"Избранные историко-биографические романы". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)
Внутри кто-то заворочался. Разумеется, Мария не могла быть там вместе с ним!
«Я король, – сказал он себе. – Я могу входить, куда захочу».
Он повернул ручку – на этот раз дверь оказалась незапертой – и вошел в комнату. Риччио выпрямился в постели, сонно моргая. Его лицо исказилось от страха.
«Он принял меня за грабителя, – подумал Дарнли. – Что за ирония!»
– Боже милосердный! – воскликнул Риччио. – Лорд Д… Ваше Величество! Что случилось?
Дарнли поднес свечу к его лицу. Оно было морщинистым и усталым, а волосы висели слипшимися прядями. Неприглядное зрелище.
– Ничего особенного, – любезно сказал он. – Я собирался попробовать кое-какие нетрадиционные развлечения в веселых домах Эдинбурга и решил, что стоит иметь при себе искушенного спутника.
– Ох! – Риччио откинулся на подушку. Он выглядел изможденным. Пожилой человек не должен заниматься тем, чем он, судя по всему, занимался в последнее время.
– Прошу прощения, но я не могу, – наконец произнес он.
– Нет, можете! – возразил Дарнли и дернул его за воротник ночной рубашки. – Вам придется сопровождать меня. Я не собираюсь идти один. В конце концов, я ваш король!
Риччио встал с постели. При обычных обстоятельствах даже в вышитой ночной рубашке он имел комичный вид. Но теперь он выглядел просто отвратительно.
– Прошу прощения, я должен одеться, – сказал он и скрылся в алькове за ширмой.
– Я готов, – сказал Риччио, выходя из-за ширмы.
– Хорошо, – отозвался Дарнли.
Они тихо вышли из комнаты. Дарнли провел сонного Риччио по дворцовому коридору и вышел вместе с ним на свежий воздух. Риччио споткнулся на мостовой, и Дарнли рывком поднял его.
– Проснитесь, – прошипел он. – Вы должны быть бодрым и свежим для дел, которые предстоят нам.
Значит, Риччио выбился из сил после занятий любовью? Что может быть более явным доказательством?
Дарнли знал про боковые ворота, которые должны были вывести их наружу мимо стражников с факелами. Они вышли с южной стороны дворца и направились по узким аллеям и переулкам, куда не проникал лунный свет. Вокруг было темно: уличные фонари и свечи в окнах домов, мимо которых они проходили, уже давно затушили. Наступил самый глухой час ночи. Кроме шороха крыс, потревоженных их шагами, не слышалось ни единого звука.
От каменных домов веяло холодом, и вскоре Дарнли дрожал даже под шерстяным плащом.
– Поворачиваем сюда, – велел он Риччио. Из-за угла доносился слабый звук голосов. Потом он тихо постучал в дверь, и ему открыла женщина, которая явно не собиралась ложиться спать.
– Я ищу Летицию, – сказал Дарнли. Его голос стал хриплым от возбуждения.
Женщина посмотрела на Дарнли и внезапно узнала короля. Она протянула руку и погладила его по щеке.
– Какая чудесная кожа, – низким голосом произнесла она. – Я не отдам вас никому. Сегодня вы только мой.
Она повела его в маленькую спальню, после того как приказала кому-то еще позаботиться о Риччио. Кроме огромной кровати, в комнате практически не было мебели.
– Идите сюда, – женщина потянула его за собой и мягко толкнула на кровать. Потом легла и протянула к нему руки.
Казалось, она жаждала поцеловать его, прикоснуться к нему. И даже если ее желание было притворным, он не мог этого определить. И это было правдой. Все женщины в темноте одинаковы. На ощупь ее тело было точно таким же, как у его жены.
Когда все закончилось, она не отвернулась от него, не стала говорить о политике или о его обязанностях. Вместо этого она ласкала его. С какой целью? Он не понимал этого. Потом женщина прошептала:
– Думаю, наше удовольствие можно усилить, если заняться этим втроем.
– Ты имеешь в виду…
– Подождите – и увидите, – уверенно сказала женщина. Она встала, накинула халат, позвонила в колокольчик, и у двери появился слуга. Они обменялись несколькими тихими фразами, и дверь закрылась.
– Вот, – она подала Дарнли большой кубок, наполненный вином. – Освежитесь и наберитесь сил.
