"Избранные историко-биографические романы". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)
Молодой и прекрасный дух вернулся во Францию. Он прилетел в Реймс и наконец увидел могилу своей матери, любимой тети и безутешной подруги Мэри Сетон. Он с любовью задержался у стены, где когда-то висело распятие из слоновой кости. Потом чистый дух, не знающий телесных ограничений, полетел в Нотр-Дам, где выслушал надгробную речь о самом себе.
Там, в сумраке огромного собора, где она сочеталась браком в блеске земной славы, ее дух услышал пожилого священника – тогда молодого человека, – рассказывавшего о ней и о былых днях.
– В том месте, где мы сейчас собрались, многие из нас видели королеву Марию в день ее бракосочетания, облаченную в царственный наряд, так густо усыпанный самоцветами, что она сияла наравне с солнцем, прекраснейшая и очаровательная, как ни одна другая женщина на земле. Эти стены украшали золотая парча и бесценные гобелены. Повсюду стояли троны и престолы, занятые принцами и принцессами, которые съехались отовсюду, чтобы принять участие в торжествах. Величественный дворец был наполнен до отказа, с роскошными пирами, пышными балами и маскарадами; на улицах и площадях устраивали рыцарские турниры и поединки. Иными словами, можно сказать, что в те дни наша эпоха превзошла своим блеском величие всех предыдущих столетий.
Прошло немного времени, и все это развеялось, как дым. Кто мог поверить, что такая перемена могла постигнуть ее, которая тогда казалась неуязвимой и победоносной? Кто мог поверить, что мы увидим в заключении ту, которая даровала свободу заключенным, увидим в бедности ту, которая привыкла щедро давать другим, увидим глумление и злобу тех, кого она осыпала почестями, и наконец, как низменный топор палача лишает жизни ту, которая была королевой дважды? Ту, которая делила супружеское ложе с французским монархом, обесчестили на эшафоте, и ее красота, которая слыла одним из чудес света, поблекла в мрачной темнице и была погублена смертью.
Он обвел взглядом собор:
– Это место, которое она окружила великолепием, теперь затянуто черной тканью в знак траура по ней. Вместо свадебных факелов мы видим похоронные свечи, вместо радостных песен слышим вздохи и стенания, вместо рожков и валторн – звон погребального колокола.
Бог как будто решил возвеличить ее добродетели бедствиями и лишениями, которые она претерпела. Другие оставляют своим потомкам заботу о строительстве роскошных монументов, чтобы избежать забвения. Но смерть этой королевы избавляет вас от этой заботы, ибо она запечатлела в сердцах и умах людей образ постоянства, который не принадлежит только нашей эпохе, но пребудет навеки.
Юный дух был тронут и полетел дальше.
Та, которую называли «чудовищным драконом» и «угрозой протестантизму», прилетела в Лондон и наконец увидела Елизавету во плоти. Она видела ее горе и потрясение, когда ей сообщили о казни, и теперь поняла, что министры и советники королевы привели приговор в исполнение по своей воле. Но это не имело значения. Она увидела празднества и поняла меру человеческой ненависти, но ее это не тронуло.
Мать отправилась в Шотландию и увидела Якова, взрослого мужчину, облаченного в черное. Она увидела и придворных, новых людей, которых не было во время ее правления. Старые же – те, кто властвовал над умами и сеял ужас в ее время, – теперь почти исчезли. Но Холируд и Эдинбургский замок остались такими же, как прежде.
Она увидела графа Синклера, идущего в доспехах, и услышала, как Яков сварливо спрашивает, почему тот не выполняет приказ носить траур по королеве Шотландии. Она увидела, как граф ударяет по своим доспехам, восклицая: «Вот настоящий траур по королеве Шотландии!» – и потрясает мечом.
Шотландия… не изменилась. Но теперь она могла любить ее.
Мария, дочь римско-католической церкви и мученица за веру, увидела обилие памфлетов, историй о ее благочестии, портретов и стихотворений, размножившихся сразу же после того, как ее слуги покинули Англию и отправились на континент, где рассказали о ее последних днях. Ее дух был тронут почтением и преданностью католиков, ее единоверцев. Но она не признала образ суровой и целомудренной пленницы, который они создали.
Состоялись две похоронные церемонии и два погребения. Первая прошла через полгода после ее смерти в соседнем соборе Питерборо. Это была англиканская служба, и ее провел настоятель собора. Ее дух не раздражило это обстоятельство; она испытывала лишь сострадание. Отец Депре с крестом на груди шел следом за ними. Елизавета была главной плакальщицей, но, разумеется, не присутствовала там лично. Она отправила на похоронную церемонию свою представительницу графиню Бедфордскую. День выдался очень жарким. Дух знал, что они заключили ее тело в тысячу фунтов свинца, как будто боялись, что она сбежит, поэтому гроб оказался необыкновенно тяжелым.
Прошло время, и состоялись вторые похороны. Гроб медленно ввезли в Лондон по приказу Якова, который теперь был королем Англии и Шотландии. Он хотел оказать честь своей матери и уложить ее на покой в соборе, где покоились останки ее прадеда Генриха VII [276]. В том же соборе под надгробием и статуей, изготовленными тем же скульптором, лежала Елизавета.
Дух увидел собственный гроб, проплывавший лишь в нескольких ярдах от монумента Елизаветы. Их разделяли неф собора, стены и резные скамьи, так что одно надгробие не могло «видеть» другое.
Величественный монумент Марии с черно-белым мраморным балдахином украшала ее статуя белого мрамора, возлежавшая на темной плите. Она была прекрасна, как только могут быть прекрасны земные вещи.
Поэтому дух любил посещать это место и задерживался здесь. Некоторые посетители ощущали ее присутствие, и вскоре пошли разговоры о чудесах и святости.
Они не понимали.
Ее дух печалило осознание того, как мало они понимают. Они не знали, что присутствие духа не являлось чем-то необычным, поэтому со временем мало-помалу дух утратил желание покидать свою обитель.
Он обрел покой в Боге, Который всегда понимал, что все образы Марии Стюарт были единым целым, созданным для вечности.
Изгнание завершилось. Она вернулась домой.
В моем конце – мое начало.
Маргарет Джордж
ЕЛЕНА ТРОЯНСКАЯ
Посвящается моей дочери Элисон Рэчел и ее бабушке, моей матери Маргарет Дин — последней настоящей красавице юга
Я выражаю искреннюю благодарность моим мудрым друзьям из Греции, Артемису и Эви Кандаракис и Ксении Влетса, которые показывали мне археологические достопримечательности своей родины и оказывали поддержку, Кати Броберг Фоэль, Никосу и Марче Швейцер, любителям и знатокам Древней Греции, которые были единомышленниками в моих поисках, Брайану и Мэри Холмс, которые помогли мне определить структуру будущей книги, а также Джейн и Бобу Файбель, которые в античном мире чувствуют себя как дома.
…Троя, град благородный,Разрушены стены навечно,И много мужей безупречныхЖизни сложили; кто отрицает?Во имя Елены — жены Менелая.Того, что свершилось, уже не исправишь…ПРОЛОГ
Я лечу в Трою. Точнее, парю — движение плавное, ни воздушных ям, ни бросков. Крыльев у меня нет, только руки — правда, они стали больше, но с их помощью я лишь меняю направление, а не набираю высоту. Ветер обдувает пальцы. Меня охватывает изумление: кто бы мог подумать, что вернуться в Трою так легко!
