"Избранные историко-биографические романы". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)

Да. Бог наполнит их сердца радостью. Скоро они предстанут перед Его взором и навсегда покинут эту юдоль скорби.
Но когда лечение настолько укрепит его силы, чтобы королева смогла провести ночь с ним? Иначе осуществление его плана будет невозможным. А если не здесь, то где?
После четырех дней строгого режима врачи объявили, что скорость, с какой он идет на поправку, изумляет и радует их. Количество ванн было сокращено до двух: утром и вечером. Перевязки прекратились, если не считать наложения мази на места нарывов, и он смог вернуться к обычной пище.
– Ваше Величество могут принимать посетителей после утренней ванны, – сказали врачи, переглянувшись друг с другом. – Но мы рекомендуем Вашему Величеству перед аудиенцией с кем-либо чистить зубы этими сухими веточками розмарина, а потом полоскать рот лавандовой водой.
Дарнли нахмурился. Значит, от него так плохо пахнет? Разумеется, это из-за отсутствия нормальной еды, не более того. Он взял веточки:
– Очень хорошо.
Один из врачей передал ему зеркальце.
– Вам больше не нужно носить маску, – сказал он.
Дарнли осмотрел свое лицо. Жуткие багровые нарывы исчезли, но щеки по-прежнему были испещрены круглыми розовыми пятнышками.
– Эта мазь содержит белую глину. Она поможет скрыть рубцы, – врач нанес немного мази на его лицо. Дарнли улыбнулся. Результат оказался поразительным: он едва мог разглядеть пятнышки.
– Что касается волос Вашего Величества, вы можете носить шляпы до тех пор, пока они не отрастут.
Врачи были довольны своим мастерством. Теперь король мог снова появляться в обществе – до следующего приступа, который непременно наступит и станет смертельным для него.
* * *
В приемном покое толпились придворные, готовые отдать дань уважения или посмотреть на выздоравливающего короля, чтобы удовлетворить свое любопытство и сообщить последние новости своим господам в Англии и во Франции. Лорд Джеймс, Босуэлл, Хантли, Аргайл, Мар и Киркалди из Грэнджа столпились вокруг двойного королевского трона, покрытого желтой и красной парчой, где Дарнли и Мария сидели рядом друг с другом. Пришли братья Бальфуры, как и Джон Стюарт из Тракуэра. Французский посол Филиберт дю Крок и Моретта, медлительный посланец герцога Савойского, ловили каждое слово.
Камины жарко пылали, музыканты играли, а гости небрежно беседовали о погоде и других мелочах. На следующей неделе начинался Великий пост, и в других католических странах проходили карнавалы, но в Шотландии дело ограничилось лишь одним католическим празднеством: свадьбой двух придворных королевы – француза Бастиана Паже и его шотландской возлюбленной Маргарет Кэрвуд. После воскресной церемонии в Холируде должен был состояться праздничный маскарад с костюмированным балом и играми. В конце концов, Нокс находился в Англии и никак не мог помешать им.
Мария, как всегда, наблюдала за Босуэллом, легко перемещавшимся в толпе – его широкие плечи как будто создавали свободное место вокруг него. Она могла различить его голос на фоне всех остальных.
Бог знает, как я наказан за то, что сделал тебя богиней и не думал ни о ком, кроме тебя.
Как глупо это звучало из уст Дарнли, и как странно было самой чувствовать это.
Было ли это идолопоклонством?
Не сотвори себе кумира, ибо я Господь твой, и ты не должен иметь никого, кроме Меня.
Мысль о возмездии свыше и о низвержении ее кумира Босуэлла, подобно тому как Бог низверг кумирни Ваала в Израиле, устрашала ее. Внезапно он показался ей очень уязвимым, несмотря на физическую силу.
«Неправильно любить его, – подумала она. – Но как я могу удержаться?»
Она оглянулась на Дарнли, заливавшегося высоким прерывистым смехом. Казалось, он почувствовал ее внимание и тоже посмотрел на нее. Потом он неуверенно взял ее за руку.
– Пожалуйста, останься со мной сегодня ночью. Меня утешит мысль, что мы находимся под одной крышей, – он сжал ее руку, но в его пальцах не было силы.
