"Избранные историко-биографические романы". Компиляция. Книги 1-10 (СИ)
При одной лишь мысли об этих древних реликвиях она затрепетала.
— Ты бы ничего не увидела! — отозвался Сильван с нехарактерной для него горечью. — Все это пропало. Уничтожено, когда вавилоняне разрушили то, что оставалось от храма Соломона. Да, конечно, существует легенда, будто ковчег где-то зарыт. Ясное дело, всем хотелось бы верить, что святыни утрачены не навсегда, но… — Печаль Сильвана была особенно заметна на фоне всеобщего ликования паломников. — Но, боюсь, мы лишились их навеки.
— Так что же находится там? В храме?
— Ничего. Он пуст.
Пуст? Этот величественный дворец пуст? Все это великолепие, все эти правила и ограничения существуют лишь для того, чтобы почтить пустоту?
— Не может быть! — вырвалось у Марии. — Это же бессмыслица!
— Точно так же думал и римский полководец Помпей, завоевавший Иерусалим пятьдесят лет тому назад. Не поверив, что там ничего нет, он просто вломился внутрь и убедился: там пусто. Иудеям удалось его озадачить. Дело в том, что наш Господь — таинственный и неисповедимый. Даже мы сами не понимаем Его, а служа Ему, становимся народом, который не в силах понять никто другой.
Сильван умолк. Марию, однако, это не удовлетворило.
— Но если священные реликвии, которые хранились в храме, исчезли, то зачем нам этот пустой дворец? Разве Бог приказал нам его построить?
— Нет. Но мы решили, что таким образом угодим Ему, потому что у всех остальных народов есть храмы, а нам хотелось быть не хуже их.
— Только поэтому?
Марии весь этот разговор казался чрезвычайно интересным и важным. Она досадовала, что гомон и шум мешали ей разбирать слова брата.
— Господь не давал ни Давиду, ни Соломону указаний насчет храма. И сам Соломон, преданный слуга Божий, признал это в таких словах: «Поистине, Богу ли жить на земле? Небо и небо небес не вмещают Тебя, тем менее сей храм, который я построил». [315] Ну что, удовлетворил я твое любопытство? — Сильван посмотрел на нее с любовью. — Не будь ты девочкой, из тебя, с твоим умом и пытливостью, мог бы выйти писец или ученый. Из тех мудрецов, которые только тем и заняты, что изучают подобные вещи.
Мария действительно хотела узнать побольше о Боге и его законах, но у нее не было ни малейшего желания тратить все время на изучение Писания и споры о каждой его букве, как это делали книжники, жившие у них в Магдале, люди немного смешные, не от мира сего, но, безусловно, уважаемые. Даже Илий не стремился вступить в их ряды.
— Дело не в том… — начала объяснять она.
Ей хотелось уразуметь, чему же, собственно говоря, можно поклоняться в пустом храме? На самом деле она пыталась выяснить у Сильвана именно это. Но он, похоже, не совсем ее понял.
Глава 3
Обратный путь показался Марии короче. Караван выступил в дорогу от нависшей над Иерусалимом горы, как только старейшины убедились, что все в сборе и никто не отбился. Громыхающие повозки покатили в разных направлениях — на север, в Галилею, на запад, в Яффу, и на восток, к Иерихону. Земляки Марии двинулись по прямому, как стрела, пути обратно, к Галилейскому морю.
Пять набожных семей из Магдалы держались тесным кружком, но самой девочке вдруг захотелось познакомиться с детьми из других поселений — когда еще представится такая возможность? Рядом, как она выяснила, двигались семьи из таких прибрежных городов, как Капернаум и Вифсаида, а также из лежавшего в глубине суши Назарета. В их группе из Магдалы детей было немного: кроме самой Марии, лишь ее троюродные сестренки Сарра и Рахиль, впрочем, такие же любознательные.
— Давайте улизнем, — прошептала она им. — Сбегаем тайком к соседям, посмотрим, что у них там.
— Давай.
На мгновение Марию удивило, что старшие девочки — Сарра была старше ее на два года, а Рахиль и того больше — ее послушались, но она слишком обрадовалась, чтобы задумываться над такими мелочами. Они с ней, вот что главное.
Подныривая под скрипящие днища повозок и проскальзывая под животами хрипло дышащих ослов, девочки быстро добрались до многочисленной группы паломников из Капернаума. Люди там шли веселые, певучие, но по большей части пожилые. Детей с ними почти не было, так что Мария с подружками среди них не задержались. Капернаум являлся самым большим городом на Галилейском море, стоявшим на его северном берегу, но что это, спрашивается, за место такое, если там, судя по паломникам, живут одни старики?
Группа из Вифсаиды производила впечатление весьма благочестивой (именно тамошний раввин сокрушил найденных у дороги идолов), но для детей это особого интереса не представляло.
Когда же впереди показалась группа людей, выглядевших непривычно, а оттого особенно любопытно, Мария вдруг заметила девочку примерно ее лет, которая шла прямо за ними. Она обогнала ее, резко остановилась, развернулась и в упор уставилась на незнакомку с копной рыжих волос, которые не могли удержать никакие ленты.
— Ты кто? — требовательно спросила Мария.
Вообще-то этот вопрос следовало задать кому-то из девочек постарше, Сарре или Рахили, но раз те молчали, Марии пришлось взять инициативу на себя.
— Кассия, — спокойно ответила рыжая незнакомка, — Это означает цветок корицы.
Мария с интересом присмотрелась к ее своеобразной внешности, темно-рыжим волосам и золотисто-карим глазам. Да, имя Кассия, безусловно, к ней подходило.
— Откуда ты родом? — спросила Мария.
— Из Магдалы, — ответила Кассия.
Вот это да, из Магдалы!
— А кто твой отец?
— Вениамин.
Поскольку ни о каком Вениамине родители Марии не упоминали и его семьи не было в числе тех шести благочестивых семейств, которые вместе совершали паломничество, приходило на ум, что это люди не слишком набожные. Те, кого родные Марии считали неподходящей компанией. Надо же, в родной Магдале столько всего интересного!
— И где ты живешь?
— Мы живем в северной части города, на склоне дороги.
В новом квартале. Там по большей части селились недавно разбогатевшие приспешники Рима. И все же… если они предприняли это паломничество, значит, они не впали в римское язычество.
— Кассия, — произнесла Мария столь торжественно и серьезно, насколько могла это сделать семилетняя девочка, — приветствую тебя.
— О! Спасибо! — Девочка встряхнула пышными волосами, и Мария почувствовала прилив зависти.
«Будь у меня такие волосы, — пришло ей в голову, — мама все время бы меня расчесывала. Это точно! А так смотрит на меня, как на простушку, да оно и не удивительно. Мамины волосы и то гуще и более блестящие, чем мои. Вот бы мне такие волосы, как у Кассии…»
— На что ты смотришь? — спросила Кассия. Потом рассмеялась и протянула руку. — Ну, давай погуляем вместе.
Они направились к другой группе, которая держалась особняком, а когда выяснили, что это паломники из Назарета, старшие девочки рассмеялись.
— Ой! — пискнула Сарра. — Назаряне! Надо же, и они здесь. Кто бы мог подумать.
— А почему? Что в них такого особого? — спросила Мария, держась при этом поближе к новоприобретенной подружке Кассии, словно боясь потерять найденное близ дороги сокровище.
— Назарет — маленькая деревушка с бедными людьми, — пояснила Сарра. — Этих голодранцев никто и в расчет-то не принимает. Удивительно, что им удалось сколотить компанию, чтобы отправиться в Иерусалим.
— Но с ними множество верблюдов, — заметила Мария, резонно предположившая, что люди, путешествующие на верблюдах, не большие голодранцы, чем те, кто путешествует на ослах.
— Правильно. Пойдем и посмотрим на них, — решительно предложила Кассия, — Увидим, что они за люди.
Опасливо приблизившись к незнакомцам, девочки попытались завязать разговор, но он как-то не клеился, хотя на все вопросы о Назарете любопытствующие получали прямые ответы.
— Городок у нас тихий, спокойный, иноземцев почитай что и нет. Это особенно хорошо для детишек, чтобы росли как надо, — заявила морщинистая женщина. — Соблазнов особых нету. Живут себе семьи как семьи — взять хоть ту, Иосифа.