"Великая и Святая Русь". Компиляция. Книги 1-39 (СИ)

— Думай, князь, думай, — бормотал Ладимир.
Владимир кивал, улыбался и думал. Великий князь Святослав, разгромив Хазарский каганат, разрушил срединное могущественное государство, лежавшее между Киевской Русью и заволжскими кочевниками. До падения Хазарского каганата степняки могли проникать лишь отдельными небольшими ордами, которые не способны были угрожать Киевскому княжеству. Но как только рухнула эта плотина, кочевые племена повалили в Дикое Поле, к границам Великого Киевского княжения и к устью Днепра. И Великий торговый путь из варяг в греки, на порогах которого погиб и сам Святослав, стал хиреть, а доходы Киева, Смоленска и Новгорода — падать из года в год.
  
Европа об этом не знала. И очень хорошо, что не знала. С ее поддержкой Владимир мог рассчитывать прорваться на Дунай, создав для себя и новый выход к Черному морю, и новый торговый путь. И он согласился.
5
На свадьбу великий киевский князь Владимир прежде всего созвал верных друзей детства, богатырей, сидевших наместниками в славянских землях. Они прибыли без промедления, и Добрыня объявил радостно, громко и прямо с порога:
— Свадьба — очень это хорошо. Я тоже за себя добрую вдовушку взял. Рогдая она очень полюбила, вместо матери ему будет.
— А чего же вдовушку-то? — спросил Ладимир.
— Так ведь мать, дитё у нее, ровесник Рогдаю моему. А без матери богатыря не вырастишь.
— Вдовушка-то крещеная поди? — поинтересовался Будислав, всегда с легкой насмешкой относившийся к верованию богатыря-побратима.
— Крестил. Обвенчались и благословение получили, — с достоинством ответил Добрыня.
— Забыл, что ты, дядька мой, христианин, — усмехнулся Владимир, не веровавший ни в Христа, ни в славянских богов. — Добро ли устроились?
— А не забыл, великий князь, что мы с тобой тоже крещеные? — негромко спросил Ладимир.
Владимир только отмахнулся.
— Приезжай, великий князь, — сказал Добрыня. — Попируем славно. Поглядишь и как устроился, с женой и сыном познакомлю.
— Ужо. Дела у меня. А ты, дядька мой, поезжай, проведай семью. Сердце твое мается.
Добрыня молча поцеловал великого князя в левое плечо, низко поклонился богатырям-побратимам и тотчас же вышел.
— Зря ты отказался, — заметил Ладимир. — Зачем же дядьку обижать?
— Мы к нему внезапно нагрянем, — сказал Владимир, когда затихли нелегкие шаги его наставника. — И разом всё увидим. И женушку-вдовушку, и Рогдая.
Великий князь всю жизнь любил огорошить своих закадычных друзей. Для него это было развлечением и отвлекало от собственных, порою совсем невеселых размышлений. Он был «себе на уме», как стали вскоре говорить на Руси, прежде всего имея в виду любившего дружинные пиры гостеприимного и веселого князя Красное Солнышко.
И нагрянули. Внезапно. Уже на следующий день после посещения Добрыни. Нагрянули всем скопом вместе с дюжиной гридней, которые под уздцы вели лошадей, щедро нагруженных подарками.
— Дядька!.. — радостно воскликнул великий князь, обнимая былинного богатыря. — Здрав буди, пестун мой дорогой!.. Принимай гостей, женушкой хвастайся!
— Пожаловать прошу, гости дорогие!
Добрыня низко склонился, обнял каждого богатыря и распахнул двери.
Вошли все вослед за великим князем. Затем гридни внесли подарки и, низко поклонившись, тут же и удалились. А Владимир, оглядевшись, спросил:
— Где вдовушку-то свою прячешь, дядька?
— Не прячу, князь мой. Настасья моя в светелке. Плутарха Рогдаю читает. Жизнь двенадцати цезарей.
— Неужто Рогдай читать умеет? — изумился Владимир.
— По-гречески да по-нашему я его обучил. А жена моя богоданная латинский язык понимает. Считает, что пора и Рогдаю его узнать.
— Ты что, по грамоте разумеешь? — ахнул неграмотный Будислав. — Кто же тебя учил?
— Великая княгиня Ольга, — с достоинством ответил Добрыня. — И меня, и сестру Малушу, и великого нашего киевского князя. — И, помолчав, добавил: — Только пропала моя сестра…
— Не время… — начал было Ладимир.
— Зови грамотную вдовушку свою! — громко велел Владимир. — Или она за грамотой забыла, как друзей принимать?
Не забыла. Пировали ровно семь дней. Семь дней великий князь славил вдовушку и Добрыню, семь дней пели богатырские песни, да так, что чудом крыша не рухнула. И семь дней без устали плясал Поток-богатырь.
  
