"Избранные историко-биографические романы". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)

– Судя по всему, да, – ответила она.
– Вы ошибаетесь. – В его голосе послышались гневные и обвиняющие нотки. – Они научили вас верить в это, но они лгали ради своих целей. Слушайте говорящего и всегда спрашивайте: «Что он приобретает, когда убеждает меня поверить чему-то?» Гизов устраивало, что вы считаете себя француженкой. Но вы лишь наполовину француженка; остальная часть вас принадлежит Шотландии и королевской крови Стюартов, которые правили страной почти двести лет. Посмотрите на ваши золотистые волосы, осанку, на вашу любовь к природе, и вы увидите свою истинную сущность.
– Откуда вы знаете про мою любовь к природе или к чему-то еще? Я также люблю придворные балы и изысканные манеры. Какую выгоду вы хотите получить, когда убеждаете меня, лорд Босуэлл?
– Я хочу получить королеву в стране, которая по праву принадлежит ей. Откровенно говоря, я думаю, что Шотландия заслуживает собственного монарха на престоле. При всем должном уважении, ваша мать не была нашей истинной королевой, а незаконнорожденный сын не может быть настоящим королем. За последние шесть поколений наша страна знала мало настоящих монархов. Регентства и опекуны – плохая замена.
– И разумеется, вы хотите подтверждения ваших титулов.
– О да. Как лорд-адмирал, я готов предоставить флот для вашего безопасного возвращения домой.
– Что случилось с вашим левым глазом? – внезапно спросила она, надеясь застать его врасплох. У него был большой шрам прямо над глазом.
– Этот шрам остался после схватки с Кокберном из Ормистона. – Босуэлл сделал эффектную паузу, но потом решил не испытывать ее терпение. – Он один из предателей, который явился на север с четырьмя тысячами фунтов взятки, полученной от англичан. Вы найдете английское золото по всей Шотландии; им пытаются подкупать дворян. Разумеется, это не английские деньги, так как их перевели во французскую монету, чтобы скрыть их истинное происхождение. Так или иначе, я задал Ормистону хорошую трепку.
– Неужели все продается! – воскликнула она.
– Нет, но все берут деньги. Англичане не могут различить, кто продается на самом деле, а кто нет, поэтому они вынуждены платить всем. – Он рассмеялся. – Вот что я могу сказать вам, моя королева: я предан короне и не беру взяток от англичан. Пожалуй, я единственный, кто так поступает.
– Тогда почему вы так верны короне? – Она забыла о предупреждении и снова заговорила по-французски.
– Это семейная традиция, которую передал мой отец, а я хочу восстановить. Сразу же должен заявить вам, что я протестант. Джордж Уишарт проповедовал в наших краях, но мой отец арестовал его и передал кардиналу Битону для сожжения. Однако его слова и его вера убедили меня. Да, я протестант, но я остаюсь вашим вассалом и верю в ваши священные права. Человек может верить во много разных вещей, но хранить верность в каждом случае; он может быть разным, но в то же время оставаться самим собой. Какой девиз у английской королевы? Semper eadem – «всё та же». Но на самом деле это мозаика из тысяч разных частей.
– Благодарю Бога, что он дал мне вас, Джеймс Хепберн, – медленно произнесла Мария.
– Когда я смогу забрать вас, моя королева? – спросил он.
– Летом, – ответила она.
– Флот будет готов. – Лорд Босуэлл с улыбкой поклонился. – С вашего разрешения, я готов выехать немедленно. Страна должна обрадоваться моим известиям.
– Вы приехали сюда только ради этого разговора? Неужели у вас нет других дел во Франции?
– Они уже давно улажены, – ответил он. – Ведь я игрок, а свидание с королевой стоит морского путешествия.
– Сколько вам лет? – неожиданно спросила она.
– Двадцать пять.
– Вы еще молоды для того, чтобы заявлять о своей непогрешимости. Постарайтесь не запятнать себя, Джеймс Хепберн.
Он вздохнул и сделал жест, который мог означать покорность судьбе.
