"Избранные историко-биографические романы". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)

— Это же было пропасть лет тому назад.
— Верно.
Его улыбка увяла.
— Так что же я делал вчера вечером? Что говорил? Уверен, вы мне честно расскажете.
— Вчера был Валентинов день. Мы пировали, и все шло как обычно, вынесли первую перемену блюд в красно-белых тонах, из ларцов раздали сердечные записки, а потом настала пора вторых блюд.
— Ну и?..
— Милорд… Накануне… была казнь. Не простая казнь… На эшафот взошла королева. И поэтому праздник напоминал поминки. По крайней мере, так показалось гостям. Если кто и изображал веселье, то исключительно, чтобы порадовать вас.
— Но как же… как вел себя я?
— Вы вскакивали из-за стола, смотрели в пустоту и разговаривали сами с собой.
— Но моя жена… Она сидела на своем месте, а перед ее золотой тарелкой лежала красная роза без шипов.
— Никто, кроме вас, ее не видел. Она явилась только вам.
— И все… догадались, что это была она?
— Они поняли, что вас испугало нечто ужасное.
— И решили, что их король помешался, — выпалил я.
Суверен выставил напоказ перед всей честной компанией свою одержимость, свои призрачные страхи.
— Они подумали, что вас гложет чувство вины, — сказал он и, помедлив, добавил: — А сочтут ли вас безумным, зависит от того, как вы будете вести себя дальше.
Чарлз пристально посмотрел на меня. Его темно-карие глаза молодо блестели на изборожденном морщинами лице.
— С чего бы мне убиваться! — сердито проворчал я. — Она заслужила смерть.
— Раскаяние… или сумасшествие, — спокойно отчеканил Брэндон. — С точки зрения большинства, ваше поведение объясняется только так. Люди, милорд, склонны упрощать жизнь.
— Вы же понимаете, что я не лишился рассудка.
— Слишком сильное и долгое нервное напряжение может свести с ума кого угодно, — осторожно заметил он.
— Я никогда не был и не буду сумасшедшим! Но вы правы, глупо было затевать пир сразу после казни. Лучше бы мы просто погоревали, отдав должное печальному событию. Мне следовало закрыться в своих покоях и день-деньской лить горючие слезы. Они очистили бы мою душу и смыли бы черное пятно с моей репутации.
— Смерть ничего не значит для человеческой души. Иногда мы теряем любимых… иногда ненавистных врагов… но они неизменно живут рядом с нами. Мне по-прежнему не хватает Марии. Кэтрин не дает мне утешения. Я тоже сделал глупость.
— Я недооценивал вас, — смущенно произнес я, обнимая его.
— А все прочие не понимают, сколь тяжко бремя ваших забот и тревог, — улыбнулся он.
Мне захотелось откровенно рассказать своему другу о моих видениях.
— Меня не оставили в покое и в опочивальне, — признался я. — Кто-то кричал, призывал меня в Длинную галерею. А потом в темном углу появились монахи. Я слышал, как они шепчутся между собой, выказывают недовольство и осуждение.
Он встревоженно вздрогнул.
— Вы слышали крики? Женские крики? Из Длинной галереи, вы говорите? — И, внезапно вскочив с испанского стула, он взволнованно спросил: — А вы помните, что происходило во время службы в дворцовой церкви Хэмптон-корта после того, как вы впервые узнали об измене Екатерины?
— Смутно.
— Никто не хотел тревожить вас. Боясь вашего гнева, гвардейцы действовали на свой страх и риск. Пока вы молились, Екатерина сбежала от охранников, желая встретиться с вами в церкви и добиться у вас прощения. Королева вышла в Длинную галерею, и ее схватили, когда она уже взялась за ручку двери, ведущей в храм. И тогда…
— Она начала звать меня, — задумчиво произнес я.
— Уверенная, что вы услышите ее. Она осмелилась называть вас по имени, что непозволительно даже мне. Какое безрассудство! Но Екатерина не добилась цели. Ее увели, не позволив помешать вашим молитвам.
— На ней было белое платье? — прошептал я, смутно понимая, что задаю глупый вопрос.
— М-да…
— Значит, она хотела убедить меня в своей невинности.
Такой она и будет вечно являться мне. Девственной блудницей. Я видел настоящий призрак.
