями появилось белокурое создание с внимательными светлыми глазами.
«Если это — моя племянница Мари-Анж, то не больно-то она на меня похожа», пронеслось в голове Анжелики.
— Вы — Мари-Анж дю Лу? — осведомилась она.
— Да, это я и есть, — Девушка рассмеялась. — А вы, должно быть, фея Мелюзина? Та самая, которая превращается в субботнюю ночь в лань? Фея, заботящаяся об урожаях, возводящая замки и сберегающая детей от болезней? Я права?
Анжелика утвердительно кивнула.
Мари-Анж бросилась к ней и ухватила под локоток.
— Отец предупреждал нас, что вы вот-вот пожалуете.
Они пересекли прихожую, стены которой были завешаны картинами и охотничьими трофеями — головами лосей и оленей. Широкая лестница вела наверх; жилой этаж обрамляло витое стальное ограждение — Анжелика не могла не испытывать счастья при мысли, что ее брат, — а упоминание о Мелюзине развеяло последние сомнения — окружил себя таким изяществом. По всей видимости, он очень богат.