Вскоре дверь со скрипом приоткрылась, и Риччио заглянул внутрь.
– Необычное блюдо, не правда ли? – прошептала женщина. – Делайте с ним что хотите.
– Риччио, друг мой, – пробормотал Дарнли. – Присоединяйтесь к нам, – его язык уже немного заплетался от выпитого вина.
Риччио с опаской приблизился к кровати.
– Мы ждали вас, – сказал Дарнли.
Риччио выглядел еще более изможденным и больным, чем раньше, но послушно забрался на кровать. Женщина начала ловко раздевать его. Когда она добралась до штанов, то кивнула своему гостю.
Дарнли аккуратно расшнуровал штаны Риччио, медленными движениями вытаскивая каждый шнур из ушка. Треугольное отверстие постепенно расширялось. Внизу можно было разглядеть шелковое белье. Дарнли спустил с него штаны, под ними остались лишь короткие шелковые панталоны.
Хозяйка борделя жестом велела ему лечь на живот. Риччио выглядел испуганным.
– Не стоит бояться, – заверила она, поглаживая его ягодицы. – Только не напрягайся, а то будет больно.
Она повернулась к Дарнли:
– Разве не соблазнительно? Такой круглый, прекрасно вылепленный задок… Конечно, ощущение будет другим, но и у пива не такой вкус, как у вина. Многие мужчины пьют и то, и другое, и просят добавки… Ну вот, теперь я вижу, что эта мысль возбуждает вас.
Да, это возбуждало его, но не по той причине, о которой она думала. Его возбуждала мысль о насилии над мужчиной, который украл его жену, заставил его делать грязные вещи, унизил его.
– Да, – прошептал он. – Сильно возбуждает.
Дарнли чувствовал ненависть и страх Риччио, но это лишь усиливало удовольствие. Он хотел надругаться над ним, растерзать его изнутри, выставить посмешищем. Когда он услышал сдавленный крик боли, то ощутил вкус победы. Риччио словно окаменел.
– Говорю вам, расслабьтесь, – велела женщина.
– Ах-хх! – в голосе Риччио слышалась боль.
«Это к лучшему», – подумал Дарнли.
Он жестоко наказывал коротышку, используя его так грубо и властно, как только мог. Он чувствовал боль, которую причинял Риччио, хотя двигался механически, но Риччио молчал.
Потом его короткие узловатые пальцы вцепились в подушку, а когда Дарнли стал проникать все глубже и глубже в его тело, он крепко стиснул челюсти.
– Ради всего святого, прекратите! – наконец взмолился Риччио.
– Нет, я еще не совсем доволен, – возразил Дарнли, задвигавшись сильнее. Риччио закричал.
Потом Дарнли почувствовал спазм, но это ощущение отличалось от всего, что он испытывал до сих пор. На одну четверть это напоминало ненависть, на другую – любопытство, на третью – возмездие и лишь на последнюю четверть – физическое удовольствие. Он издал пронзительный торжествующий крик и рухнул на спину Риччио.
Риччио плакал.
– Вам не понравилось? – удивленно спросила женщина. – Вообще-то некоторые мужчины предпочитают это. Мне очень жаль… Здесь есть мазь, которая поможет облегчить боль.
Риччио выбрался из постели и стал собирать свою одежду. На его ягодицах красовалиь алые пятна крови. Дарнли показалось это комичным.
– Вы зло, – обратился он к Дарнли. – Вы пожалеете об этом дне.
– Разве сейчас день? – осклабился Дарнли. – Я думал, ночь еще не кончилась.
Женщина подняла оконную занавеску и выглянула наружу.
– Светает, – сказала она. – День приходит на смену ночи.
Риччио ушел.
IV
Мария собиралась попросить Мэри Битон принести ее меховую накидку с капюшоном, но удержалась от этого. Мелодия песни, которую играл Риччио, была такой нежной, что ей хотелось дослушать до конца. Кроме того, она не торопилась идти в дом эдинбургского торговца, где собиралась пообедать.
Она стояла у окна в своих небольших покоях в Холируде и смотрела на улицу Кэнонгейт, расцвеченную огнями. Они отражались в слое льда, как в зеркале.
«Нужно ходить очень осторожно», – подумала она. Она находилась на пятом месяце беременности, и это начинало сказываться на равновесии при ходьбе.