"Избранные историко-биографические романы". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)

Песня закончилась. Пора.
– Спасибо, дорогой Риччио, – сказала она, повернувшись к нему.
– У меня есть две другие, которые я сыграю в следующий раз, – с улыбкой отозвался он.
– Подайте мою накидку, – устало попросила Мария.
Мэри Битон достала накидку из гардероба и подала ее своей госпоже.
– Ты должна послать во Францию за тканью для твоего свадебного платья, – укорила ее Мария. – У портных остается мало времени. Помни, ты можешь выбирать что хочешь: это мой подарок.
Девушка улыбнулась, но улыбка вышла натянутой. Возможно, она все еще переживала из-за своего романа с назойливым английским послом Рэндольфом? Их отношения подошли к концу, когда Марии пришлось изгнать его из страны за содействие мятежу лорда Джеймса. С тех пор за Мэри ухаживал один из ее соотечественников.
– Александр Огилви – это удачный выбор, – сказала королева. «Действительно, – подумала Мария. – Он честный, прямодушный и никогда не предаст меня».
Риччио поднялся вместе с Марией и спустился с ней по широкой лестнице. Когда они удалились, чтобы их не было слышно, он прошептал:
– Огилви не считает, что ему повезло, – он помедлил, но не стал ждать ее вопроса. – Он любит другую – леди Джин Гордон, но к ней посватался более могущественный лорд. Грустно быть молодым и влюбленным, но не иметь возможности бороться за свою любовь.
– Кто посватался к ней? – спросила Мария, спускаясь по лестнице. Подол длинной бархатной юбки волочился по ступеням за ее спиной.
– Лорд Босуэлл. Они должны пожениться в следующем месяце. – Риччио закатил глаза, радуясь тому, что смог удивить королеву. – Там нет никакой любви, сплошной расчет. Очень жаль.
– Босуэлл! Он женится на девушке против ее воли?
– Да. Но это выгодная сделка для ее семьи.
Какой-то момент она гадала, каково чувствовать себя вещью, которую отдают другому человеку против твоей воли. Сопротивляться или подчиниться?
«Босуэлл! Только представить, каково отдаться ему… Он должен быть грубым и требовательным. Он может сокрушить женщину, использовать ее так же, как объезженную лошадь.
Но по крайней мере от него не будет разить спиртным, и он не станет приставать с омерзительными требованиями, порожденными больной фантазией».
Воспоминания о поведении Дарнли были мучительными для нее. В последнее время он словно пребывал в обители распутства и непристойности. Он…
– Моя драгоценная жена, – прервал ее размышления Дарнли. Он стоял у подножия лестницы, одетый в лучшие шелковые штаны и накидку, расшитую самоцветами. Его лицо было таким же красивым, как всегда, а улыбка казалась высеченной из слоновой кости. Но она вздрогнула, когда Дарнли взял ее за руку. Он посмотрел на Риччио, как бы отпуская его взглядом, но итальянец уже отвернулся и отошел в сторону.
– Чем собирается заняться моя королева? – любезно спросил он.
– Мне нужно прочитать несколько депеш, – ответила Мария. Раньше это было бы намеком или скрытым приказом, но она больше не хотела, чтобы он занимался государственными делами.
– А потом?
«Назревает очередная гнусность», – подумала она.
– Нужно разобраться с большой перепиской между Эдинбургом и Лондоном, – осторожно сказала она. – Появились кое-какие насущные дела. Сесил почти ежедневно переписывается с шотландскими мятежниками в Ньюкасле, а также с Ноксом. А я… – она замолчала. Ей не хотелось делиться своими подозрениями с Дарнли – он мог все разболтать.
– Да, любовь моя? – он наклонился и поцеловал ее.
Она явственно ощутила запах вина. Значит, он уже выпил… но пока это не сказывалось на его поведении.
– Почему ты так много пьешь? – грустно спросила она.
– Не понимаю, о чем ты, – пробурчал он и отвернулся.
Они в молчании прошли по Кэнонгейт, а потом направились в деловую часть Эдинбурга через ворота Нетербоу. Торговец Дональд импортировал вина из Бордо и Ла-Рошели в обмен на шерсть и шкуры коз, овец и кроликов. Он был небогатым, но преуспевающим человеком и играл заметную роль в городском совете. Посещение торговцев и их собраний для Марии превратилось в желанное избавление от душной атмосферы дворца с его заведенным распорядком, и она всегда принимала их приглашения.
