"Избранные историко-биографические романы". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)

Теперь за длинным полированным столом восседали девять графов, девять епископов, восемнадцать лордов и множество лэрдов более низкого положения. Мария встала; теперь она снова стала королевой, окруженной своими придворными.
– Милорды, – начала она. – Я собираюсь опровергнуть мое вынужденное отречение от трона и хочу, чтобы вы засвидетельствовали это. Потом мы опубликуем мое решение. Я клянусь своей бессмертной душой и отвечу за свои слова в Судный день, что моя подпись на документах в Лохлевене получена под принуждением, путем насилия и угроз моей жизни. Тому есть свидетели: Джордж Дуглас и Мелвилл.
Она указала на них, сидевших у дальнего края стола.
– Это правда, – дрожащим голосом произнес Джордж. – Лорд Линдсей угрожал убить королеву – разрезать на куски и скормить рыбам, так он сказал.
– Я могу засвидетельствовать тот факт, что ее величество согласилась подписать документ лишь после того, как я заверил ее, что королева Англии советует ей сделать это ради спасения своей жизни, – добавил Мелвилл. – Поскольку никакой документ, полученный при таких обстоятельствах, не может считаться законным, это чистая правда.
Он приехал из Эдинбурга по первому зову и привез с собой две вещи, которые Мария так хотела получить: кольцо Елизаветы и лошадей из ее конюшни.
– Милорды, я наделяю вас полномочиями действующего парламента, и теперь необходимо, чтобы мы занялись насущными делами. – Мария кивнула архиепископу Сент-Эндрюса, хитроумному Джону Гамильтону. – Мы с архиепископом подготовили заявление, связанное со статусом регента, и хотим, чтобы вы ратифицировали его.
Архиепископ встал и прочитал зычным голосом:
– «Настоящим мы объявляем, что наше ложное отречение, добытое под угрозой для нашей жизни, не имеет никакой силы и что мы, Мария, милостью Божьей правомочная королева Шотландии, унаследовали это право, будучи законно избранными, коронованными, помазанными на царствование и наделенными всеми королевскими регалиями».
Сидящие за столом закивали и начали перешептываться.
Затем архиепископ перешел к подробному описанию злодеяний лорда Джеймса, назвав его «гнусным предателем и бастардом, зачатым в позорной внебрачной связи», и описав его сторонников как «бесстыдных палачей, адских псов, кровавых тиранов, убийц и головорезов, которых ни один правитель, даже варварский турок, не может помиловать или пощадить за совершенные ими преступления».
Люди засмеялись, но в этом смехе не было веселья. Значит, королева не собирается заключать мир со своим братом. Она окончательно отвернулась от него; он слишком часто ее предавал.
– Теперь, милорды, я хочу знать, какие сведения мы имеем о наших противниках, – сказала Мария.
Лорд Сетон встал:
– Несколько дней назад регент находился в Глазго, где проводил судебное слушание, когда до него дошла весть об освобождении ее величества. Это стало крайне неприятным сюрпризом для него.
На этот раз смех был более искренним.
– Он был один, не считая телохранителя, и, возможно, считал разумным отступить в Стирлинг, так как здесь слишком многие хранят верность королеве. Но очевидно, он решил, что лучше будет стоять на своем, чем отступать. Поэтому он встал лагерем и огласил призыв к оружию. Он требует… – Сетон развернул документ: – …«защиты короля и наведения порядка».
Мария презрительно рассмеялась:
– Кто же ответил на его призыв?
– Киркалди ведет аркебузиров из Эдинбурга, а Эрскин собирается доставить пушки из Стирлинга. Кроме того, к нему спешит граф Мортон со своими пикинерами.
– Сколько их?
– Сейчас около двух тысяч. Когда подойдут Рутвен, Линдсей и Гленкерн, может набраться до трех тысяч.
– Ха! – Граф Аргайл презрительно фыркнул. – Одних моих горцев уже около двух тысяч. Прибавьте Гамильтонов, и у нас будет более пяти тысяч!
Внезапно Мария ощутила холодный укол страха. Ее армия была более многочисленной, но не имела полководца. Не было ни Босуэлла, ни кого-либо, кто мог бы сравниться с ним. Без Босуэлла Киркалди, лорд Джеймс и Мортон становились грозными противниками.
