Невеста для космического ковбоя (ЛП)

— Это невозможно.
Я делаю еще шаг, стирая разделяющее нас расстояние. Чувствую тепло ее тела и наслаждаюсь тем, как густеет румянец на ее щеках, когда она запрокидывает голову. Хвост слегка дергается, а пах наполняется тяжелой кровью.
— Как и сказала наша принцесса, ты вся моя.
Хриплый шепот превращает слова в приказ. Я больше не могу сдерживаться: мне нужно снова ощутить ее губы под своими. Обнимаю Надин за талию, притягивая ближе, и позволяю руке лечь на ее аппетитную попку. Она издает тихое «Ох!», когда мое возбуждение прижимается к изгибу ее живота. Я хочу ее до безумия и уже чувствую, как влага проступает на кончике набухшего члена.
  
Я и раньше испытывал страсть и вожделение, но никогда этой необходимости заявить права, пометить женщину. Я изучаю ее лицо,
задерживая взгляд на побледневшем синяке на щеке. Мысль о том, кто его оставил, отзывается вспышкой яростного гнева.
Надин быстро моргает, в глубине ее глаз мелькает тень боли. Незнакомая прежде горечь пронзает мое собственное сердце: кажется, я буквально разделяю ее страдания. Рука непроизвольно сжимается на ее спине.
— Синяк скоро сойдет, — быстро говорит она.
— Я отомщу за тебя, когда вернусь на Землю, — клянусь я.
Надин резко качает головой.
— Нет. Я не хочу этого. Я хочу оставить прошлое позади.
За этой просьбой я чувствую стальную силу, скрытую под пережитой болью. Я заставляю себя вдохнуть. Как бы мне ни хотелось настоять на своем, я не буду. Это ее право, и я никогда не стану ее контролировать.
— Здесь ты будешь в безопасности, — говорю я.
Она сглатывает и часто моргает.
— Надеюсь.
Я окончательно отвлекся от главной цели. Все, чего я хочу, целовать ее, утолить потребность, которая бьется внутри, словно кулак, требующий свободы.
Делаю еще один крошечный шаг, и в этот момент она кладет ладонь мне на грудь. Сердце рвется навстречу этому прикосновению, будто чувствуя, как она заявляет на меня права.
— Я не хочу, чтобы ты снова целовал меня, если собираешься передумать, — заявляет она.
Я долго изучаю ее.
— Что ты имеешь в виду?
— Ты уже целовал меня, а потом игнорировал. Джейн сказала, что ты не заговаривал о нас с тех пор, как мы покинули корабль.
Я склоняю голову набок, понимая, что она не знает моей истории. И все же эта связь между нами дает ей ключ к моей душе. Я собираюсь с духом.
— Я все объясню позже, но у меня были причины верить, что я никогда этого не испытаю.
Я делаю жест между нами, прежде чем накрыть своей ладонью ее руку у самого сердца. Ее пальцы сплетаются с моими. Я чувствую биение ее импульса прямо в своей ладони.
— Что это? Тот самый импульс бесконечности? — спрашивает она. Ее
голос, прерывистый и мягкий, обвивает мое сердце шелковыми усиками.
— Да. И это дано не каждому.
Она изучает меня, и ее хватка становится на удивление крепкой. Кажется, она пытается меня утешить. Эта избитая, израненная женщина хочет заверить меня, что мое сердце будет в безопасности рядом с ней. Она и правда поставит меня на колени.
— Я не могу отрицать это и не стану. Когда-нибудь мы поговорим об этом, — говорю я.
Она молчит, и на секунду мне интересно: вдруг она откажет мне в этом поцелуе и во всем, что он означает? Но когда страх начинает подниматься, она шепчет:
— Поцелуй меня. Мы сможем поговорить позже.
Она подается вперед, а я склоняюсь ниже, чтобы встретиться с ее губами. Первое касание — это легкое скольжение, рассыпание искр в воздухе. Хриплый стон рвется из моей груди. Я меняю угол, отпускаю ее руку и прикладываю ладонь к ее щеке, запуская пальцы в волосы, чтобы углубить поцелуй.
Это лучше, чем в моих воспоминаниях. Прикосновение к ней словно возвращает меня домой. Внутри все бурлит, будто прорвало плотину. Эмоции и желание закручиваются в безумном вихре. Я наслаждаюсь тем, как ее язык смело дразнит мой. Моя рука скользит по изгибу ее ягодиц, втискивая ее тело в мое. Я жажду ее каждой клеткой, до самых костей.
