"Избранные историко-биографические романы". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)

К нам присоединились Кастор и матушка. Клитемнестра, большая любительница поспать, никогда не вставала до света.
Мы стояли у ворот и смотрели на горный склон. Далеко внизу виднелись ивовые заросли, нависавшие над водой. На тропинке вдоль поля стояли любопытные. Послышались одобрительные возгласы и аплодисменты. На тропинке показалась фигура человека, которые двигался медленно, с трудом отрывая ноги от земли, размахивая руками.
— Быстроногим его не назовешь, — заметил Полидевк. — Среди нас он вряд ли стал бы победителем.
— Мы никогда не устраивали соревнований, которые продолжались бы сутками, — ответила я. — Я очень сомневаюсь, что кто-нибудь — даже ты — смог бы пробежать столько времени без передышки. Послушаем, что он расскажет.
Брат пожал плечами. Мне — я ведь так любила бегать — было интересно узнать, что чувствует бегун, одолевая леса, поля, холмы, болота. Это особый вид бега — не на скорость, а на выносливость.
— А я бегаю быстрее! — Откуда ни возьмись, рядом с нами появился этот странный ребенок, Ахилл. Он выскочил из ворот и бросился вниз по склону. У подножия горы он встретился с Менелаем, повернул и побежал в гору вместе с ним. Хорошо выспавшийся, только что стартовавший мальчишка, конечно же, бежал быстро. Он обогнал Менелая, обдав его фонтаном камешков.
Высоко задирая ноги и тяжело дыша, Ахилл влетел в ворота, поднял руки и ликующе заорал:
— Я быстрее! Быстрее!
Отец почти не обратил на него внимания, едва кивнул головой и отодвинул в сторону. Тогда Ахилл начал скакать на месте, чтобы привлечь внимание к своей персоне. Но все взоры были обращены на Менелая, который тяжко преодолевал подъем. Вряд ли это можно было назвать бегом, он выглядел совершенно изможденным и еле-еле отрывал ноги от земли.
Краем глаза я заметила, как Патрокл подошел к Ахиллу и стал возиться с ним, не скупясь на похвалы. Ему удалось успокоить разбушевавшегося ребенка: без сомнения, он знал к нему подход.
Менелай между тем приближался к последнему гребню горы, совсем недалеко от ворот. На мгновение он скрылся из виду, потом внезапно показалась его рыжевато-золотая макушка, вокруг которой солнце образовало ореол. Его глаза не отрывались от близкой цели, ноги двигались, грудь высоко вздымалась. Он одолел ворота, повернулся и чуть не рухнул наземь. Из груди вырвался глубокий хрип, он зашатался и точно бы упал, если б не Кастор, который поддержал его. Глаза Менелая закатились, он едва держался на ногах. Ничего не соображая, я подбежала и подхватила его с другой стороны. От пота он был скользкий, как только что выловленная рыба. И тут он потерял сознание, взглянув мне в глаза и что-то прошептав. Что — я не разобрала…
На этом показательные выступления женихов закончились. Теперь я должна была сделать свой выбор не мешкая. Отцу хотелось, чтобы щедроты гостеприимства не до конца истощили его припасы. Мне как благоразумной дочери не следовало вовлекать его в новые траты и медлить с решением хотя бы день.
И снова у меня возникло мучительное, сжимающее горло чувство, что меня торопят, насильно загоняют на путь, для которого я еще не созрела. Я пошла готовиться к вечерней церемонии. Служанки унесли воздушный наряд цвета утренней зари и принесли темно-синее платье, как небо перед наступлением ночи.
— Госпожа, ты прекрасна! — сказала одна из моих девушек.
— Принеси диадему.
— Слушаюсь, моя госпожа.
Девушка принесла плетеный серебряный обруч, украшенный драгоценными камнями, и осторожно надела мне на голову. Волосы я оставила распущенными — они покрывали плечи и спину.
— Серебро прекрасно смотрится на твоих волосах, лучше золота. Золота просто не было бы видно, оно бы слилось с цветом твоих волос.
Девушка открыла флакон с маслом нарцисса и смазала мне запястья и шею — только сбоку.
— Чтобы не испачкать ожерелье, — пояснила она. — Какое ты наденешь сегодня?
Темно-синее платье, серебро в волосах. Что не нарушит их гармонию?
