Цикл романов "Анжелика" Компиляция. Книги 1-13" (СИ)

— Нет! Нет! — возразила она. — С чего вы взяли? Просто я растерялась, я так рада видеть вас, ведь никто мне не мог сказать, где вы. Я боялась, что вы решили вернуться через Вапассу.
— Сумасшедшая фантазерка! Когда же вы убедитесь, что мне тяжело быть вдали от вас, и я ради своего удовольствия никогда не продлеваю дней нашей разлуки. Я высадился на берег на Красном Мысе, около форта. Я решил, что так быстрее доберусь до вашего дома в Верхнем городе, чем причалить в порту, и пройти через весь город, где меня будут останавливать на каждом шагу… Но мне сказали, что вы уже в порту, потом, что вас видели в замке Сен-Луи, куда меня привлекли радостные возгласы г-жа де Фронтенака.
— О чем вы говорите? Его возгласы… Неужели вам не хочется поскорее услышать, о чем идет речь в документах, решающих вашу судьбу?
Жоффрей обнял Анжелику за талию, и они вместе вошли в зал, полный народа. Там же был и г-н де ла Вандри, окруженный своей свитой, и их одежды контрастировали с запыленной жокейской курткой Фронтенака.
Губернатору не было до этого никакого дела. Перед ним лежали листы бумаги, папируса, развернутые свитки, распечатанные конверты, перепутанные ленты всех цветов, обломки печатей.
— Идиот, помогите же мне! — сказал он своему секретарю, стоявшему около него, уныло опустив руки. — Уберите это все… Нет, это оставьте… Это письмо короля. Вы отдаете себе отчет в том, что я сейчас зачитаю документ, который будет иметь огромное значение, он важнее договора с англичанами… а знаете, почему? Потому что никогда ранее величие, ум и справедливость короля не являлись нам в таком блеске.
Он попросил Жоффрея и Анжелику встать напротив него, на другом конце стола, во главе которого он находился его слуга хотел предложить ему бокал вина, видя, что его хозяин не успел перевести дух после своего возвращения из экспедиции, но губернатор отказался.
— Нет. Мы выпьем после… Но уж тогда мы выпьем на славу.
Он спросил, кого еще ждут. Ждали архиепископа, но не были уверены, передали ему приглашение или нет, потому что он отправился служить мессу в Шато-Ришье.
— Тем хуже для архиепископа. — Несколько членов Совета воспротивились.
— Тем хуже для епископа! — метал гром и молнии Фронтенак. — Я повторю торжественное чтение при полном составе Совета и с ведением протокола, но ждать больше я не буду. Это требование Его Величества: торжественное чтение сразу же после того, как будут сорваны печати. Король с удовлетворением сообщает нам, что он рад встретить среди своих подданных глубоко уважаемого человека, и он желает осыпать его почестями, также и его семью; я говорю о графе де Пейраке, госте Квебека в течение всей этой суровой зимы, и о г-же де Пейрак. Поэтому в этот день мы исполним волю Его Величества. «Мы милостию божьей Людовик, король Франции и Наваррии, приветствуем всех присутствующих…»
Из тех, кто был в зале, Жоффрей был взволнован меньше всех, в то время как остальные испытывали почти религиозное благоговение.
Анжелика чувствовала руку Жоффрея, твердую и уверенную, но то, что они услышали, было невероятно.
Король возвращал им все правят титулы. По поводу процесса он лишь намекнул, что его организовали завистники и невежды, а сам он, будучи молодым, не смог осуществить надлежащего расследования.
Он был счастлив тем, что пребывание господина де Пейрака в Новом Свете дало наконец-то ему возможность поправить ошибки в отношении одной из самых важных персон королевства.
Далее перечислялись все милости и почести, которые он ему оказывал.
Довольно длинный параграф был посвящен деятельности графа де Пейрака в Америке, что опять же дало повод королю поздравить себя со столь необходимым присутствием его вассала в этой стране. Мимоходом получили свою долю похвал и комплиментов г-н де Фронтенак и члены Совета.
Когда Фронтенак заканчивал чтение этого послания, голос его дрожал. Он уронил листы и подошел к графу де Пей-раку.
— Брат моей страны, вы выиграли, — сказал он, раскрыв объятия.