 
– Добро пожаловать, добро пожаловать! – энергично приветствовал их у дверей своего дома Мюир, когда увидел факелы, сопровождавшие королевскую чету.
В его доме всегда царила чистота и создавалось впечатление, что каждая вещь находится на своем месте. На столе к их приходу уже аккуратно лежали оловянные и стеклянные столовые приборы и набор специй – имбирь, перец и гвоздика, – которые позволяли гостям приправлять блюда по своему вкусу. Компания была тщательно подобрана: еще один купец, торговавший на Балтике, главным образом пенькой и железом; студент теологии из Сент-Эндрюса; врач из Абердинского университета, который провел исследование о причинах, вызывающих чуму; юрист, специализировавшийся на завещаниях и делах о наследстве; английский книготорговец, имевший лавку в Эдинбурге, и тихий молодой человек, называвший себя схоластом и математиком. Все эти люди и их жены были приятными собеседниками, и Мария любила слушать их. Ей их работа казалась такой же экзотической, как путешествие по рекам Южной Америки.
Математик… Он проводил долгие часы, изучая числа, но не для практических целей.
Врач… Он написал трактат, в котором после тщательных наблюдений во время последней вспышки эпидемии изложил, по его мнению, основные причины, вызывающие загадочную болезнь, – мусор, мух и крыс.
«Я скорее заглянула бы в жерло извергающегося вулкана», – подумала Мария. Должно быть, этот серьезный и немногословный человек был очень смелым.
– Но какое отношение к этому имеет мусор? – внезапно раздался голос Дарнли. – Грязь есть повсюду: кучи навоза, дерьма и мочи… – Он громко выговаривал каждое слово с таким важным видом, что остальным пришлось умолкнуть. – Однако чумы нет повсюду! – Он кивнул слуге, наполнившему бокал, залпом проглотил вино и стукнул о стол, требуя добавки. – Честная добрая грязь не делает человека больным!
– Ваше Величество, – осторожно сказал врач. – Как я изложил в своем труде «Краткое описание чумы», болезнь должна иметь первичный источник. Потом все эти факторы усугубляют ее. Чума не возникает из грязи, но инкубируется… то есть культивируется в ней.
– Ба! Как и все ученые, вы задаете больше вопросов, чем находите ответов. Но знаете ли вы о соколиной охоте, а? – он громко рассмеялся. – Вот чем измеряется мужское достоинство, а никак не изучением навоза!
Хозяин попытался направить разговор в другое русло.
– Насколько я понимаю, Нидерланды все больше сопротивляются господству Испании, – сказал он. – Они не могут больше терпеть инквизицию.
– А кто смог бы? – неожиданно спросил студент-теолог. – Это мерзость и скверна перед лицом Господа Бога! Надеюсь, что наши добрые кальвинистские братья убедят Уильяма Молчаливого больше не молчать, но…
– Я спросил, знаешь ли ты о соколиной охоте? – взревел Дарнли. – Отвечай, скотина!
Он вскочил и свирепо уставился на врача.
– Видите, он оскорбляет меня! – закричал он. – Он отказывается отвечать!
– Нет, Генри! – воскликнула Мария, неуклюже поднимаясь с места. Она протянула руку к его плечу, но Дарнли оттолкнул ее.
– Тогда будем биться! – Он схватился за то место, где обычно находилась рукоять меча, и его повело в сторону. Он был совершенно пьян. Споткнувшись, Дарнли врезался в стол и отшатнулся к буфету.
– Прекрати немедленно! – приказала Мария. Ей было так стыдно, что она забыла о смущении. Он казался одержимым бесами.
– Ты предаешь меня? Значит, все так, как они говорят! – он повернулся вокруг своей оси, словно пытаясь обрести равновесие. – Прощайте!
Он устремился к двери, распахнул ее и с грохотом сбежал по крыльцу. Они услышали, как он снова споткнулся, упал в грязь и разразился проклятиями.
– Наш король, – с горечью произнес студент-теолог.
Мария испытывала невыносимый стыд. Хозяин пытался успокоить гостей и снова усадить их за стол, но она отвернулась. Взяв свою накидку, она жестом отпустила сопровождавших ее слуг.