"Избранные историко-биографические романы". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)

– Я знаю, тебе нравится думать, будто я все время сражаюсь на границе или плаваю в море, но, по правде говоря, я глубоко изучал античную литературу. Даже здесь у меня есть что показать тебе, – гордый, как мальчишка, он указал на небольшую стопку книг. – Мне хотелось бы, чтобы ты ознакомилась с частью моей библиотеки.
Мария подошла к книгам и стала брать их по очереди, перелистывая страницы.
– Так, Вергилий… А вот Элиан «О порядке битвы». Военный трактат! Думаю, тебе это нужно больше, чем поэзия.
– В настоящей жизни необходимо и то, и другое. В такой, как жизнь в Приграничье. Там много поэзии, прекрасных баллад с замечательными фразами вроде «Сегодня ветер мне принес / С дождями капли твоих слез; / Одну любовь я в жизни знал / И вместе с ней навек пропал», или «Ты жаждешь губ моих холодных поцелуя, / Но с ним в долину тьмы тебя навеки уведу я». Дальше там сказано: «В зеленом том саду, любовь, / Где раньше мы гуляли, / Завял прекраснейший цветок / От грусти и печали».
Босуэлл потянулся к своей лютне:
– Это нужно исполнять под музыку. Без музыки такие стихи наполовину мертвы.
Он перебрал струны, извлекая нежные, щемящие ноты:
– «Завял прекраснейший цветок, / И с ним сердца увяли, / Но нам любовь дала глоток / Блаженства без печали».
Его звучный голос прервался. Мария поежилась:
– Думаешь, они сложат балладу и про нас?
– Они уже сделали это, – ответил он и покачал головой. – Такие вещи обретают жизнь еще до окончания событий.
– Спой ее, – она одновременно хотела и не хотела слышать, о чем там говорится.
– Как скажешь. Она не слишком лестная для нас. Во всяком случае, для меня. – Он заиграл на лютне:
 
 
Рыдай, Шотландия, рыдай,
 
Нарушен твой покой,
 
Достойнейший из принцев пал,
 
Сражен во тьме ночной.
 
 
– Обрати внимание, что лорд Дарнли превратился в «достойнейшего из принцев», – сказал он. – Баллады создают свою правду.
 
 
Французской королевы стих
 
С кольцом, приложенным к письму,
 
Его в Шотландию призвал;
 
Поклялась в верности ему
 
Она навек, но во дворце
 
Проворный итальянец жил,
 
Слуга и мастер тайных дел,
 
Ей камергером он служил.
 
Когда же принц стал королем,
 
Приблизил он его к себе,
 
Не знал он, что ведет слугу
 
Навстречу горестной судьбе.
 
Копили долго лорды гнев
 
И, заманив слугу в альков,
 
Вонзили в спину горбуну
 
Чертову дюжину клинков.
 
Дошла до королевы весть,
 
Но ложная, и оттого
 
Разгневалась она, и короля
 
Прогнала с ложа своего.
 
И снова лорды собрались —
 
Как кровь с одежд своих стереть?
 
«За смерть несчастного слуги
 
Король сам должен умереть!»
 
Сто бочек с порохом они
 
Под спальню короля внесли,
 
Убийцам открыли путь,
 
Чтоб те запал зажечь смогли.
 
И вот король достойный наш
 
Уже готовится ко сну,
 
Как видит тлеющий фитиль.
 
Стремглав бросается к окну,
 
И прыгает в ночную тьму
 
Отважный молодой герой —
 
Но злобный Босуэлл поджидал
 
Его под каменной стеной.
 
«Кто это там? – промолвил он. —
 
Я здесь кое-кого жду;
 
Не смей обманывать меня:
 
Ответь или гори в аду!» —
 
«Король английский – родич мой,
 
Прошу, не причиняй мне зла,
 
Лорд Босуэлл, будь верен мне,
 
И я прощу твои дела». —
 
«Тебе я милость окажу
 
И так же обойдусь с тобой,
 
Как королеву ты любил
 
И поступил с ее слугой».
 
Простился с миром наш король,
 
Расправа скорою была,
 
Но тот, кто кровью обагрен,
 
Ответит за свои дела.
 
 
– Но это ложь! – воскликнула она. – Здесь все ложь!
 
– Более того, это несколько видов лжи, смешанных друг с другом. Сначала король был благородным, потом лорды захотели убить его якобы за убийство итальянца, потом он снова стал благородным, потом лорды захотели взорвать его… богатое воображение! Характер Дарнли меняется с каждым четверостишием.
– Но тебя представили как убийцу, – медленно проговорила она. – И они знают, что я выгнала Дарнли из своей спальни. Правда перемешана с ложью, так что одно не отличить от другого, – она содрогнулась. – Думаешь, на этом все закончится или у истории появятся новые повороты и дополнения?
– Когда мы поженимся, то будем сильнее любой лжи и заговоров.
Мария посмотрела на свой палец, где блестело эмалированное кольцо. Она сняла его и протянула Босуэллу.
– Это твое обручальное кольцо, – сказала она.
Он взял кольцо и озадаченно посмотрел на него.
– Оно орошено слезами, – проговорил он. – Черная эмаль и золото. Думаешь, оно подходит для такой цели?
– Сейчас у меня есть только оно. Приняв его, ты обязуешься разделить мою судьбу, какой бы горькой она ни оказалась.
Босуэлл поцеловал ее и надел кольцо на мизинец.
  
XXX
 
Они медленно возвращались в Эдинбург, оставив позади десять волшебных дней жизни в крепостной башне, и готовились к встрече с тем, что ожидало впереди. Хантли, Мейтленда и Мелвилла давно отпустили, а процедура развода уже началась. На самом деле предстояло совершить два развода, по протестантскому и католическому обряду, чтобы исключить возможные претензии с обеих сторон. Развод по протестантскому обряду был основан на супружеской измене Босуэлла с Бесси Кроуфорд, а по католическому – на родственных отношениях между Джин и ее мужем (четырьмя поколениями раньше граф Босуэлл женился на дочери графа Хантли). Объявление о предстоящем браке в ближайшее время должен был совершить пастор церкви Св. Жиля; к счастью, Нокс все еще находился в Англии, и они могли иметь дело с его заместителем.
Когда они проезжали через небольшие селения, жители выстраивались по обочинам, но лишь молча смотрели на них. Никто не кричал: «Боже, благослови королеву!»
«Они хотят видеть, не порвана ли моя одежда и насколько несчастной я выгляжу, – думала Мария. – Если бы они увидели синяки, то остались бы довольны».
Но по мере приближения к Эдинбургу ее уверенность становилась все более шаткой. Люди выглядели не озлобленными, а просто озадаченными и обманутыми в своих ожиданиях. Они не понимали, что происходит. Она чувствовала себя так, как будто на самом деле предала их, так как они были явно напуганы и сбиты с толку.
Босуэлл с благодушным видом ехал впереди. На горизонте уже показался Эдинбург, и она увидела склон «Трона Артура», покрытый зеленой майской травой. Босуэлл замедлил ход и подождал, пока она поравняется с ним.
– Я никого не вижу, – сказал он, глядя на дорогу. – Но думаю, будет лучше не вступать в город через ворота Нетербоу. Давай держаться как можно ближе к замку и сразу же направимся туда, – его голос звучал не слишком уверенно.
– Значит, мы будем оставаться в замке? – спросила она.