"Избранные историко-биографические романы". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)
Были поспешно зачитаны последние торжественные слова, и они скороговоркой повторили свои обручальные клятвы. Дарнли взял тройное кольцо с алмазом в центре и боковыми кольцами из красного эмалированного золота и со словами «Этим кольцом провозглашаю тебя своей супругой» надел его на палец Марии.
– Ныне объявляю Генри, герцога Олбанского и графа Росса, и Марию, королеву Шотландии и островов, милостью Божией, законными супругами, – объявил священник. Звук его голоса эхом отдавался в каменной часовне.
– Te Deum laudemus! [221] – воскликнул Риччио. – Это свершилось и отныне будет нерушимо!
Мария и Дарнли повернулись к нему и обняли его как единственного свидетеля их тайной помолвки.
Мария вернулась в свои апартаменты, где ей предстояло избавиться от траурных одежд, чтобы больше никогда не надевать их. Мэри Битон и Мэри Сетон с торжественной серьезностью помогли ей раздеться. Они разложили траурное платье на кровати и почти с нежностью свернули его, перекладывая душистыми травами. Мария наклонилась и поцеловала платье, перед тем как его убрали в вышитую атласную сумку.
Мэри Сетон увидела слезы на глазах своей госпожи, отвела ее в сторону от веселой болтовни и обняла:
– Вы почтили Франциска слезами преданности и памяти. Но, моя госпожа, он умер в расцвете юности, оставив вас одинокой. Та юная королева навсегда останется его женой. Но теперь вы другая женщина и имеете полное право любить лорда Дарнли.
– Ты так думаешь? – прошептала Мария.
– Леди, я знаю это. – Она протянула руку и стерла слезинку со щеки Марии. – Теперь ваш новый лорд и муж будет радовать вас.
Мария сжала ее руки и отпустила их.
– Я одновременно так счастлива и печальна, как никогда. Разве такое возможно?
– Да. Я могу это понять. Но прошу вас, лорд Дарнли не должен видеть ваших слез. – Мэри промокнула ей глаза носовым платком. – Свадебное платье ждет вас!
Флеминг и Битон принесли ей алое платье, расшитое жемчугом и золотыми нитями. Оно было жестким от украшений. Мария позволила им одеть себя, а потом надела свои лучшие драгоценности: ожерелье из черного жемчуга, «Большого Гарри» и огромные жемчужные серьги из дальнего океана за Индией. Фрейлины причесали ее и надели ей на голову расшитый золотом шелковый чепец.
Потом были танцы и официальный обед, за которым последовала раздача милостыни во дворе замка. Мария и Дарнли повторяли движения друг друга в фигурах танца под музыку скрипок, тромбонов и блок-флейт. Дарнли не отрывал восхищенного взгляда от нее: он смотрел на нее как на богиню или прекрасное видение.
Наконец после официального обеда, трех отдельных танцев, раздачи милостыни и ужина Мария и Дарнли простились с собравшимися и направились в ее спальню.
Все слуги были отпущены по ее приказу. Когда дверь закрылась, они остались совершенно одни.
Во всех подсвечниках горели свечи, а на ее столе стоял большой канделябр французской работы с десятью высокими белыми свечами. Мария подошла к мужу и обняла его. Она собиралась что-то сказать, но не находила достойных слов для выражения чувства последней печали, освобождения от нее и обретения нового сокровища.
Одну за другой они погасили свечи и избавились от праздничных одежд, пока не оказались в огромной королевской постели, где предались страсти со всем пылом, к которому призывала их молодая плоть.
– Ты сделала меня королем, – наконец прошептал он. Это были первые слова, которые он произнес с тех пор, как они вошли в спальню.
– Да, королем, – шепнула она в ответ. – Королем всего.
– Эта кровать – мое королевство, а твое тело – моя земля, – сказал он. – Пусть Христофор Колумб и Франсиско Коронадо отправляются в Америку. Ты мой новообретенный материк, и я хочу исследовать его до конца.