Мария готовилась ко сну. Маленькая спальня размерами двенадцать на шестнадцать футов показалась ей странно привлекательной. Она напоминала комнату в аббатстве Сен-Пьер, где она посетила свою тетушку Рене и получила письмо от сэра Джеймса и остальных, умолявших ее вернуться в Шотландию.
 
Она стояла у окна и смотрела на замкнутый прямоугольный двор. Пошел легкий снег, окутавший землю белым саваном. На другой стороне примерно в ста футах возвышался внушительный дом герцога Шательро, где горело множество свечей.
«Гамильтоны ложатся поздно», – подумала Мария. Она задула собственную свечу и устроилась под одеялом. Она специально отпустила своих фрейлин. Сегодня не будет ни слуг, ни свидетелей. Она со своим законным мужем, королем Генрихом и лордом Дарнли, находилась под одной крышей, не считая его слуг, спавших в прихожей. Если впоследствии она скажет, что он посетил ее спальню сегодня ночью, никто не сможет опровергнуть ее слова. Никто не докажет, что это неправда.
Мария вздохнула. Теперь ей ничто не угрожает. Она спаслась от позора и обвинения в прелюбодеянии.
Что касается освобождения от брака с Дарнли… в конце концов, ей не нужны придворные махинации и помощь парламента. Дарнли долго не проживет: наверняка все заметили на его лице печать смерти, несмотря на усилия врачей. Было ясно, что он обречен, поэтому горячие комплименты и благие пожелания, которые он услышал сегодня вечером, казались жестокими и непристойными. Все знали, что сифилис временно отступает перед последней атакой.
Внизу она услышала голоса поваров, запиравших кухню на ночь, и тихий звук их шагов. Потом наступила тишина.
Мария заснула, но вскоре проснулась и услышала, как кто-то тихо движется по спиральной лестнице недалеко от ее комнаты. Только не Дарнли! Неужели он смог прийти к ней? Она села в постели и задержала дыхание.
Но нет: шаги удалялись, а не приближались. Кто-то поднимался в покои Дарнли. Кому-то нужно было встретиться с ним посреди ночи. Врачам?
Да. Должно быть, это они.
Мария облегченно вздохнула и снова легла. Теперь она слышала шаги и легкий стук над головой, но голоса оставались неразборчивыми. Они говорили шепотом, чтобы не потревожить слуг. Мария закрыла глаза. Ее единственной обязанностью было обеспечить лучшее лечение для мужа, а не следить за врачами и их разговорами. Она отдаст все на их усмотрение.
* * *
Дарнли сидел в постели. Его глаза казались неестественно яркими в свете высокой свечи, горевшей у кровати, когда он наблюдал за приближением Бальфуров.
– Мы подождали до трех часов, – прошептал Бальфур. – Даже свечи в доме Гамильтонов давно погасли. Королева спит, она отпустила своих фрейлин. Мы совершенно одни.
Он занял место рядом с Дарнли, а его брат встал по другую сторону кровати.
– Я решил осуществить наш план, – как можно тише произнес Дарнли. – Что касается сегодняшней ночи, теперь я знаю, что королева проведет ее здесь, если я как следует попрошу ее. Раньше я был не уверен в этом. А пока доктора занимались моим лечением…
– Которое, слава Богу, прошло благополучно, – елейным тоном вставил Роберт.
– Мы от души благодарим вас, – в тон ему ответил Дарнли. – Теперь что касается плана…
– Если Ваше Величество действительно решились осуществить его, то я приобрету необходимое количество пороха и сложу его в подвале твоего дома, Роберт, – Джеймс взглянул на брата. – Когда все будет готово, мы перенесем его в склеп под длинным залом. Мы можем прокопать небольшой тоннель, что гарантирует полную секретность…
– Длинный зал! – воскликнул Роберт. – Ты хочешь разрушить его?
– Ш-шш! – прошипел Джеймс. – Его Величество компенсирует убытки. Кроме того, мы не собираемся разрушать зал. Мы предпочитаем взорвать старый дом, где находимся сейчас, но этому мешают два обстоятельства. Нижний этаж занят кухней, так что слуги и повара могут услышать подозрительные звуки под полом. Склон там более крутой, поэтому подвал под старым домом находится значительно выше, чем под приемным залом. Понадобится в два-три раза больше пороха в плотной упаковке, чтобы взрыв получился максимальной силы. Теперь ты понимаешь, почему мы должны пожертвовать длинным залом? Я знаю, что ты любишь его, но…