"Избранные историко-биографические романы". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)
Она перестала писать и замерла, глядя прямо перед собой, словно ее ум внезапно утратил способность облекать мысли в слова или же они закончились. Французский язык успокаивал и убаюкивал. Даже ужасные вещи, написанные по-французски, не казались настолько отвратительными. Он не могла и не осмеливалась перевести их на шотландский.
Ce porteur et sa compaignie la pluspart de vos subiectz…
Податель письма и его спутники, большей частью Ваши подданные, будут свидетелями моего смертного часа. Мне остается умолять Ваше христианнейшее Величество, моего шурина и давнего союзника, который всегда заявлял о своей любви ко мне, предоставить доказательства Вашей доброты в следующих вещах. Во-первых, проявите милосердие, выплатив моим несчастным слугам должное жалованье; это бремя на моей совести, которое только вы можете облегчить. Во-вторых, распорядитесь о вознесении молитв Господу за женщину, носившую титул христианнейшей королевы Франции и умершую католичкой, лишенной всех своих владений.
Я осмелилась послать Вам два драгоценных камня, талисманы против болезней, веруя в то, что Вы будете пребывать в добром здравии и проживете долгую и счастливую жизнь. Примите их от Вашей любящей невестки, которая в преддверии смерти выражает самые теплые чувства к Вам. Если Вам будет угодно, то ради спасения моей души и ради Иисуса Христа, которому я буду молиться за вас перед смертью, я прошу, чтобы из моих средств, оставшихся под Вашим управлением, было выделено достаточно для заупокойной мессы и традиционной милостыни.
Среда, в два часа утра.
Ваша любящая и преданная сестра,
Marie R. [183]
Королева Шотландии
Она отложила перо и моргнула. Потом осторожно прижала два маленьких тома к краям свитка, чтобы письмо не свернулось. Каждое ее движение было изящным, но усталым. Тонкие длинные пальцы вытянулись еще раз и замерли. Она задула свечу.
Медленно подойдя к кровати с другой стороны комнаты, женщина легла, не снимая одежды, вытянулась во весь рост и закрыла глаза.
Дело сделано, подумала она. Жизнь, начавшаяся посреди бедствий, постигших Шотландию, следовала за злосчастной судьбой страны, и теперь все кончено.
Уголки ее губ приподнялись в слабом подобии улыбки. «Нет, это со мной покончено. Или, вернее, меня прикончат. О, Иисус, дай мне сил!»
Королева Шотландии, королева Франции
1542–1560
I
В синеватой туманной дымке нельзя было разглядеть ничего, кроме тумана. Солнце, закрытое ровной пеленой, окружало кольцо зыбкого света, и это единственное, что люди могли видеть в преддверии битвы. Но если они не видят врага, как они будут защищаться?
Туман наползал и кружился, низко стелясь над зелеными болотами и раскисшей землей, обнимая сырые окрестности и дразня людей, пытавшихся выбраться из предательской трясины. Он был холодным и липким, таким же отвратительным, как прикосновение смерти, затаившейся где-то поблизости.
Несколько одиноких деревьев над болотом, ветви которых уже обнажили осенние ветра, стояли словно угрюмые стражи над полем боя. Люди брели к их серым стволам в надежде обрести твердую почву под ногами, но тысячи ног уже вытоптали землю вокруг деревьев, превратив ее в вязкую кашу. Туман окутывал все.
На следующий день, когда туман рассеялся, отступив к морю и унеся с собой последние остатки сумятицы, открылась скорбная картина битвы при Солуэй-Моссе. Ил, камыши и мокрая трава вокруг петляющей реки Эск демонстрировали уместность этого названия [184]. Два старинных врага – англичане и шотландцы, сошедшиеся в схватке на юго-западной стороне, – напоминали оленей-самцов, топтавшихся в грязи. Но английский олень возобладал над противником, и как результат болото было усеяно кожаными щитами, брошенными попавшими в плен шотландцами. Там им и предстояло сгнить, потому что солнце уже никогда не высушит их.