 
– Кто возглавит мою армию? – спросила она. – Кто будет моим полководцем?
– Я, – ответил Аргайл. – Я привел больше всего людей.
Гамильтон мрачно посмотрел на него.
– Дражайшая королева, – внезапно сказал лорд Хэррис. – Вы должны знать, что есть лишь два способа вернуть вас на трон: либо указ парламента, либо честный бой. Выбор за вами.
Мария посмотрела на лица своих сторонников, сидевших за столом. Красивые черты и сосредоточенность Джорджа Дугласа, простое суровое лицо лорда Сетона, спокойное мужество лорда Ливингстона…
Ей не хватало лица Босуэлла, и всегда будет не хватать его. Но другие уже пожертвовали многим, и они не подведут ее.
– Путь битва решит дело, – сказала она. Решимость и чувство цели овладели ею, устранив последние сомнения.
В следующие несколько дней под ее знаменами собралось еще больше людей; более ста младших лордов привели в ее армию своих вассалов, стражников и домашних слуг. Удивительным образом Хантли решил разделить с ней свой жребий и выступил с войском из Хайленда. Но проливные дожди запрудили реки и сделали их непроходимыми.
– Не сомневаюсь, что лорд Джеймс собирается нанести удар до прибытия Хантли, – обратилась Мария к Джорджу. – Но даже без него мы сильнее.
– Мой отец присоединился к ним, – сказал Джордж. – Сегодня он привел своих людей.
– Шпионы не дремлют, – заметила Мария, стараясь не показывать свое беспокойство. Почему важные сведения так свободно курсируют между двумя армиями? Но она знала, что Джорджу можно доверять. – Однако я рада, что он может сражаться, если в этом есть смысл.
– Да, – пробормотал Джордж. Лэрд попытался заколоть себя кинжалом, когда узнал о бегстве королевы; он мучительно переживал свое бесчестье. Однако слуги помешали ему, а теперь чувства улеглись. – Я избавлен хотя бы от этой вины… от соучастия в гибели отца.
– Шотландия пережила достаточно убийств, – сказала Мария и повернула на пальце кольцо Елизаветы. Его присутствие успокаивало ее. «У меня есть возможность отплыть во Францию, если дело дойдет до этого, или отправиться в Англию по суше», – подумала она. Оставалось лишь гадать, получила ли Елизавета ее последнее письмо, сопровождавшееся известием о дерзком побеге. До сих пор у нее не было новостей из Англии.
– …Есть проблемы с жалованьем, – говорил Джордж. – Лорд Джеймс имеет в своем распоряжении государственную казну, золотую и серебряную посуду и драгоценности короны, а у нас ничего нет. Как мы будем платить солдатам?
– Обещаниями, – ответила она. – Как только я вернусь на престол…
– Людей нельзя накормить обещаниями, – возразил Джордж.
– Тогда еду и снаряжение нужно выдавать бесплатно. Те, кто поддерживает меня, должны согласиться с временными убытками.
– Это высокая цена, – сказал он. – Не все будут готовы заплатить ее.
– Да, я понимаю. Есть лишь очень мало таких людей, как вы, Джордж, готовых пойти наперекор собственным интересам и даже родственникам. Бедный Джордж – вы одновременно повернулись против отца и старшего брата!
– У меня не осталось выбора, – сказал он. – Но другие могут поступить по-своему.
– Не осталось выбора? – переспросила она.
– Вы хорошо знаете, что я имею в виду. Пожалуйста, не просите меня произносить эти слова.
Мария отправила Джеймсу, стоявшему лагерем в нескольких милях от нее, прокламацию с отказом от своего отречения и восстановлением в правах монарха. Она добавила, что во имя милосердия хочет получить его согласие и может примириться с ним при условии его покорности. В ответ он разорвал прокламацию и заковал ее посланца в кандалы.
Тринадцатого мая, всего лишь через одиннадцать дней после бегства Марии из Лохлевена, все было готово к битве. Армия Марии увеличилась до шести тысяч человек даже без Хантли, в то время как силы Джеймса составляли не более трех тысяч солдат. Рано утром ее полководец граф Аргайл отдал приказ выступить на запад, обогнуть Глазго и сразиться с Джеймсом возле его цитадели в Бург-Мюире.