"Избранные историко-биографические романы". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)

– Сколько понадобится пороха? – спросил Дарнли, блеснув глазами.
– Несколько тысяч фунтов, даже для длинного зала, – ответил Джеймс. – Но у меня есть способ быстро достать его.
– Без подозрений? – недоверчиво спросил Роберт.
Джеймс улыбнулся:
– За кого ты меня принимаешь? Разумеется, без всяких подозрений.
– Тогда сделайте все до конца завтрашнего дня и начинайте рыть подкоп, – сказал Дарнли. – Завтра четверг. В пятницу вечером я попрошу королеву проявить милость и снова остаться со своим больным несчастным мужем. Тогда примерно в это же время – нет, около пяти утра – можно будет поджечь порох. Я распоряжусь держать лошадей под седлом и ожидать меня. Сообщите мне, как только подожгут запал.
– Кажется, что королева очень добра к вам, Ваше Величество, – заметил Роберт.
– Кажется, Роберт, кажется. Но вещи не всегда таковы, какими они кажутся. Я не сомневаюсь, что Шотландии и моим добрым подданным будет лучше без нее. Шотландия не может иметь монарха-паписта с тех пор, как мы стали жить при реформистской вере. Если она будет жить, то, несомненно, сделает сына католиком, как она сама. Крещение служит доказательством тому, и я продемонстрировал свои намерения, когда отказался присутствовать на церемонии. Что касается придворных, то разве большинство лордов уже не восставало против нее в то или иное время? Все, кроме Босуэлла. Даже ее подданные, хотя они этого не знают, заслуживают лучшего монарха, чем красотка, которая разъезжает туда-сюда, но не имеет воли, чтобы вершить правосудие, и так озабочена своими правами на английский престол, что почти не ценит трон, который занимает сейчас. Разве Шотландия не заслуживает правителя, который будет чтить ее обычаи, а не оскорблять их?
Дарнли замолчал. Долгая речь почти лишила его сил, но он надеялся, что убедил их.
– И все же убийство правителя – тяжелейший грех, – возразил Роберт.
– Вы убили кардинала, – напомнил Дарнли. – А теперь разрешите вызвать моего слугу Энтони Стэндена, которому я абсолютно доверяю. Он поможет нам осуществить план.
Бальфуры дружно высказали серьезные сомнения в необходимости привлекать к заговору кого-то еще, но Дарнли настоял на том, чтобы разбудить Энтони и сообщить ему подробности. Поскольку слуга еще не отошел ото сна, он сначала не усомнился в идее своего господина.
– У него сильные плечи; он поможет вам копать и переносить порох, – сказал Дарнли.
– Прошу прощения, но вы подумали о том, чтобы оставить следы, указывающие на кого-то еще? – спросил Стэнден, наконец проснувшись. – Поскольку это ваш собственный дом, то подозрение, несомненно, ляжет на вас.
– Хм-м-м-м… С помощью нескольких уловок мы можем свалить вину на лорда Джеймса или на Босуэлла, – с серьезным видом заверил Джеймс Бальфур и одобрительно кивнул слуге. – Скажем, кто-нибудь изобразит одного из них, проходящего по улицам. Нужно подумать об этом. Спасибо, парень.
После того как посетители тихо разошлись по своим делам, Дарнли задул свечу и лег в постель. Его сердце стучало так, как будто он только что пробежал целую милю.
Скоро это случится.
Он был так взволнован, что дрожал от предвкушения.
В какой-то момент он задумался, не стоит ли сделать именно то, в чем он убедил этих глупцов: взорвать королеву и спастись самому.
Но нет. Если бы он совершил чудесное и своевременное спасение, то все бы поняли, что это дело его рук, и рано или поздно затравили бы его. Лучше умереть так, от своей руки и в то время, которое ты назначил сам. Вместе с ней.
Его бросило в пот. Он представил силу взрыва, увидел, как его выбрасывает из кровати и его тело исчезает в слепящей вспышке.
Это будет огненная смерть, но такая же далекая от медленной и ужасной смерти у столба на костре, как пламенный арабский жеребец, привыкший к стремительной скачке, далек от старого ковыляющего осла. Один являлся чудом природы, внушавшим благоговение своей мощью, а другой – жалким и немощным существом.