Один из английских солдат, подгонявший своих пленников, обернулся и посмотрел на поле, обманчиво зеленое и безмятежное под косыми лучами осеннего солнца.
– Боже, смилуйся над Шотландией, – тихо сказал он. – Никто другой этого не сделает.
* * *На улице пошел снег, почти незаметно. Сначала он походил на легкие хлопья, а потом становился все сильнее и сильнее, как будто кто-то взрезал огромную подушку. Небо было совершенно белым, а вскоре побелела и земля; ветер гнал снег почти горизонтально, и он покрывал стволы деревьев и стены домов так, что весь мир выцвел менее чем за полтора часа. В Фолклендском дворце большие круглые башни вздымались как снежные исполины, охранявшие вход.
Внутри сидел король, уставившийся в окно невидящим взглядом.
– Ваше Величество? – обеспокоенный слуга приблизился к нему. – Вам что-нибудь нужно?
– Тепло. Тепло. Здесь слишком холодно, – пробормотал он, помотав головой, и закрыл глаза.
Слуга подложил больше дров в камин и раздул огонь, чтобы они поскорее занялись. Было действительно холодно – холоднее, чем кто-либо мог припомнить в это время года. Суда в гавани уже вмерзли в лед, а голые поля стали твердыми, как металл.
Вскоре прибыли несколько воинов и стали с опаской заглядывать в комнату. Казалось, король видел их даже с закрытыми глазами.
– Битва… – пробормотал он. – Какие новости о битве?
Они приблизились и преклонили перед ним колени. Наконец тот, кто по званию был выше остальных, ответил:
– Да. Нас атаковали. Бой был неравный. Многие утонули в реке при отступлении. Гораздо больше попало в плен – тысяча двести человек взято под стражу командующим англичан.
– Выкуп? – прошептал король.
– Об этом ни слова. Говорят… их всех могут отправить в Англию как военнопленных.
Король внезапно вскочил с места и жестко выпрямился. Некоторое время он сжимал и разжимал кулаки, затем с его губ сорвался мучительный низкий стон. Он яростно посмотрел на пришельцев.
– Мы разбиты? – спросил он.
Когда воины кивнули, король вскричал «Все пропало!», повернулся к ним спиной и направился в дальний конец зала. Подойдя к двери, он привалился к косяку, словно пронзенный копьем. Потом схватился за бок и проследовал в свои покои, куда они не могли войти. Камердинер побежал вслед за своим господином.
Сил короля хватило только на то, чтобы дойти до кровати. Он рухнул на ложе и лежал там, постанывая и хватаясь за бок. «Все пропало!» – то и дело бормотал он.
Один из слуг отправился за врачом, а камердинер вышел поговорить с солдатами.
– Все действительно так плохо, как вы сказали? – спросил он.
– Гораздо хуже, – ответил один из них. – Мы не только разбиты, как при Флоддене, но и опозорены. Нашего короля не было с нами. Король оставил нас, чтобы стонать и причитать вдалеке от поля боя, словно девица, страдающая несварением желудка!
– Ш-ш-ш! – Камердинер оглянулся, дабы убедиться, не подслушал ли кто последние слова. Когда он понял, что это невозможно, то сказал: – Король болен. Ему было худо еще до ваших новостей. Он потерял своих сыновей, маленьких принцев, и горе подкосило его.
– Обязанность короля – справляться с такими потерями.
– Утрата обоих наследников за несколько дней убедила его в том, что удача отвернулась от него. Когда человек верит в это, ему трудно твердой рукой вести других.
– Как будто он трусливый священник или припадочный мальчишка! – воскликнул другой солдат. – Нас должен возглавлять воин, а не баба!
– Да-да. Он выздоровеет. Он придет в себя, когда оправится от потрясения. – Камердинер пожал плечами: – Сейчас у короля, скорее всего, уже появился другой наследник. Королева может родить в любой момент.
Солдат покачал головой: