"Избранные историко-биографические романы". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)

Она указала на большую семейную группу — приятной внешности энергичного мужчину, женщину, видимо его жену, нескольких других людей, ослика, везшего двух маленьких детишек, и замыкавших шествие юнцов.
— Иосиф — плотник, — добавил молодой человек из Назарета. — В паломничество выбирается не каждый год, недостаточно часто. Остальное время занят своей мастерской и немалым семейством, за ним глаз да глаз нужен. Говорят, у него были братья в Капернауме, так они присоединились к тем самым бунтовщикам. Иосиф, надо полагать, хочет, чтобы остальные его домочадцы не повторили их ошибки.
Сразу за Иосифом и его женой шел высокий юноша, точнее сказать, почти мужчина, с густыми темными волосами, отсвечивавшими на солнце рыжеватым отливом, и твердо очерченным подбородком. Рядом с ним шел еще один паренек, а потом беспорядочная компания других.
Неожиданно молодой человек обернулся и бросил взгляд на Марию и ее подруг. У него были темные, глубоко посаженные глаза.
— Кто это? — спросила Кассия.
— Это его старший сын, Иисус, — пояснил словоохотливый назарянин. — Любимец отца.
— А почему? Он такой искусный плотник?
Паренек пожал плечами.
— Я не знаю. Наверное, иначе с чего бы Иосиф так им гордился. Впрочем, его все старшие любят.
— Старшие? А ровесники?
— Ну… не то чтобы мы плохо к нему относились. Малый он не вредный, но больно уж… такой… серьезный. Нет, людей не дичится и дружелюбен, но, — парнишка рассмеялся, — очень любит читать и старается держать это в тайне. Оно и понятно, представьте, что будут думать о молодом парне, который — на самом деле! — любит все эти занудные пергаменты. Говорят, будто он и по-гречески читает. Сам выучился.
— Это невозможно, — возразила высокая девочка— Никто не может выучить греческий язык самостоятельно.
— Ну, значит, ему помогали, но изучал его он самостоятельно. Втайне.
— Я уверена, что это не было тайной от его настоящих друзей, — фыркнула девочка.
— Вроде тебя, что ли?
— Я не…
Мария и ее подружки решили присмотреться к этой любопытной семье поближе и пристроились за ними, что было совсем нетрудно. Патриарх Иосиф шествовал размашистым, энергичным шагом, гулко ударяя по земле посохом. Мария приметила, что посох этот искусно вырезан в виде ствола финиковой пальмы с навершием из грозди плодов.
Это замечательное изделие, как ни странно, вызвало у Марии беспокойство: стоило ли брать такой дивный посох в столь долгое путешествие? А вдруг он его потеряет?
— Какой замечательный посох, — промолвила тем временем Кассия, чтобы завязать разговор.
Иосиф посмотрел на нее и улыбнулся.
— Тебе нравится? Я сделал длинную часть, а резной набалдашник — это работа Иисуса.
— Здорово! — восхищенно промолвила Кассия, тогда как Мария, обычно бойкая на язык, вдруг ощутила странную скованность.
— Эта работа доставила мне удовольствие, — произнес юноша Голос у него был приятный, с отчетливым выговором. — Правда, я просил отца не брать с собой посох в паломничество. Вдруг он его потеряет. Я не поручусь, что смогу вырезать новый. Во всяком случае, точно повторить этот не смогу. Мне не всегда удается точно воспроизводить собственные изделия.
«Надо же! — удивилась Мария. — Это же точь-в-точь мои мысли о посохе! Но странно, почему он не может повторить то, что уже сделал?»
— Когда работаешь руками, — ответил на невысказанный вопрос молодой человек, — как ни старайся, а две совершенно одинаковые вещи у тебя не получатся, хоть в чем-то, а будет разница.
Потом он улыбнулся ослепительной, ободряющей улыбкой, обнаружившей удивительную красоту и открытость глубоко посаженных глаз.
— Откуда ты родом? — спросил он, когда Мария не ответила на его замечание о посохе.
— Из Магдалы, — ответила за нее одна из сестриц.
— Из Магдалы, — эхом отозвалась Мария.
— Как тебя зовут?
— Мария.
— Так зовут мою мать, — сказал Иисус. — Тебе нужно познакомиться с ней. Она всегда рада поговорить с теми, кто носит это же имя. — Он жестом указал назад, в сторону женщины, которая шла в окружении детей.
