"Избранные историко-биографические романы". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)

Ночь казалась волшебной. Каким-то образом она ощущалась по-иному, чем на острове. Воздух, запахи – все было другим.
«Свободна. Я свободна». Ощущение оказалось таким странным, что она едва могла разобраться в нем.
Они встретили лорда Сетона и лэрда Риккартона на поляне недалеко от города.
– Дорогой лорд Сетон! – Мария безумно обрадовалась этим людям, потому что они были друзьями, а не врагами. Она так долго не была среди друзей. Они обнялись.
Потом к ней подъехал лэрд Риккартон.
– Друг мой, – сказала она. Один лишь взгляд на него снова сделал образ Босуэлла реальным. – Пожалуйста, сообщите моему мужу, что я свободна. Он должен присоединиться ко мне.
– Я поскачу на побережье, – ответил он. – Буду там к утру. Думаю, будет легко найти торговое судно, которое доставит это известие в кратчайший срок.
  
II
 
Мария со своим отрядом объехала вокруг Кинросса, а потом направилась по дороге, ведущей на юг. Она возвращалась по злосчастному маршруту своей поездки с Линдсеем и Рутвеном после ее пленения. Каждый поворот дороги пробуждал свое воспоминание о пережитом ужасе: нависающая ветка, которая, как она надеялась, выбьет Линдсея из седла; крутой поворот, где ее едва не стошнило. Теперь все это казалось обычными чертами ландшафта, не заслуживавшими особого внимания.
Лорд Джордж Сетон, скакавший перед ней, держал хороший уверенный темп. Что за верный друг! Он всегда оказывался рядом с ней в самые опасные моменты и помог ей бежать из Холируда. Возможно, в Лохлевене сейчас допрашивали его сестру. Брат с сестрой были беззаветно преданы ей; как это контрастировало с ее собственным братом лордом Джеймсом!
– Мы остановимся в Сетон-Хаусе? – спросила она его, когда они остановились у дороги, чтобы подкрепиться вином и хлебом.
– Нет, – ответил он. – Думаю, нам нужно ехать дальше. Лорд Гамильтон встретит нас в Куинсферри после того, как мы переправимся через Ферт-оф-Форт. Оттуда мы отправимся в Ниддри, в другой мой замок, где сможем отдохнуть.
Было так темно, что он не видел ее лица, но мог догадаться о его озадаченном выражении.
– Ваш побег хорошо продумали. У многих, кто присоединился к вашему брату, было достаточно времени, чтобы передумать. Регентство оказалось для них далеко не таким благом, как они надеялись, и теперь они решили вернуться к вам. Гамильтоны открыто выступают за вас; граф Аргайл, пусть он и ненадежный союзник, тоже перешел на нашу сторону. То же самое можно сказать про Эглингтона и Кассилиса. Люди в Западной Шотландии всегда оставались верны вам, и местные лорды Хэррис и Максвелл готовы принять вас в своих владениях.
Значит, люди начинают отворачиваться от лорда Джеймса! Теперь он убедился, как просто бывает соблазнять людей обещаниями до прихода к власти и как трудно потом сохранить ее. Даже лучшие правители никогда не были более любимы, чем до своего воцарения.
Они продолжили путь и на нескольких паромах, предназначенных для этой цели, переправились через залив Ферт-оф-Форт. В Куинсферри Клод Гамильтон приветствовал их во главе вооруженного отряда из пятидесяти всадников.
– Ваше величество, – произнес он. – Какая великая радость – видеть вас здесь!
Его солдаты подняли оружие, салютуя ей.
Когда они проезжали через деревни по пути в Ниддри, люди выходили на обочины и приветствовали ее. Это был настоящий радушный прием; никаких плевков, оскорблений и призывов «сжечь шлюху». Может быть, они простили ее? Она не слышала таких хвалебных кличей с тех пор, как вышла замуж за Дарнли. Вероятно, люди и впрямь простили ее и даже забыли о прошлом. Если бы только она могла забыть об их ненависти к ней!
В полночь они приехали в Ниддри, фамильный замок Сетонов, который находился нескольких милях к югу от залива Ферт-оф-Форт. Там они остановились.
– Пойдемте, ваше величество, – предложил лорд Сетон. Они проследовали во внутренний двор, а оттуда в апартаменты, предназначенные для нее. – Все готово для вас.
Мария вошла в опрятную, хорошо меблированную комнату. Она была не более просторной, чем спальня в Лохлевене, но ощущение свободы заставляло ее казаться в десять раз больше.
 
