"Избранные историко-биографические романы". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)

Полированные камни поблескивали, отражая солнце, как янтарное зеркало — твердое, огромное, непроницаемое. Не было никаких орнаментов, рельефов, выступов, карнизов, окон лишь гладкий каменный склон, уходящий в небо. Я почувствовала, что у меня закружилась голова, и не диво: от песка тянуло жаром, яростный свет слепил глаза. Неожиданно у меня возникло чувство, что оставаться там опасно. Пирамида хотела причинить нам вред, сразить нас.
— Тень! — воскликнула я. — Есть где-нибудь тень?
Солнце стояло прямо над головой, и гигантские сооружения не отбрасывали тени.
Небамун достал припасенные зонты.
— Я могу предложить только это, — сказал он.
Я поблагодарила его за предусмотрительность и заботу.
— Однако, — добавил Небамун, — мы найдем тень под подбородком Сфинкса. Можем подождать там.
Он сел верхом на ослика и направился к Сфинксу, чьи глаза озирали окрестные пески. Казалось, каменное чудовище должно внушить нам тот же, если не больший трепет, но по сравнению с пирамидами Сфинкс показался почти дружелюбным. Он предложил нам тень, к тому же он похож на человека и не заключает в себе ничего мертвого и враждебного.
Мы расстелили наши одеяла на песке между лапами огромного существа, держа зонтики над головой и почти не разговаривая, словно великая тишина этого места отменяла досужие разговоры. Рядом поднималась насыпь, и мы поняли, что некогда по ней волокли к строящейся пирамиде каменные блоки — много веков назад.
В тени Сфинкса мы наблюдали за тем, как проходит день. Порой ярко-голубое небо пересекала черная точка — пролетал стервятник. Порой песок шевелился — маленькая змейка зарывалась поглубже, чтобы укрыться от жары. Но в целом все оставалось недвижимо: это место пребывало в хватке смерти.
Интересно, задумалась я, кто лежит внутри этих пирамид и что захоронено вместе с ними? Должно быть, драгоценности, домашняя утварь, книги и инструменты. Где-то там, в кромешной темноте и полной изоляции, в сердце пирамиды изображены звезды и Нут, богиня неба — словно для того, чтобы обмануть мертвых фараонов, заставить их поверить в то, что они не заточены навеки в затхлых погребальных камерах, а покоятся под безбрежным ночным небом.
Постепенно пирамиды меняли окраску. В полдень они были почти белыми, потом цвет смягчился до желтоватого, а когда солнце опустилось ниже, они приняли его теплое свечение с розоватым оттенком. Маленькие зверьки — ящерки, змейки, мышки — начали шевелиться и покидать свои укромные убежища. Мы также появились из-под лап Сфинкса и обошли вокруг пирамиды. Теперь большие длинные тени протянулись на одну сторону, и косой свет позволял разглядеть на склонах все неровности и шероховатости. То здесь, то там камни крошились, время вгрызалось в их плоть. Они простояли тысячелетия и простоят еще столько же; но даже они, причастные к вечности больше, чем какое-либо другое творение людей, все же не защищены от безжалостной враждебности времени.
Заходящее солнце высвечивало валуны и рябь лежащих вокруг песков, показывая, что пирамиды высятся не в пустоте, но в богатом обрамлении, которое становится видимым лишь при определенном освещении.
Небо было розовым и пурпурным, цвета смешивались, поднимаясь вверх от ярко-красной точки на горизонте. Вдруг, откуда ни возьмись, задул ветерок — теплый, как растопленная мазь, тихий, как давняя смерть.
— Идем, — сказал Небамун. — Пора уходить. Темнеет очень быстро, и нам не следует оставаться здесь после того, как истает свет.
С этими словами он, проявив немалую прыть, запрыгнул на осла.
Каковы пирамиды ночью? Тьма на фоне тьмы?
Я хотела остаться. Но я была мала, и приходилось слушаться взрослых.
  
Глава 7
 
Ничто не повторяется дважды. Я ожидала, что путь обратно будет походить на дорогу туда, и на определенном отрезке так оно и было: те же самые речные берега, каналы, заросли финиковых пальм. Но когда мы добрались до Александрии и увидели белые городские башни, мерцающие на солнце, в глаза нам бросилось необычное многолюдство и суета.
 
