"Избранные историко-биографические романы". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)

Крыша щетинилась целым лесом каминных труб, шпилей и капителей, где дети тоже могли играть в прятки и время от времени пугать взрослых, которые затевали игры другого рода. Им казалось чрезвычайно забавным поймать придворного со спущенными панталонами, сопящего и пыхтящего от натуги. Однажды они даже увидели голый зад и опознали его обладателя по красным лентам на его туфлях – им оказался толстый граф из Анжера. Из-за их назойливого внимания придворным любовникам пришлось оставить крышу и назначать свидания в своих комнатах.
Более спокойные занятия в Шамборе тоже происходили на крыше, когда король, королева и Диана, окруженные придворными, наблюдали за началом охоты и возвращением охотников, турнирами и военными представлениями. Пылающие факелы, фейерверки и трубные кличи создавали настоящий гобелен из звуков и красок в воображении девочки.
Потом были замки Дианы: Анэ, больше похожий на белый античный дворец, посвященный ее вдовству и находившийся под покровительством богини Дианы, и Шенонсо, сказочный дворец на реке Шер, чьи стройные арки поднимались над мелководной, медленно текущей рекой. В них не было ничего мужественного, ничего властного или воинственного. Вместо этого все вокруг шептало об изяществе, тайных удовольствиях и желаниях, находивших моментальное удовлетворение.
Мария постоянно видела бледно-голубое небо, огромное и распахнутое над темно-голубыми водами Луары с живописными песчаными отмелями, купавшимися в безмятежном свете.
Мало-помалу новизна ощущений утратила свою остроту для Марии, и Франция, как и ее обычаи, стала казаться совершенно естественной. Каждый год в королевскую детскую прибывало пополнение, поэтому Франциск правил своей маленькой группой как настоящий король. Она завидовала ему в этом. Ее собственные старшие родственники так и не прижились во Франции. Они отказались приспосабливаться к местным обычаям и учиться французскому языку, ездили верхом только по-шотландски и носили детские кинжалы при дворе. Мария испытала облегчение, когда они через год вернулись в Шотландию. С другой стороны, четыре Марии пытались угодить новым господам и даже не протестовали, когда король отправил их на несколько месяцев в монастырь Пуасси для углубленного изучения французского языка.
Джеймс, старший из родственников, поспешил вернуться в Шотландию при первой возможности. Он заявил о необходимости заботиться о своей матери, овдовевшей после битвы при Пинки (другой причиной его возвращения стал богатый монастырь Сент-Эндрюс, настоятелем которого он должен был стать по завещанию покойного короля).
В течение некоторого времени Мария оставалась одна при дворе, где король, королева и придворные холили и лелеяли ее и, что более важно, она могла стать одной из них и без помех усваивать их обычаи.
С самого начала Франция влюбилась в «кроткую голубку, спасенную от хищных стервятников», как один придворный поэт описал notre petite Reinette d’Ecosse.
Королевский двор, еще более романтичный из-за поверхностного налета усталого цинизма, энергично сплотился вокруг маленькой Марии Стюарт, отвергнутой принцессы из маленькой туманной страны, которой когда-нибудь предстояло стать их королевой. Они уже давно отвыкли от героев или героинь, которых могли бы превозносить: Франциск I был слишком пресыщенным и самодовольным, а Генрих II – чересчур угрюмым и флегматичным. Екатерина Медичи, эта «итальянская женщина», скорее, вызывала чувство страха, нежели обожание. (Правда ли, что ее слуга отравил покойного дофина и расчистил для робкого Генриха путь к королевскому трону? Слуга признался в содеянном, но лишь одна Екатерина знала всю правду.) Диана де Пуатье обладала прекрасной неземной красотой, возвышенной и отчужденной, словно богиня Диана, которой она подражала. Она вселяла благоговение в тех, кто ее видел, но не вызывала желания преклоняться перед нею. Кроме того, в ее характере имелась более приземленная сторона: она слишком любила приобретать новые земли и поместья, чтобы считаться настоящей богиней.