– Я благодарна вам от всего сердца, – сказала Мария и прикоснулась к плечу лорда.
Наконец оставшись наедине с собой, она, как во сне, огляделась по сторонам. Прошло уже очень много времени с тех пор, как она проснулась в квадратной башне в Лохлевене. Ее молитвы были услышаны; больше ей не придется спать там.
Слишком усталая для чего-либо, кроме избавления от запыленной юбки и корсажа, и благодарная за полное одиночество, она легла в постель и сразу же погрузилась в глубокий сон – лучший за последние десять месяцев.
Мария проснулась с ощущением какой-то судьбоносной перемены и несколько мгновений не могла припомнить, где она. Кровать… она выглядела незнакомой. Темные углы комнаты скрывали ее размеры. Она встала с высокой резной кровати и на ощупь добралась до окна, за которым на востоке разгорался слабый свет. Окно выходило на сушу, и вокруг не было никакой воды. Никакого острова. Ничего, кроме зеленой травы и деревьев. Потом память разом вернулась к ней: она была свободна и находилась в замке лорда Сетона.
Который теперь час? У нее не было часов, но, судя по проблескам зари, вскоре должно было взойти солнце. Скорее всего, около пяти утра. Никто еще не вставал. Мария вернулась в постель и заставила себя подождать. Немного позднее, уже одевшись, она услышала какие-то звуки за окном.
Выглянув наружу, где раньше виднелись лишь покатые зеленые холмы, она заметила толпу людей, вооруженных кольями и дубинами. Как раз в тот момент, когда она появилась в окне, один из их предводителей затрубил в охотничий рог, а другой заиграл на волынке. Чрезвычайно взволнованная, Мария выбежала из комнаты, забыв о прическе, и оказалась во дворе. Лорд Сетон, последовавший за ней, попытался остановить ее, но не успел. Как только люди увидели ее, они почтительно затихли. Потом кто-то крикнул: «Боже, благослови королеву» – и сотни голосов подхватили его клич. Слезы, подступившие к глазам Марии, на короткое время смешали все лица и краски. Тряхнув головой, чтобы прояснить зрение, она протянула к ним руки:
– Мои добрые подданные! Как я рада вернуться к вам!
При виде королевы с рассыпанными по плечам длинными волосами и в простом платье ими овладело чувство почти неземного восторга. Она, несомненно, была самой прекрасной королевой на свете, и им повезло, что это их королева. Потомки будут завидовать им; сыновья и дочери – просить их точно описать, как она выглядела в то утро.
– Мы умрем за вас! – кричали они.
– Я никому не позволю умереть, – ответила она. – Пусть мой брат капитулирует и сложит свои полномочия. Теперь, когда вы показали свою верность, он сделает это. Он не сможет игнорировать волю народа.
Как легко было ей, заключенной в Лохлевене, поверить в то, что она стала нелюбимой и нежеланной! Тюрьма ограждала ее от реальности, на что и рассчитывал ее брат лорд Джеймс.
* * *
Мария, переодевшаяся в более нарядное платье, полученное от родственников Сетона, сидела за столом на совещании со своими вельможами. Они оставили замок Ниддри уже на следующий день и отправились на запад, к Дамбертону. Мощная крепость на побережье оказалась единственной, остававшейся в верных руках; ее удерживал лорд Флеминг, брат Мэри Флеминг. Другие цитадели и их арсеналы – Стирлинг, Эдинбург, Данбар – находились в распоряжении лорда Джеймса. Запад Шотландии оставался в основном католическим и роялистским, поэтому по стратегическим соображениям было разумно направиться туда. Они надеялись получить передышку и обеспечить место сбора, где остальные роялисты могли бы присоединиться к ним. Огромный клан Гамильтон, чьи наследственные права уступали лишь Стюартам, возмущало, что лорд Джеймс захватил регентство и отстранил их от участия в дележе трофеев. Теперь они составляли ядро роялистов и собирались вернуть себе былое влияние. Их территория лежала к югу от Глазго, поэтому Мария и ее спутники укрепили менее мощный замок Гамильтон и сделали его своей штаб-квартирой. Здесь могли собираться роялисты, зная о том, что твердыня Дамбертона находится лишь в двенадцати милях. Оттуда, в случае чрезвычайных обстоятельств, они могли отправиться куда угодно, как это случилось с Марией, когда ее в детстве отправили во Францию.