— Какие новости? — крикнул Небамун, когда мы приблизились к причалу.
— Клеопатра умерла!
Я знала, что это не обо мне, но услышать вот так внезапно о смерти человека с твоим именем было страшновато.
— Отравлена! — заявил другой человек с пристани. — Я уверен в этом!
— Где Береника? — спросил Небамун.
— Во дворце. А где еще ей быть?
— Она не сбежала, если ты об этом, — добавил его товарищ. — Но, возможно, только пока. Одна царевна уже сбежала — младшая Клеопатра. Ее повсюду ищут. Римляне приближаются.
— Римляне? Какие римляне? — воскликнула я.
— Римские римляне из Рима, — саркастически ответил горожанин. — Разве есть другие?
— Тут ты не совсем прав, — возразил его товарищ. — Эти как раз тащатся из Сирии — три легиона, посланные, чтобы вернуть на престол Птолемея. Надо же, он их все-таки купил.
— А пророчество? Как же пророчество? — спросила я, когда мы сошли с лодки на берег. — Считается, что книги Сивиллы запрещают любую вооруженную помощь Египту.
— Деньги открывают любые ворота, — хмыкнул горожанин. — Ты умный ребенок, раз слышала о книгах Сивиллы, но тебе следует знать, что золото одолевает пророчества.
— Идем! — призвал Небамун, поворачивая к улице Сомы.
Он встревожился и понял, что должен вернуть нас во дворец как можно скорее, хотя в сложившейся ситуации там его, скорее всего, подвергнут порке.
— Небамун, не бойся, — сказала я. — Это моя затея, я и возьму на себя вину. И приму наказание.
В том, что сестрица с удовольствием накажет меня, сомневаться не приходилось, но удастся ли Небамуну избежать порки — сказать было сложно.
Неужели она действительно отравила Клеопатру? Не уничтожит ли она заодно и нас с Арсиноей?
Я почувствовала, что слабею от страха.
Вернувшись во дворец, я не стала ожидать, когда сестра пошлет за мной, и направилась прямо в ее покои. Комнаты были наполнены профессиональными плакальщицами: они рыдали, били себя в грудь и оглушительно завывали. Я попросила разрешения пройти прямо к царице, где упала на пол в печали и страхе, ожидая ее. Я услышала, как шаги Береники приблизились и остановились.
— О, сестра! — воскликнула я. — Неужели это так? Неужели Клеопатра умерла? А я, наверное, добавила к твоему горю тревогу из-за своего исчезновения. Прости меня!
Поскольку я и правда сильно горевала, притворяться мне не пришлось.
— Вставай, кончай рыдать. Да, наша сестра мертва. Грибы открыли ей дверь в царство Осириса. Нужно быть осторожнее с ними. Я вообще избегаю грибов.
Я глянула на нее, бесстрастную и, судя по всему, ничуть не расстроенную смертью Клеопатры. Я подумала, что это неправильно: ведь смерть касается всех. Потом, приглядевшись, я заметила на лице царицы легкую улыбку; сестра очень старалась сдержать ее.
— Где ты была? — сурово спросила она. — Как ты осмелилась покинуть дворец и отсутствовать несколько дней, не уведомив меня? Впрочем, ты еще дитя. Выкладывай, кто тебя надоумил!
— Я сама все придумала и заставила Небамуна, дядю Мардиана, взять с собой меня и несколько других детей. Это мы его надоумили, а не он нас.
Только бы она мне поверила!
— «Взять тебя» — куда?
— Посмотреть на пирамиды и Сфинкса.
Я ожидала, что она рассердится, но она рассмеялась. И тут я поняла, в чем дело. Сестра опасалась моей причастности к интриге или заговору и успокоилась, поняв, что речь шла всего лишь о детском любопытстве. На меня нахлынула волна облегчения — значит, вредить мне она не станет. Во всяком случае, сегодня.
— Неловко признаться, — промолвила Береника, — но я их никогда не видела.
— О, они похожи на мечту! — сказала я. — Один их вид вселил в меня гордость за то, что я египтянка.
— Ты не египтянка. Ты — гречанка из рода Птолемеев! — напомнила Береника.
— Птолемеи здесь триста лет, и фактически мы уже египтяне.