— Она решила воззвать к вашей чувствительной душе.
Похоже, о моей слабости уже известно всем, и это на руку злоумышленникам. А имеют ли короли хоть что-то, чем не стремились бы воспользоваться их подданные? Они готовы посягнуть даже на мое послеобеденное уединение в клозете.
 
— Верно, мне всегда хотелось видеть в ней девственницу.
Вот она — правда, мучительная правда. Но все-таки как быть с тем призраком? Являлся ли он кому-либо еще?
— Вчера вечером я услыхал ее голос, звавший меня по имени, — признался я. — На сей раз я открыл дверь, заглянул в галерею… Она была там.
— А больше вы никого не заметили? — нахмурившись, спросил Брэндон.
— Никого.
— Тогда надо выставить в галерее стражу. Иначе вы можете сойти с ума, и она добьется того, чего хотела.
Я кивнул.
— Она полна ненависти, — сказал Брэндон. — Стремится погубить вас. Не забывайте об этом. Вы должны разрушить ее планы.
— Но почему именно Екатерина? — вырвалось у меня. — Почему не кто-то другой? Я клянусь, что никто больше не восстал из гроба, дабы явиться мне!
Я не посмел назвать имена, не желая тревожить духов. Бекингем. Анна. Джордж Болейн. Мор. Фишер. Эск. Карью. Кромвель. Де ла Поль. Маргарет Поль.
— Они не продавали души дьяволу, — успокаивающе сказал он. — Только он способен наделить силой покойников.
— Анна…
— Возможно, ее душа вселилась в тело Екатерины, ее кузины… — задумчиво предположил он, но лучше бы ему было промолчать…
Я содрогнулся от ужаса, и мне никак не удавалось унять дрожь. Брэндон приобнял меня своей мощной рукой.
— Список ваших утрат не длиннее, чем у любого из смертных, — медленно произнес он. — Многим приходится жить с ними. Не все же сходят с ума или впадают в меланхолию.
Меня колотило, и я собрал всю свою волю, чтобы успокоиться. Брэндон продолжал говорить:
— Утраты и скорбь. Никому не избежать потерь. Таков удел смертных.
Отец, окруженный окровавленными носовыми платками… Как же я презирал его тогда.
— И что же делать? — в отчаянии тряхнул я головой. — Любой человек пал бы духом на моем месте. Но как должен вести себя король?
— Королю полагается плевать на горести, — рассмеявшись, заявил Брэндон.
И я тоже начал смеяться, а дрожь прекратилась.
* * *
Для охраны Длинной галереи я назначил шестерых солдат из Кента. Силой воображения и излишней набожностью эти туповатые парни не отличались. Им было приказано нести ночной дозор, сменяя друг друга через каждые два часа. Спать им категорически запрещалось. Утром они доложат мне обстановку.
— Говорят, из-за нынешних суровых морозов под галереей прячутся полчища крыс, — заявил я. — И мне необходимо выяснить, правда ли это, дабы распорядиться насчет отравы. Иначе они расплодятся к весне. Вы поняли меня?
Солдаты дружно кивнули.
— Запоминайте, откуда будут раздаваться подозрительные скрипы и шорохи, — повторил я.
По-моему, я сочинил вполне правдоподобную историю. Разве может сумасшедший быть таким разумным? Крысы — веская причина для тревоги. Благодаря этому я смогу получить нужные сведения.
* * *
На вторую ночь я снова услышал тот же голос. Он громко звал меня. Я резко распахнул двери, выглянул в галерею… и увидел привидение, похожее и одновременно не похожее на Екатерину. Оно попросту воспользовалось ее наружностью! Караульные набросились на него. Один взмахнул алебардой, пытаясь пронзить грудь призрачной девы. Другой нелепо прыгал вокруг, словно лягушка.
Я закрыл двери. Значит, они тоже видели разгуливающего призрака. Я не одинок. И не сошел с ума.
Наутро стражники заявили, что ночь прошла спокойно.
Лжецы. Лжецы. Я окружен трусами, врагами, готовыми лгать по любому поводу. Но ради чего?
Я поблагодарил их и приказал охранять галерею всю следующую неделю, дабы уверенность в отсутствии мерзких тварей стала полной.
— Ведь если там все-таки обосновались крысы, то мы должны уничтожить их.