В своем письме король почти не упоминал о ней. Лишь в нескольких строчках он извещал, что граф и графиня де Пейрак будут приняты королем лично, чтобы он мог выразить им свое удовлетворение.
 
Приложение к письму на нескольких листах было посвящено только Жоффрею. Он уединился с Фронтенаком, чтобы внимательнее изучить его и ратифицировать.
Анжелика ждала его, прогуливаясь по террасе, и думала о короле, его отношение к ним успокаивало ее, но казалось не совсем обычным.
Король знал, кто она есть, но предпочел видеть в ней только графиню де Пейрак. Она поняла, что король решил забыть этот тяжелый и опорный вопрос, вычеркнуть из памяти мятежницу из Пуату. Так было проще. Ей хотелось крепко обнять Жоффрея и сказать ему: «Наконец! Наконец, мой дорогой принц! Справедливость восторжествовала!»
Слава так неожиданно обрушилась на них, трудно было поверить такому счастью.
Новость об их признании королем распространялась быстро, это было главной темой всех разговоров. Все их поздравляли, и в этом не было ни капли подхалимства. Те, кто имел смелость и раньше быть на их стороне, гордились этим, чувствуя себя избранными и по заслугам.
Когда г-н Фронтенак вышел из замка вместе с г-ном де ла Вандри, им устроили овацию. Вновь прибывшие находили этот город очаровательным. И почему они опасались этой «дикой» страны? Их принимали со всеми почестями и аплодировали им на улицах, не дав пройти и двух шагов.
И только один из них был недоволен. Это был тот чиновник, которого предал анафеме Бардань. Ему удалось заговорить с господином губернатором и выразить ему свой протест. Ему не удалось найти ночлег, кроме одного сарая, который предложил ему один из торговцев. Всеми своими несчастьями он обязан г-ну де Барданю, весь город повернулся к нему спиной.
Фронтенак, опьяненный успехом, слушал его невнимательно и быстро поставил его на место. «Вы всегда недовольны, что касается окружения господина Кольбера! Где же мне набирать людей для службы? Неужели в наши дни сыновья магистров и буржуа более избалованы, чем дети герцогов! Они сызмальства приучены терпеть все неудобства, будучи на службе у короля. Канада — суровая страна. Я порекомендую нашему министру колоний не присылать ко мне в будущем неженок и размазней!»
Таким образом, климат Канады не только повлиял на характер Никола де Барданя, который к таким своим чертам, как мягкость и обязательность, добавил мятежный дух, жажду мщения и известную резкость; более того, пройдя все испытания суровой зимы, его полюбили все жители Квебека.
После полудня состоялось повторное торжественное чтение письма короля в присутствии архиепископа и двух сыновей графа, Флоримона и Кантора.
Анжелика пропустила его. В этот момент она была в монастыре иезуитов, в библиотеке преподобного отца Мобежа.
Отец Мобеж срочно затребовал ее, для короткой встречи, как он выразился.
Выражение его лица напоминало загадочного китайского божка и могло быть расценено как улыбка.
— Я не хочу отрывать вас, мадам, от ликования ваших друзей. Но, зная, что последующие дни пробегут, как одно мгновение, я решил приберечь несколько минут, чтобы уверить вас в своем огромном счастье, что Иисус Христос даровал вам свои милости. Я не буду распространяться о моих чувствах. С графом де Пейраком меня связывает долгая дружба. Тому, что произошло, вы обязаны Провидению, а также вашему мужеству и терпению, с которым вы переносили все невзгоды «Это значит, расставание близко».
Остаток дня прошел в разговорах, рассказах о войне, планах возвращения, воспоминаниях об Отеле Веселой Науки.
Жоффрей и Анжелика нанесли несколько визитов своим друзьям, а потом пригласили всех на вечер в замок Монтиньи. На этот раз Полька пришла вместе со своим Гонфарелем.
Гости разошлись за полночь, и Жоффрей в нетерпении закрыл двери, чтобы остаться наедине. Анжелика хотела было поговорить с ним, но он остановил ее
— Мы достаточно наговорились, — сказал он, обнимая ее. — О, Господи, Неужели там, по другую сторону океана, нас ждет великосветское существование?