Глава шестая
 
1
Если бы великий князь Владимир представлял себе, в какое количество золота выльется его свадьба, он бы подумал еще старательнее — и отказался бы от чести стать родственником австрийского владыки. Оказалось, что, по европейским законам, за свадьбу платит счастливый жених, не считая иных расходов. Владимир платил за все, даже за подвенечное платье невесты, сплошь усыпанное сапфирами и аметистами. А невесело пьющие иностранные гости уныло гуляли ровнехонько месяц. Ровнехонько. День в день.
Потом отбыли.
Они-то отбыли, а разор остался. Верховный казначей доложил, что в казне нет более никакого золота.
— Ни пылинки, великий князь.
— Ну, богатыри мои, что будем делать? — с глубоким вздохом спросил Владимир ближайших друзей после месячной гулянки.
— Воевать! — сказал Будислав.
А Добрыня уточнил:
— Умелый меч золотом звонок.
— С кем воевать-то? — уточнил Ладимир.
Промолчали друзья. Только переглянулись.
Добрыня старательно размышлял, но ответил Ладимиру не он, а привычно молчавший до того Муромец:
— С волжскими булгарами.
— А что, верно говорит наш великий молчун! — оживился Путята. — Твой отец, князь, изрядную добычу там взял.
Великий князь Святослав правда взял добычу не в стольном городе волжских булгар, а в городке на окраине (это было в начале Хазарского похода, и Святослав берег силы для удара по хазарской рати). Но об этом все как-то забыли и стали увлеченно заниматься привычной славянской потехой — то есть делить шкуру неубитого медведя. И далекий трудный поход против сильного врага, сидевшего за каменными стенами, был утвержден за дружеской пирушкой. Разгоряченные хмельными медами богатыри решили, что сами управятся с Волжской Булгарией, а потому, чтобы ни с кем не делиться ни добычей, ни славой, возложили командование на великого князя Владимира, позабыв не только об опытном и талантливом воеводе по имени Волчий Хвост, но и о воеводе личной дружины великой княгини Ольги Яромире. Владимир, впрочем, отдавал себе отчет, что любой из этих воевод был бы в булгарском походе куда уместнее, нежели он, но опасался, что славянские племена радимичей и вятичей могли воспользоваться отсутствием Волчьего Хвоста или Яромира. И он решил не рисковать:
— Как-нибудь управимся сами!
Управились сами. И впрямь «как-нибудь».
2
В поход против Великой Булгарии великий князь повелел идти младшей киевской дружине, а также первой дружине Господина Великого Новгорода, которая была его решающей боевой силой, поскольку уже имела некоторый опыт.
А у булгар была неплохая разведка. За добрых восемь поприщ выяснив, что против Великих Булгар, как называлась их столица, движется пешее войско, имеющее лишь конное охранение по обе стороны, разведчики, все дотошно пересчитав, донесли хану. На военном совете было решено, что боевая конница — лучшая часть булгарских сил — тайно покинет город и спрячется в глубоких оврагах ниже по течению Волги. Ночью конная армия была скрытно выведена и укрылась в указанном месте, выставив охранение и наблюдателей.
Киевляне об этом не знали, да и не думали, а дружинных воевод они не только не спросили, но и не поставили их в известность о своих дальнейших планах, повелев дружинам следовать позади, чуть ли не в обозе. Все отношения строились на дружбе детских лет и беспутной молодости. Назначивший себя главным воеводой Владимир относился к этому походу как к игре. То была школа, которую ему необходимо было пройти, чтобы воистину стать полководцем…