– Лишь экстраординарные события показывают, кто мы есть на самом деле, а человек будет добровольно стремиться к этому. Господь даже попускает нас просить избавления от этого: «И не введи нас во искушение».
 
«Если я вернусь в Шотландию, то предстоит ли мне утонуть в море цитат из Писания? Даже этот молодой искатель приключений говорит как проповедник!» – подумала Мария.
– Они лишь плавают на поверхности, словно обломки кораблекрушения, моя королева. Вы убедитесь, что вода внизу чистая и холодная.
Еще долго после его ухода Мария сидела и читала бумаги своей матери. Странно, как плохо она знала ее, несмотря на официальную переписку, которая находилась под охраной и управлением ее личного секретаря Уильяма Мейтленда.
«Мейтленд. Разве я не встречалась с ним, когда он приезжал во Францию? Но это было так давно, – подумала Мария. – Мои дяди называли его умнейшим человеком в Шотландии и еще «шотландским Сесилом». Это значит, что он действительно очень умен».
Она с нежностью посмотрела на кучу материнских бумаг. Здесь были черновики, наброски и все письма, которые она сохраняла, многое говорившие о ее личности и характере.
Наконец, когда Мария покончила с работой, ощущая печаль, внутреннюю опустошенность и вместе с тем странное облегчение, она вспомнила: совсем недавно она пообещала вернуться в Шотландию. Но это было всего лишь устное обещание, данное почти незнакомому человеку по имени Джеймс Хепберн; оно не имело никакого веса. Она все еще может передумать.
* * *
Сорок дней официального траура подошли к концу 15 января 1561 года, когда во францисканской церкви прошла заупокойная служба. День выдался отвратительный: на улице шел дождь со снегом, а в церкви было холодно и неуютно, когда монахи пели «Exsultabunt Domino ossa humiliata…» («Возрадуются кости, тобою сокрушенные»). Мария плотнее запахнула капюшон черного плаща, чтобы приглушить эти жестокие звуки.
Она знала, что тело Франциска уже забальзамировали. Его сердце, вынутое из груди, будет похоронено в парижском соборе Сен-Дени вместе с его предками. Скульпторы изваяли для него величественную гробницу рядом с усыпальницей Генриха II, и его сердце будет покоиться в ковчеге, окруженном резными языками пламени. Его сердце… Ей была ненавистна мысль, что они копались в его теле, хотя она знала французские традиции.
Теперь Мария могла покинуть Орлеан, эту злосчастную темницу, куда она поклялась больше никогда не возвращаться.
Пребывание в Париже, который она всегда так любила, теперь не доставляло ей радости. Ей пришлось разобрать все свои вещи и драгоценности и расстаться с большей частью из них, вернув в собственность французской короны. Английский посол Николас Трокмортон нанес визит, чтобы официально выразить соболезнования от королевы Елизаветы, но, как только позволили правила приличия, он перешел к Эдинбургскому договору и намекнул на крайнее разочарование своей госпожи тем, что она еще не подписала его. Шотландское правительство сделало это, и лишь ее подпись отсутствовала. В ответ она заявила, что смерть Франциска все изменила.
– Каким образом? – настаивал посол.
– Договор был составлен на основе того, что мы с мужем являемся королем и королевой Франции и Шотландии, – ответила Мария. – Теперь осталась только королева Шотландии.
Она чрезвычайно устала, и порой у нее возникало искушение подписать договор, чтобы избавиться от его назойливости. Но Франциск… Это будет предательством его интересов. Она не могла подписывать документы из-за слабости или лени.
– Вы знаете, что это ничего не меняет, – быстро возразил он. – Вопрос заключается в ваших притязаниях на трон Англии или в праве на престолонаследие. – Посол был достаточно дружелюбным, молодым и открытым человеком, вполне привлекательным, несмотря на ярко-рыжие волосы и протестантскую веру. На сам деле он даже понравился Марии. – Король Франциск не имел к этому никакого отношения.
Она обезоруживающе улыбнулась:
– Это слишком серьезное дело для меня. Я должна посоветоваться с членами своего шотландского совета, так как у меня не осталось мужа, к которому я могла бы обратиться.