"Избранные историко-биографические романы". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)

— Гера, светлая богиня супружества, вразуми меня! Ты, для которой брак превыше всего на свете, смилуйся надо мной. Прекрасная Персефона, которая так горько рассталась со своим девичеством, напутствуй меня в моем девичестве. Превращение из девушки в женщину всегда дается нелегко, а ты была похищена силой. Возьми меня за руку и просвети мой ум.
Я напрягла все органы чувств, но черная бесконечность хранила молчание.
Долго я стояла, дрожа, в темноте в надежде ощутить божественное присутствие. Ветер доносил до меня запах цветущих деревьев, словно сладостное дыхание богинь.
Я вернулась в свою постель. Но я забыла в своем обращении упомянуть Афродиту! Я пренебрегла самой могущественной из богинь, во власти которой находятся и мужчины, и женщины, и их сердца. Я повторила ошибку своего отца, который тоже некогда пренебрег Афродитой и навлек на себя ее гнев.
— Он скоро будет здесь! — воскликнула Клитемнестра и до боли сжала мне руку. — Он бежит сюда. Он не остановился в Лерне. Он продолжил бег и хочет добежать до Спарты!
— Как, до самой Спарты? — изумилась я: это сверх человеческих сил, я не просила об этом.
— Он решил не просто выполнить твое задание, а перевыполнить его. Не понимаю, что с ним происходит.
Клитемнестра отпустила мою руку.
Со всех сторон нас окружали люди. Женихи оставались во дворце, дожидаясь решения, томились от скуки и жаждали развлечений. Бег Менелая стал именно таким развлечением. Все уши навострились, чтобы разобрать, о чем говорим мы с сестрой. Мне передали, что кандидаты делают ставки на то, кому я отдам предпочтение, и любые новые сведения помогли бы выиграть пари.
— Давай выйдем, — кивнула я Клитемнестре.
Мы прошли в охраняемый внутренний двор дворца и, присев на низкую скамью, заговорили шепотом.
— Что ты имеешь в виду? — спросила я.
— Менелай никогда раньше не проявлял такого рвения. Я просто диву даюсь.
Мне не верилось, что эти чудеса совершаются из любви ко мне: ведь он, по сути, не знает меня. Мы с ним разговаривали всего несколько минут той лунной ночью много лет назад.
— Ты думаешь, его привлекает трон, который перейдет к нему после отца?
Клитемнестра склонила голову набок и некоторое время обдумывала мое предположение.
— Не исключено. Жить все эти годы тенью Агамемнона было, наверное, нелегко, хотя он не подавал виду. Его непросто понять, он скрытный человек.
— Может, он хочет славы победителя среди женихов?
— Дорогая моя, а кто же из них не хочет?
— Ты говорила, он ко всему безразличен, человек без страстей.
— Да, в основном. Страстей в Агамемноне хватит на двоих, большая страстность не лучше полной бесстрастности. — Клитемнестра, оглянувшись, еще более понизила голос. — Но у Менелая даже наложницы нет. Он никогда не взял себе ни одной пленницы, ни разу не потребовал себе ни одной женщины при дележе добычи.
— Так, наверное, он… предпочитает мужчин? — догадалась я.
— Нет, мужчинами он тоже не интересуется.
— Может, он дал клятву Артемиде? Хотя взрослые мужчины не могут…
— О чем вы тут шепчетесь, как две заговорщицы? — Кастор, выйдя из дворца, направлялся к нам.
— А мы и есть заговорщицы. У нас нет другого выхода, — ответила я.
— Ты уже сделала выбор? — спросил он, широко улыбаясь и скрестив руки на груди. — Я никому не скажу, клянусь.
Он сделал шутливый жест, изображая торжественную клятву.
— А ты на моем месте кого бы выбрал? — спросила я. Я всегда ценила его мнение, но оба моих брата до сих пор ни словом не обмолвились ни об одном из женихов.
— Все зависит от кого, какую жизнь я хотел бы вести, — ответил Кастор. — Тихую, или воинственную, или богатую. Но я же не ты, сестричка.
— Я еще никого не выбрала, — призналась я. — Я исключила некоторых, совсем неподходящих, но все равно осталось много кандидатов.
— Сестричка, тебе это должно льстить. Как известно из истории и легенд, нет ни одной женщины, руки которой добивалось бы столько охотников, ты только подумай!