 
Но Мария Стюарт, с ее очаровательным личиком, приятными манерами и омраченным прошлым, казалась воплощением всего светлого и невинного.
Ни один аспект ее образования не остался без внимания. Она изучала классиков, училась читать и писать на латыни. Она говорила по-итальянски и по-испански. Она училась музыке и играла на лютне, клавесине и цитре, а также имела нежный мелодичный голос. Мария учила историю с де Паскером и уже в раннем возрасте начала писать стихи. Она хорошо танцевала и особенно любила участвовать в маскарадах и балетах. Она трудилась над шитьем и придумывала собственные узоры для вышивки.
В то же время она обожала природу и была опытной наездницей, умела стрелять из лука и охотиться. Ей очень травилось тайком убегать из дворца и упражняться со своим маленьким луком и стрелами вместе с младшими членами отряда шотландских стрелков, служивших в почетной страже короля.
Однажды ранней весной, вскоре после того как ей исполнилось семь лет, Марии удалось обмануть бдительную леди Флеминг и выбраться в окрестности Фонтенбло, где в местном лесу любили тренироваться лучники. У нее был особый любимец по имени Роб Макдональд, которому исполнилось лишь восемнадцать лет; он немного скучал по дому и всегда радовался их встречам. Мария подружилась с ним, но в то же время надеялась, что настанет день, когда она сможет стрелять лучше его – по крайней мере хотя бы один раз.
Действительно, юноша находился на окраине леса и упражнялся в стрельбе из лука со своими друзьями.
– Ваше Величество! – воскликнул он, увидев Марию. – Вам снова удалось выбраться!
– Да, – немного запыхавшись, ответила Мария. Она не знала, почему ей так хотелось сделать это и почему другие дети не проявляли интереса к таким занятиям. Она любила своих Марий и Франциска, но в ее характере имелась черта, которую они не могли понять, и она предпочитала хранить ее в тайне. – Я принесла мой лук, – она показала великолепно изготовленное и пристрелянное оружие и колчан стрел с инкрустированным королевским гербом.
– Хорошо, – сказал Роб и кивнул в сторону своих спутников. – Мы как раз практиковались на этой мишени. Не желаете ли начать с нее?
Мария кивнула. Ей нравилось слышать звук шотландской речи. Она не хотела забывать родной язык, но практически не имела возможности слышать его и говорить на нем.
Она достала стрелу, приладила ее к тетиве, натянула лук так сильно, как могла, и отпустила тетиву. Стрела попала в самый край мишени.
– Эх, – промолвил Роб, почти такой же разочарованный, как она сама.
– Я попробую еще раз.
Мария достала вторую стрелу и выстрелила немного удачнее, попав ближе к центру мишени. В течение часа они стреляли попеременно. Роб наставлял ее в тонких навыках мастерства лучника.
– Если вы хотите стать хорошей лучницей, нужно делать так… – Он был очень терпелив. Устав под конец, она сказала:
– Но для тебя это не забава, а образ жизни. Почему шотландцы сражаются за французского короля и как ты попал сюда?
Роб отложил свой длинный лук, стрела из которого могла пролететь больше сотни метров.
– Французы уже давно дружат с шотландцами, – ответил он. – У них один враг – Англия. Те, кто имеет общего врага, часто становятся близкими друзьями. Это называется «старинным союзом», и он действительно очень старый; все началось более двухсот лет назад. А что касается шотландских лучников в королевской гвардии… Что ж, все знают шотландцев как лучших солдат в мире.
– Но ты не ответил на мой вопрос, во всяком случае ответил не полностью. Почему ты оказался здесь?
– Я хотел увидеть что-то другое, кроме моей родины, хотя буду рад когда-нибудь вернуться туда. Если я хочу жить на родной земле и любить ее, это не должно происходить от невежества. Здесь служит много других шотландцев и еще больше приехало учиться в Париже. Вам приходилось встречаться с ними?
Мария рассмеялась:
– Нет, да и как бы я смогла? Я не могу разгуливать по парижским улицам так же, как в лесу Фонтенбло.