Эта потребность, бьющая барабанной дробью, не похожа ни на что из моего прошлого. Она первобытная, идущая из самой глубины, но в ней есть и утешение, словно мы вместе кружимся вне времени.
Надин издает слабый, жалобный звук, и я прижимаю бедра к ее бедрам, отчаянно нуждаясь в большем. Я хочу утонуть в ней. Хочу, чтобы время замедлилось, чтобы я мог впитать каждую долю этого поцелуя. Она так прекрасна на вкус. Кажется, я вернулся домой не к месту, а к живому существу.
Воздуха перестает хватать, и я в конце концов поднимаю голову. Мы смотрим друг на друга, и в тишине комнаты слышно лишь наше прерывистое дыхание. Жажда яростно колотит в сердце. Я пытаюсь обрести хоть какую-то опору, но она ускользает: я не в силах отойти. Я знаю, что должен ждать. Когда дело касается импульса бесконечности, близость возможна только после брака.
Я заставляю себя отступить на шаг. По правде говоря, я пошатываюсь
— настолько я был близок к потере контроля. Надин смотрит на меня снизу вверх, ее глаза темны от страсти.
— Мы поженимся, — говорю я.
— Значит… — она, кажется, не уверена, что хочет спросить.
— Через неделю.
Ее красивые глаза вглядываются в мои.
— Ты не передумаешь?
Я решительно качаю головой. Я всегда знал, что когда-нибудь должен жениться. Думал, может, после того шторма, унесшего столько жизней, мне это простится. Но теперь, когда я узнал Надин, никто другой не подойдет. Я либо буду мучить себя до конца дней, либо приму свою судьбу.
— Это не моя планета, — тихо и серьезно произносит она. — Мне некуда идти. Ты должен мне пообещать.
— Я всегда держу слово. Обещаю.
Я снова сокращаю расстояние между нами. Я должен поцеловать ее снова, должен снова ощутить ее вкус. Все пронизано глубокой интимностью, сплетенной с таким возбуждением, которого я никогда прежде не испытывал.
Я привык чувствовать контроль и управлять ситуацией. С Надин мой самоконтроль испаряется мгновенно. Ее язык скользит по моему, она восхитительно вкусна и мягка на ощупь. Я слышу рычание в собственном горле, когда ее ладонь распластывается на моей груди. Мне нужно больше.
Что-то, что поможет мне продержаться неделю до свадьбы.
Я слегка подталкиваю ее назад, пока ее бедра не натыкаются на стол. Опускаю руку, сжимая в кулаке ткань юбки и задирая ее. Кожа шелковистая и нежная, и я прижимаю ладонь к ее лону. Она издает стон:
жалобный, нуждающийся крик.
Я отрываюсь, чтобы заглянуть в ее темные глаза.
— Мне нужно прикоснуться к тебе, — хриплю я.
Ее судорожный вздох подстегивает меня. Это горючее, вылитое в огонь желания: пламя лижет все выше и выше.
Я ласкаю пальцами шелк трусиков и с удовлетворением обнаруживаю, что он уже влажен. Поддеваю край, отодвигая ткань в сторону, пока пальцы не погружаются в ее скользкие, горячие складки.
— О! — вскрикивает Надин.
Проклятье. Каждый ее звук заставляет мой член набухать еще сильнее.
Я погружаю пальцы в нее до самых костяшек. Она сжимается вокруг моей руки, дыхание становится рваным. Хотя я и не планировал заходить так далеко, я должен почувствовать, как она разваливается на части.
Ее веки начинают опускаться.
— Останься со мной. Смотри на меня, — приказываю я.
Она с усилием снова открывает глаза. Взгляд тяжелый и горящий, устремленный на меня. Я двигаю пальцами, водя большим пальцем по ее набухшему клитору.
— Я хочу чувствовать, как ты кончаешь на моих пальцах, — хриплю я.
Она делает дрожащий вдох, ее бедра двигаются навстречу, когда я добавляю третий палец, растягивая ее плоть. Я чувствую, что финал близко: ее грудь быстро вздымается и опадает.
  
— Сейчас, — приказываю я.
Надин вскрикивает. Ее бедра движутся навстречу моему прикосновению, она сжимается вокруг моих пальцев. Ее всю сотрясает, и одна из ладоней с хлопком падает на стол позади.
Мое возбуждение напряжено до предела. Я изо всех сил стараюсь не расстегивать штаны и не брать ее здесь и сейчас. Но нельзя. Я должен ждать.