 
— Меня это ничуть не радует. Я вообще не хочу выходить замуж, но знаю, что должна.
— Не уезжай! Не оставляй нас! — вдруг не выдержала Клитемнестра. — Я крепилась, но сейчас, при мысли, что ты скоро уедешь, не могу молчать. Мне повезло. Микены не столь далеко от Спарты, поэтому мы не чувствовали разлуку так остро. Но если ты будешь далеко… Нет, я не вынесу этого!
Взрыв ее чувств потряс меня. Даже отец с матерью так не переживали предстоящую разлуку, смирившись с ее неизбежностью. Я была растрогана до глубины души и обняла сестру. Кастор подошел и положил руки нам на плечи. Нежность переполняла меня.
— Любимая сестра, любимый брат! — сказала я. — Я никогда никого не полюблю так, как люблю вас.
И едва эти слова слетели с моих губ, я услышала смех Афродиты — Афродиты, которой я так упорно пренебрегала. И смех ее был презрительным и злым.
— Говорят, он уже показался на горизонте, — объявила мать.
Она вошла в мою комнату еще до того, как рассвело, и склонилась надо мной. Я открыла глаза и в полумраке увидела ее фигуру. Она нежно коснулась меня.
— Уже? Так скоро? — пробормотала я и, привстав, облокотилась. Мне хотелось отдалить неизбежное, но мое будущее уже замаячило на горизонте.
— Бедная, бедная моя Лебедушка! — Мать присела на край кровати и прижала меня к себе.
— Неужели нет никакого выхода? — воскликнула я.
О, как же я не хотела замуж, не хотела связывать себя с мужчиной! Но с другой стороны, мне хотелось свободы, хотелось увидеть мир без покрывала, хотелось вырваться из клетки, в которой я жила. А освободить меня, сломать решетки может только замужество. По правде говоря, будь моя воля, вместо того чтобы менять клетку на мужчину, я бы избавилась от того и от другого и улетела куда глаза глядят.
— Как же нет выхода? Каждый жених предлагает тебе свой, — ответила мать.
Ее лицо выражало печаль. Она тоже жаждала выхода, который избавил бы ее от беспощадной власти времени, лишившей ее молодости. Женщина, которая выдала замуж дочерей, — старая женщина, она больше не может претендовать на внимание Зевса. Даже мечтать об этом не имеет смысла. Перья в шкатулке пожелтеют.
— Но ведь женихи полностью меняют жизнь!
— Только один, моя дорогая, только один. Остальные возвратятся к себе домой и изменят жизнь какой-нибудь другой женщины. Так уж заведено от века. — Мать отерла слезы и улыбнулась.
— Я хочу жить как можно ближе к вам, — сказала я. — Я не хочу уезжать далеко.
Мать погладила меня по волосам.
— Нельзя выбирать мужа по географическому принципу. Ты должна выбрать того, кто тебе больше всех нравится, а не того, кто живет рядом или согласен поселиться в Спарте.
— Пора вставать, нужно встретить Менелая, — сказала я, поднимаясь.
Богини, наверное, вразумят меня. Нужно верить и ждать.
Матушка понимающе посмотрела на меня.
— Надень самый красивый наряд, Лебедушка. Хотя, мне кажется, ты и без моего совета хотела так поступить.
Я выбрала тунику и плащ из тончайшей шерсти цвета розовой зари. Мне с детства говорили, что это мой цвет. Ткань окутала меня словно облако. Я надела золотые серьги с аметистами и тяжелый золотой браслет. Никаких ожерелий, они только испортят впечатление.
— Он достиг окрестностей Спарты, — сообщил Полидевк. — Скоро будет здесь. Может, открыть ворота и встретить его?
Восходящее солнце позолотило его волосы, и я вдруг увидела, как красив мой брат. Отец подошел и встал рядом со мной.
— Да, конечно! — подтвердил он. — Менелай заслуживает почетного приема. Он заставляет меня краснеть. Не помню, что я совершил в честь твоей матери, но уж точно не бежал дни и ночи напролет.
Отец хлопнул в ладоши и дал знак слугам открыть ворота, выходившие на дорогу, которая вела под гору к реке.
Что ж, может, вначале ты ничего выдающегося и не совершил, подумала я об отце. Зато потом выдержал слухи и сплетни о матери и Зевсе.