— Дай, пожалуй, прозрачное ожерелье. Из хрусталя.
 
Пусть хоть что-то сегодня будет прозрачным и ясным. Если б такими же были мои мысли!
После того как меня одели и убрали, я отпустила обеих служанок. Несколько минут я постояла в комнате одна, по-прежнему не зная, как поступить, кого выбрать. Но выбор сделать необходимо, пора покончить с неопределенностью — и для себя, и для других. Я сделала несколько глубоких вдохов, медленно вышла из комнаты в маленький дворик, образованный внутренними покоями.
На фоне неба уже трепетали молодые зеленые листочки. Я искала взглядом созвездие Льва, мое любимое созвездие, которое напоминало о подвиге Геракла в Немее. Глядя на звезды, меня не покидала надежда, что они подскажут мне ответ, который удастся расшифровать в мигании небесных огоньков.
Что мне оставалось делать? Выбор неотвратим. Снова и снова я молила Геру и Персефону направить меня. Но безрезультатно. И вот тупое смирение соединилась в душе с решимостью отчаяния: так чувствует себя солдат перед лицом сильнейшего врага. Хорошо. Я должна сделать выбор. Я его сделаю. Сейчас я закрою глаза — и тот, кто появится перед мысленным взором, и будет моим избранником.
Послышался скрип гравия под чьими-то шагами, и образ Менелая, тяжело бегущего в гору, всплыл передо мной. Итак, невидимка, который прошел через двор, решил мою судьбу. Значит, Менелай. Что ж, это справедливо. Так тому и быть. И тут же доводы побежали в моей голове один за другим, наперегонки, как слишком резвые дети. Разве мне не был дан знак несколько лет назад — тот давний ночной разговор с Менелаем? Разве боги не специально устроили так? Разве я не почувствовала тогда же симпатию к нему? И разве он не доказал сейчас, что из всех женихов является достойнейшим, выполнив мое задание? И разве наши волосы не одного цвета? Теперь мне казалось, что даже в этом сходстве имеется скрытый смысл.
Менелай. Я почувствовала не только облегчение, но даже тепло и радость на сердце. Я глубоко вздохнула и пошла исполнить свой долг.
Мегарон был велик и без труда вмещал всех. Все и собрались сейчас. На всякий случай, если ночью похолодает, в очаге разожгли огонь, но совершенно напрасно: из-за скопления народа воздух согревался дыханием людей. Когда я вошла, все взоры обратились на меня, по рядам пробежал трепет. Отец протянул руку и указал мне место подле своего трона.
Гости уже отужинали, поглотив изрядное количество говядины, баранины и вина, поэтому имели довольный вид и взгляд, который бывает у сытых мужчин. Тем лучше. Спокойнее примут мое решение.
Отец встал и совершил обычное возлияние в честь Зевса и других богов.
— Дочь моя, ты сама должна объявить о своем выборе. Ты его сделала?
— Да, сделала.
Сделала благодаря невидимке, который вызвал в моем воображении образ Менелая.
— Итак, мы слушаем тебя. — Отец встал и положил руки мне на плечи.
Я оглядела еще раз всех мужчин. Они, не шевелясь, смотрели на меня. Патрокл. Идоменей. Аякс. Тевкр. Антилох. Агамемнон и Менелай. И еще много, много других, о которых я даже не упомянула в своем рассказе.
Час пробил. Одно мое слово, один мой шаг определит весь мой дальнейший путь до конца дней. Отец вложил мне в руку венок из дикой оливы.
— Надень на своего избранника, — сказал он.
Только в этот миг я осознала, что для отца мое решение будет такой же неожиданностью, как и для всех. Он полагался на меня, на то, что мой выбор укрепит его царство.
— Благодарю тебя, отец.
Я подошла к группе женихов. Я отчетливо ощущала легкий ветерок от развевавшейся туники, волны тепла от горевшего очага и все же шла, как во сне.
— Будь моим мужем, — сказал я Менелаю и надела венок ему на голову.
Я не смела взглянуть ему в лицо. Да я и не хотела смотреть ему в лицо: теперь, когда решение принято, никакие запоздалые впечатления не должны меня смущать.
— Царевна! — Он опустился на колени и запрокинул свою красивую голову назад, едва не уронив венок.