На улицах Эдинбурга горожане устроили давку и беспорядки, но толпа расступилась, когда королевский герольд подошел к Меркат-кросс, поднялся на основание монумента и развернул пергамент. Два трубача сыграли фанфары, и он зачитал указ королевы о том, что ее любимый муж лорд Дарнли, герцог Олбанский, отныне должен именоваться Генрихом, королем Шотландии, и получать королевские почести согласно ее воле и желанию.
Народ безмолвствовал.
Неделю спустя на том же месте зачитали другой указ, после чего трижды прозвучал сигнал королевского рога, официально объявлявший лорда Джеймса Стюарта, графа Морея, изменником, который поднял мятеж против королевы и теперь находится вне закона.
Маргарет Джордж
Ошибка Марии Стюарт
Скотту Джорджу
1920–1989
Любимому отцу, другу и учителю
© Савельев К., перевод на русский язык, 2014
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2015
Пролог
Шел 1565 год, ознаменовавший четвертый год пребывания Марии Стюарт на шотландском троне. В стране по-прежнему царил хаос: то тут, то там вспыхивали мятежи, и казалось, мир на этой земле не наступит никогда. Она все еще чувствовала себя чужой здесь и все чаще мысленно возвращалась в прошлое.
Она могла лишь гадать, как бы сложилась ее жизнь, если бы ее отец, король Яков V, безвременно не скончался всего лишь спустя шесть дней после ее рождения, не вынеся унизительного поражения шотландцев при Солуэй-Моссе и недавних смертей двух его сыновей. Мужская линия Стюартов пресеклась, что раз и навсегда определило дальнейшую судьбу Марии, которую провозгласили королевой Шотландии. Ее появление на свет во многом изменило расклад сил в Шотландии, ведь в противном случае после смерти Якова королем стал бы Джеймс Гамильтон, граф Арран. Впоследствии, в период многочисленных смут середины XVI века, корона порой была так близка к нему, но Джеймс так и не смог овладеть ею. Мария понимала: все, что случилось после, было предрешено. Ибо после смерти короля Якова монархом Шотландии являлся беспомощный младенец женского пола, и обстоятельства не оставили ее матери, французской принцессе Марии де Гиз, выбора, и она сделала все, что в ее силах, чтобы защитить своего ребенка. Именно поэтому она подписала договор о браке королевы Марии и Франциска, старшего сына короля Франции Генриха II. Ее помыслы были продиктованы исключительно заботой о том, чтобы обеспечить своей дочери стабильную власть в раздробленной религиозными спорами стране.
У Марии сохранились смутные воспоминания о детских годах, проведенных в Шотландии, ибо уже в возрасте шести лет она отправилась во Францию со своей небольшой свитой. Пока Мария проводила дни во дворцовых апартаментах детей французского короля, сама Франция казалась ей вихрем радужных красок, а Шотландия погрузилась в темный туман, который отступал все дальше и дальше с каждым годом, пока она не забыла почти все, как забывала свои сны после пробуждения, вспоминая лишь неясные фрагменты.
Только теперь она окончательно осознала, что ее жизнь во Франции походила на сказку. Мария и ее товарищи по играм свободно бродили по замку и окрестностям, совершали верховые прогулки вдоль берегов реки, которая по утрам уже окутывалась прохладным осенним туманом. Мария и Франциск искренне нравились друг другу: если робость и физическая немощь Франциска пробуждала в ней нежные чувства, то ее веселый нрав и жизненная энергия для него стали подобны солнечному свету, согревавшему и радовавшему его угрюмую и одинокую натуру.
Мария вдруг вспомнила, как лежала без сна накануне собственной свадьбы и гадала, изменится ли что-то в их отношениях с Франциском. Ведь теперь им придется делить постель. В самых смелых ее мечтах ей, конечно, хотелось, чтобы он стал сильным юношей с широкими плечами, ломающимся голосом и взглядом, который следует за женщинами, и тогда ожидание предстоящего брака оказалось бы совершенно другим. Но тут она неожиданно для себя решила, что ей все же повезло, что ее не отвезли в чужую страну, чтобы выдать замуж за того, кого она никогда не видела! А посему она могла остаться во Франции и выйти замуж за своего друга. Франциск всегда оставался ее другом и никогда не хотел видеть в ней нечто большее или меньшее, чем она сама.