Огненная смерть. Этот способ казался подходящим для казни супруги, изменившей своему мужу, даже предписанным законом. А она была изменницей. Последние сомнения исчезли сегодня днем, когда он заметил, как она смотрит на Босуэлла. Этот взгляд нельзя было спутать ни с чем.
 
Что касалось собственной смерти, он испытывал странное, почти эротическое удовольствие, планируя ее и зная о том, что она произойдет именно так, как он хочет. Он чувствовал себя богом. Возможно, Бог предначертал ему умереть от сифилиса или погибнуть от руки лордов, как это случилось с Риччио, но он перехитрил Всевышнего. Он не согласится стать ослом по воле Господа, но оседлает арабского скакуна и встретит славный конец.
Шестого февраля некий эдинбургский торговец взял у сэра Джеймса Бальфура шестьдесят фунтов серебром за огромное количество пороха. Ему сказали, что порох нужен для королевского арсенала, и, строго говоря, это было правдой. Позднее в тот же день братья Бальфуры и Стэнден доставили порох в Кирк-о-Филд, но его оказалось так много, что до наступления темноты в подвал дома Роберта удалось перенести лишь половину мешков. Ночью они начали рыть тоннель, но к утру смогли довести дело только до половины.
Утром они отправились за новым грузом пороха, но у торговца кончились запасы. По его словам, очередная поставка предполагалась в субботу.
После того как королева удалилась в свои покои в пятницу вечером, им пришлось сообщить Дарнли, что еще не все готово. Он встретил эту новость градом проклятий.
– Дело оказалось более трудным, чем мы ожидали, – сказал Джеймс. – Но к вечеру субботы…
– Черт побери вашу лживую душу, гори она в аду! – бушевал Дарнли.
Несмотря на усталость, Джеймс Бальфур почувствовал, как в нем закипает гнев. Они трудились уже полтора дня, не смыкая глаз. Внезапно он усомнился в награде, обещанной Дарнли. Король не оценил их усилия и остался равнодушным к риску, на который они пошли ради него. Неудивительно, что все ненавидели его.
– Сэр, мы будем стараться изо всех сил и доведем дело до конца, как и обещали, – заверил он. – Один-два дня – небольшая задержка.
– Ты не понимаешь, тупая обезьяна! Сегодня последняя ночь, когда королева остается здесь! Мое лечение закончено! Я выздоровел, и завтра мы должны переехать в Холируд, – язвительно добавил он.
– Тогда изобразите рецидив, – не менее язвительно предложил Джеймс. – Вам будет нетрудно это сделать, чтобы остаться здесь до понедельника.
– В воскресенье королева отправится на свадьбу в Холируд. Вечером там будет бал…
– Ерунда. Вы можете настоять на том, чтобы она вернулась в Кирк-о-Филд после бала. В конце концов, ее жизнь зависит от этого, – Джеймс скрипуче рассмеялся, довольный своей остротой.
– Это вы во всем виноваты… – снова завел Дарнли.
Джеймс Бальфур невозмутимо стоял, пока Дарнли осыпал его всеми оскорблениями, которым он научился в Англии, Франции и Шотландии. Ругань словно отскакивала от его губ: Бальфур уже давно привык к подобным вещам. Он даже улыбался глупому мальчишке, мелющему языком и совершенно не понимавшему, что иллюзорная сила слов не может сравниться с силой подлинного знания.
Несомненно, Шотландия будет более благодарна сэру Бальфуру за его усилия. Шотландия устала от Дарнли.
Он продолжал улыбаться до тех пор, пока Дарнли не выдохся.
* * *
Босуэлл положил ноги на табурет в своих апартаментах в Холируде, чтобы согреться у камина. Ему нравилась комната: она была расположена на южной стороне и выходила на дворцовый сад и парк, тянувшийся к Трону Артура. Ему также нравился высокий статус, который подразумевали эти апартаменты.
Теперь у него появилось немного свободного времени. Он собирался почитать «Стратагемы и военные хитрости» Секста Юлия Фронтина и углубиться в тонкости военных кампаний Древнего Рима. Как сильно они отличались от кавалерийских атак в Приграничье!
«Каково бы мне пришлось в те времена? – думал он. – Маршировать в строю и формировать тестудо – черепаший панцирь из щитов под вражеским огнем…»