 
Мария, Кассия и сестры послушно придержали шаг и подождали. пока Мария, жена Иосифа, поравняется с ними. Она шла энергично, оживленно беседуя со спутниками.
Эта женщина была не такой видной, как ее муж или старший сын, но с девочками повела себя тепло и приветливо. Разумеется, Мария поинтересовалась их семьями и заявила, что, конечно же, слышала про Натана.
— Ну конечно, кто же не знает лучшего на побережье мастера по засолке рыбы? Ему можно позавидовать — вырастил таких замечательных сыновей, помощников в семейном деле.
Тонкие, правильные черты делали лицо жены Иосифа почти классическим, как портрет на монете или статуе, вела она себя сдержанно и спокойно. Мария сказала, что она сама или кто-нибудь из ее семьи обычно приезжает в Магдалу раз в году, чтобы купить тамошнюю копченую и соленую рыбу, другой такой нигде не сыщешь.
— В нашей семье нет рыбаков, — пояснила она, — так что приходится полагаться на других. — Жена Иосифа помолчала и добавила: — Во всяком случае, пока. Может быть, кто-то из них, когда вырастет, станет-таки рыбаком.
Женщина оглянулась на шедших неподалеку ребятишек: смуглого, задумчивого паренька лет двенадцати, невысокого, упитанного мальчугана со светлыми волосами года на два помоложе и третьего, младшенького.
— Мои старшие. Иаков, — она указала на темноволосого, — и Иуда. А самого младшего мы назвали Иосифом, как отца, но дома кличем Осией. Два Иосифа на одну семью — это порождает путаницу.
Осия улыбнулся и помахал девочкам, Иаков ограничился кивком.
— Иаков у нас домосед, — промолвила взрослая Мария без намека на осуждение. — Другим бы только гулять, а он знай сидит дома да мусолит пергаменты.
— Совсем как мой брат Илий, — улыбнулась Мария, радуясь, что нашла общую тему для разговора. Наверное, в каждой семье есть такой книжник.
— О! А он здесь? — спросила старшая Мария.
— Да, вон там, с группой из Магдалы.
— А тебя как зовут? — осведомилась женщина.
— Мария.
— Надо же, так же, как и меня! — Жена Иосифа явно обрадовалась. — Очень, очень рада знакомству! Для меня это честь.
Судя по тону, она говорила вполне искренне.
— Спасибо, — промямлила Мария, отроду не слышавшая, чтобы кто-то счел знакомство с ней за честь.
— Значит, мы дочери Мириам, — продолжила взрослая Мария, — хотя в нашем имени использована греческая форма.
Она обернулась, огляделась но сторонам, ища глазами остальных своих детей, и жестами подозвала их к себе.
— Вот Руфь, — представила она девочку повыше и постарше Марии.
Руфь наклонила голову.
— И Лия.
Ширококостная девочка примерно того же возраста, что и Мария, появилась внезапно, словно бы ниоткуда.
— Привет, — сказана Лия. — Ты не из Назарета.
Так и не поняв, спрашивает ли она или просто задирается, Мария ответила:
— Нет. Я и моя подруга, и сестры — мы из Магдалы.
Поскольку на личике Лии отразилось недоумение, Мария продолжила:
— Магдала находится на Галилейском море. Море Киннерет.
— О да! Оно как зеркало поутру и в полдень! Тебе повезло, что ты живешь рядом с ним! — Лия рассмеялась.
— Приезжай ко мне в гости и посмотри на него.
— Может быть, я так и сделаю. — Лия махнула рукой. — Ну, похоже, ты познакомилась со всеми, кроме самого младшенького. — Девочка указала на малыша, покачивавшегося на спине ослика мышастой масти; один из братьев придерживал его, чтобы тот не упал. — Это Симон.
Пока они шли так, разговаривая, ни Мария, ни Кассия, ни ее сестры не заметили, как солнце стало садиться. С семьей из Назарета было так славно путешествовать. Они — или, по крайней мере, Мария, Иисус и Лия — умели слушать собеседниц с уважительным вниманием, как будто все услышанное представляло для них чрезвычайный интерес. Их же вопросы, обращенные к Марии, каким-то чудесным образом оказывались именно теми, какие она хотела бы услышать. В этой беседе не было и намека на обычную скукотищу — так здорово!